Староста стоял неподвижно. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. Он смотрел на нас и наконец понял. Не бродяги. Не охотники на зверей даже. Не лёгкая добыча, совсем не. Культиваторы. Настоящие. Опасные.
— Пожалуйста, — прохрипел он. — Мы не знали…
Я посмотрел на деревню. Крестьяне прятались в домах, баррикадировали двери, гасили огни. Дети плакали. Женщины молились. Мужчины готовились защищать семьи бесполезными вилами и мотыгами.
Обычные люди. Жадные, глупые, совершившие ошибку. Но просто люди.
Голоса зашептали.
«Убей всех, — требовал Чжан Хао. — Не оставляй свидетелей».
«Пощади, — просил Сюй Фэн. — Они поняли урок».
«Необходимость, — напомнил инквизитор. — Если они расскажут о нас, охотники узнают».
Я вернулся к своему якорю. К воспоминанию о выборе Двери Пламени. К моменту, когда решил: «Если равно умирать, так хоть красиво». Какой выбор сделаю сейчас? Посмотрел на старосту. Потом на Мэй Инь.
— Они выбрали, — сказал я тихо. — Сами выбрали.
Мэй кивнула.
Шагнула к старосте. Он попытался отступить, но спина уже упиралась в каменную арку. Некуда бежать, негде спрятаться. Её меч вошёл в живот. Медленно, с поворотом. Глаза жертвы расширились от боли и шока, наметившийся было крик сорвался на булькающее хрипение. Кровь хлынула из раны, окрашивая землю. Мэй Инь выдернула клинок. Староста рухнул на колени, пытаясь зажать рану. Бесполезно. Через минуту он перестал дёргаться и застыл лицом вниз.
Я активировал пламя. Не сдерживался больше. Горнило внутри ревело, требуя выхода, требуя сбросить жар наружу.
Огненные Стрелы полетели в крыши домов.
Солома вспыхивала мгновенно. Дерево загоралось через секунды. Огонь распространялся быстрее, чем крестьяне могли среагировать. Крики наполнили воздух — ужаса, боли, отчаяния.
Дом за домом. Я не целился в людей напрямую — просто поджигал строения. Пламя делало остальное. Крыши обрушивались. Стены трескались. Люди внутри не успевали выбраться.
Запах горящей плоти смешался с запахом дыма и пепла.
С десяток самых сообразительных, преимущественно бабы, попыталась баррикадироваться в каменном амбаре, тащили с собой детей и какие-то корзины с тряпьем. Амбар смотрелся внушительно… ну, на фоне остальных построек. Толстые стены, узкие окна, крепкая дверь. Думали, видимо, что камень защитит от огня.
Ошиблись. Сильно ошиблись. Прямо, сука, смертельно.
Я собрал пламя в Луч. Концентрированный поток белого огня, способный плавить зачарованный металл доспехов, способный испепелить демонов третьего ранга… куда уж примитивному камню. Направил на стену амбара. Камень раскалился и треснул. Стена обрушилась, погребая людей внутри под грудами пылающих обломков. Несколько успели закричать. Потом наступила тишина, прерываемая только треском горящего дерева.
Мэй Инь методично обходила деревню. Её меч находил тех, кто пытался бежать. Быстро, эффективно, без колебаний. Каждый удар — одна смерть. Она двигалась как машина для убийств, отточенная годами практики.
Я продолжал жечь. Дом за домом. Улица за улицей. Пламя росло, питаясь древесиной и соломой, пожирая и разрастаясь, сжимая всю деревню в своих объятиях.
Активировал Взгляд сквозь Пламя. Сканировал тепловые сигнатуры. Находил тех, кто прятался в подвалах, погребах, за баррикадами. И сжигал.
Голоса внутри одобряли. Не все — Сюй Фэн молчал, наверное осуждая. Но большинство шептало поддержку.
Особенно Чжан. Он был просто в восторге.
«БОЛЬШЕ! ЕЩЁ БОЛЬШЕ! ПУСТЬ ВСЁ ГОРИТ!»
