Оригинальные черты обнаруживаются в наиболее ранних образцах сохранившейся пермской деревянной пластики (XVII век). Исследователи находят в ней совмещение христианских и дохристианских признаков. В частности, со старыми идолами их сближает плоскостность форм и малая пластичность лица. В изображениях святых XVIII века появились национальные антропологические типажи коренного населения, элементы традиционного костюма и другие реалистичные черты, а также декоративные элементы разных стилей. В поздних произведениях замечают влияние западной храмовой скульптуры.
Сведений о почитании резных «богов» коми-пермяками сохранилось немного. Известно, что в деревне Коче особо относились к скульптуре Спасителя. В конце XIX века она была одета в платье, голову ее покрывала фата. В 1920-е годы скульптуру забрали в музей, после чего прошел сильный град. Верующие утверждали, что это статуя покарала их за то, что позволили ее увезти.
Календарный круг
Святки. Святочный период у коми имеет свои варианты названий, каждое из которых связано с определенными представлениями об этом времени. Термины вежа, вежа дыръя, вежа пöра могут быть связаны не только с понятием «святки», «святое время», но и со значениями «время перемен» и «время цветения». На Вишере, притоке Верхней Вычегды, время от праздника Введения (4 декабря) до Рождества называется «Хлебные святки» (Нянь вежа). Считалось, что в этот период под снегом цветет озимая рожь. Коми-пермяки период цветтья датировали по-разному: с начала декабря до конца января или от Рождества до Крещения. Объясняли это название «цветением» деревьев, которые в морозы покрываются инеем. Другим обозначением святочного периода служит слово Розосво (Рöшво) – по названию праздника, открывающего этот период.
В ночь на Рождество Христово (7 января) отмечают Рождественский сочельник, который завершает пост и открывает двухнедельные новогодние празднества – Святки, святые вечера (вежа, вежа дыр), продолжающиеся до Крещения. Главным и необходимым блюдом в сочельник раньше являлась кутья – особая поминальная каша из пшена или ячменя (коми-пермяки готовили кутью из смеси перловой крупы, овса и гороха).
Считалось, что вечером накануне Рождества Бог спускается с неба, и, чтобы это произошло, дети на своем поле или огороде делали лесенки из поленьев или навоза, которые называли «Ен сод» (лестница Богу). Ожидали, что Бог спустится и завершит пост. Этот обряд до недавнего времени широко бытовал в Удорском районе по реке Вашке.
Одним из детских рождественских развлечений была игра с фигурками домашних животных, которых либо выпекали, либо лепили из ржаной муки, замешенной на воде, а затем сушили на печке. Назывались эти фигурки «жеребенок» (чибе) или «жеребята» (чибö-чань). У сысольских коми-зырян к фигуркам животных родители делали специальные игрушечные сани (кура додь) и сбрую. Печенье клали на божницу, его количество соответствовало числу детей в доме, а после Святок его скармливали скоту, чтобы обеспечить ему сохранность и здоровье. Делали не только лошадок, но и всех животных, которые были в хозяйстве. Несколько выпеченных фигурок относили в амбар, ставили в зерно. Положенные в закрома с зерном, они должны были обеспечить семенам хорошую сохранность до сева, всхожесть и плодоносность.
Васильев день (14 января) называли «День обгладывания свиных костей» (Порсь кок-юр вильöдан лун), потому что к этому дню обязательно варили холодец. По старому стилю этот день попадал на начало календарного года, и, чтобы обеспечить благополучие на весь наступающий год, ему следовало устроить богатую и изобильную встречу, а сам святой Василий у коми считался покровителем свиней. Коми-пермяки после праздничной трапезы оставляли кости на ночь на божнице, а затем выносили в хлев, чтобы скот в хозяйстве «водился». После ужина в Васильев вечер хозяева незаметно бросали на пол зерна разных злаковых, а дети затем их искали, иногда при этом изображая домашних животных мычанием и ржанием. Которое из зернышек найдут первым – та культура уродится в новом году.