«Необходимость, — повторял инквизитор. — Свидетели — это риск».
«Эффективно, — добавлял охотник. — Быстро решаешь проблемы».
Я не спорил с ними. Не оправдывался перед собой. Просто делал то, что казалось необходимым.
За дюжину минут всё закончилось.
Каменная Деревня превратилась в руины. Дома разрушены, крыши обвалились, стены почернели от копоти. Тела лежали повсюду — на улицах, в домах, под обломками. Дым поднимался к небу чёрным столбом, видимым за десятки ли.
Мы стояли в центре разрушения, окружённые пеплом и смертью. Я смотрел на свои руки. Они всё ещё светились слабо, остаточный жар от использованного пламени. На коже были брызги крови — не моей, никто из пейзан не имел и шанса зацепить меня.
Мэй Инь вытерла меч о лосмотья мёртвого крестьянина. Посмотрела на горящие руины, потом на меня.
— Раз уж зашли так далеко… — сказала она просто.
Я понял намёк.
Мы начали обыскивать дома, которые ещё не сгорели полностью. В принципе, можно это рассматривать как спасение остатков имущества.
Находили серебро в тайниках, под половицами, в глиняных горшках. Меньше, чем я показал старосте в начале — все сбережения крестьян, накопленные годами. Хороший урок: не демонстрировать большие суммы в следующий раз. И понимать, что большие суммы — понятие для всех разное. Жадность одинаково опасна у бедных и богатых.
Еда — мешки с рисом, вяленое мясо, сушёные овощи. Гораздо больше, чем купили в лавке.
Одежда — простая, крестьянская, но чистая. Взяли несколько комплектов.
Даже карты нашлись — старые, потрёпанные, но лучше, чем ничего. Особенно зарисовки горных троп, ведущих в соседние поселения, опасные зоны и охотничьи угодья.
И духовные камни. Несколько штук низкого качества, спрятанные в доме старосты. Единственное, действительно ценное — вполне сопоставимо с ценой пары дюжин крестьян, если их продать в рабство. Или если дюжину грамотно распотрошить на алтаре, подсказала Мэй — усиливающие ритуалы вещь затратная.
.
— Моральная компенсация, — пробормотал я, запихивая последний мешок риса.
Подруга усмехнулась — опять без юмора.
— Это ты так себя оправдываешь?
— Нет. — Я затянул мешок, закинул на плечо. — Просто констатирую факт. Они хотели наши деньги. Мы взяли их деньги. Справедливый обмен.
— И их жизни?
— Они выбрали, — повторил я слова, сказанные ранее. — Напали первыми, думали, мы лёгкая добыча. Ошиблись.
Мэй Инь смотрела на меня долго. Изучающе. Потом кивнула.
— Ты быстро адаптируешься.
— К чему?
— К реальности нашего пути. — Она подняла свой мешок с добычей. — Идущие нашим путем не могут позволить себе слабость. Сочувствие — это роскошь. Если хочешь выжить, должен быть готов делать… всякое.
— Я знаю, — ответил я тихо.
Я был чудовищем в глазах мира. Демоническим культиватором, сжигающим невинных. Убийцей. Но я был собой. Все, что я делал — я делал осознанно. Это должно было что-то значить. Наверное.
Мы покинули руины деревни, нагруженные добычей. Дым всё ещё поднимался к небу, отмечая место бойни. Через день-два кто-то заметит. Придут проверить. Найдут пепел и тела. Может, подумают, что это демонические звери. Может, бандиты. Может, культиваторы на войне кланов. А может, поймут правду — двое беглецов, уничтожившие целое поселение за попытку ограбления.
Неважно. Мы будем далеко к тому времени.
Мэй Инь шла впереди, выбирая путь. Я следовал, держа мешки. Голоса внутри шептали — одобрительно, критически, задумчиво. Восемнадцать личностей, каждая со своим мнением о произошедшем.
Но сквозь хор я слышал собственный голос. Тихий, но ясный.