Название «время кутьи» (куття дыр) связано с представлениями о святочных духах, появляющихся на земле в этот период. Они выходят из рек и других водоемов, туда же могут утащить свою жертву; изгоняемые в последний день Святок – в Крещение, они уходят в прорубь. Большая часть запретов и предписаний этого периода так или иначе была связана именно со святочными духами: нельзя было прясть, делать громкую и грязную работу (колоть дрова, стирать), выходить вечерами на улицу. У коми-ижемцев табуировался «деревянный шум» в темное время суток на Святки – стук по дереву, треск расщепляемой лучины, – который, как считалось, напоминал голос лесных и святочных духов и поэтому мог привлечь в дом нечистую силу.
При обозначении ряженых, как правило, использовалась та же терминология, что и в определении святочных духов. Традиционно парни рядились в женщин, девушки – в мужчин, закрывали лицо марлей или мазали сажей. Из зооморфных персонажей были распространены лошадь, бык, медведь и журавль. В некоторых местах рядились в петуха, ситную голову (пож юр), мельника, рыбака, кузнеца, роженицу, попа, покойника, лешака, домового. Святочные игры носили шуточный характер и часто эротический подтекст.
Молодежные ритуальные бесчинства символизировали появление на земле святочных духов. Хулиганство могло продолжаться все две недели, но в некоторых традициях сохранялась более строгая приуроченность – один вечер, в канун Рождества или Васильева дня. Ночью ходили стучаться в двери: привязывали нитку к дверному кольцу и, спрятавшись, издалека дергали за нить. Разваливали сложенные дрова, закрывали трубы, затаскивали на крыльцо сани, припирали двери тюками и замораживали их сырым снегом, чтобы утром хозяева не могли выйти из дома. Нередко местом для бесчинств парни-«женихи» выбирали дворы потенциальных невест.
Обязательной частью святочных праздников являлись гадания. Большинство ночных гаданий было связано с кануном новогоднего Васильева дня. Ходили слушать на раздорожье, накрывались хлебным полотенцем или садились на овчину и связывали услышанные звуки с грядущими событиями. Лили свинец на сковородку, по вылитой фигуре определяя судьбу. Сеяли на снег через сито пепел, а утром смотрели, кто оставит следы. Вечером в кадке с водой, размешав воду, оставляли деревянные ложки, а утром смотрели, как они остановились: чья ложка ручкой к двери – тот умрет. В ложках замораживали воду, студень: если утром во льду образовывалась ямка – кто-то в семье умрет, если две горки – родит ребенка. Смотрели в зеркало или в кольцо, разглядывая лик жениха. Чтобы увидеть суженого во сне, на новый платок сеяли рожь, ячмень или другое зерно, затем платок заворачивали и клали под подушку или на ночь клали под мышку мякоть хлеба, мужскую шапку, ключ от запертого водоема. Считали жерди на потолке – «вдовец или жених». Выводили лошадь с завязанными глазами: в какую сторону пойдет, оттуда и будет муж, а если нагадит – родишь. Ложились спать в мокрых валенках: жених должен прийти во сне и снять их. В хлеву хватали баранов: если схватить овцу – родишь в этом году, барана – выйдешь замуж.
Крещение (19 января), завершающее святочные праздники, было последним днем, когда можно узнать о своем будущем. Подростки утром крали первую испеченную шаньгу, делали в ней отверстия для глаз, рта, выходили незаметно на улицу и через эту «маску» смотрели в окно своего дома: что покажется, трактовали как знак событий, которым суждено случиться в течение года.
По церковному обычаю в этот день делали на реке прорубь – «иордань», священники освящали воду, после чего народ набирал ее, обрызгивал дом и хлев. Крещенской водой умывались и умывали детей. Считалось, что все «худое» с человека уйдет вниз по реке, туда же уходили и святочные духи. С водосвятием было связано и гадание о замужестве: в Крещение утром, спускаясь к реке, кого первым увидишь у проруби, с таким именем будет жених. В некоторых традициях крещенскую воду брали тайно – чтобы она не потеряла своей магической силы; в воду бросали гостинец, обычно хлеб.
