Во время зимних Святок, по поверьям коми, на земле гуляли мифические существа, которых именовали чудами, чертями, бесами, шуликунами (силигунами), вакулями, калянами, шишами. Многие из этих названий использовались также для обозначения святочных ряженых – переодетых людей, скрывающих свои лица, – которые шутили над прохожими и соседями, привносили веселье и хаос в будничную жизнь людей. Нередко святочные персонажи сливались с образами водяных, банных, овинных духов: они имели общие наименования и места проявления. Многие верили, что они выходят из водоемов и туда же возвращаются в день Крещения. Они не были ограничены в передвижении, их следовало опасаться в любом месте, особенно ночью, но наиболее страшными становились нежилые постройки, перекрестки и проруби. Внешние черты святочных духов аморфны, чаще всего они похожи на человека, но могут иметь маленький рост и аномальные зооморфные черты: волосатость, рога, горб, копыта; могут показаться в виде огромной собаки или большой черной кошки.

Идол зооантропоморфный с четырьмя головами и разведенными лохматыми крыльями. I–III вв. н. э.

Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Чердынский краеведческий музей им. А. С. Пушкина»

Большинство рассказов о святочных персонажах связано с обычаями гадания, во время которого они предсказывали будущее различными звуками. Звон колокольцев означал грядущую свадьбу, деревянный стук – смерть, шорох просеивания муки – богатый урожай; соответствующе объясняли плач, смех, шум гуляний. Собственно, эти же звуки считались отголосками событий, которые происходили в невидимом человеку мире мифических персонажей. Гадания на выслушивание считались опасными: если правильно не очертить себя в круг, то святочные чуды утащат к проруби, забросают глаза сором, а в овине задавят. У коми-пермяков бытовали представления, что после захода солнца святочные духи бросают в человека различные нечистые вещи, поэтому в темное время суток остерегались подходить к водоемам. Также верили, что шуликуны и в доме могли загрязнить воду, продукты, если их не благословить крестным знамением. Коми-ижемцы святочными вечерами не ходили по воду, опасаясь зачерпнуть вместе с водой чуда и принести его в дом.

По народным поверьям, святочные духи гуляли вместе с людьми на игрищах. Поэтому некоторые хозяева, к которым приходила молодежь на игры и пляски, просили в последний день Святок увести чудов из их дома. Для этого девушки и парни пели последние песни на улице. В иных же деревнях, наоборот, ряженые плясали в избах, говоря, что топчут святочных чудов. Коми-пермякам в зонах активных контактов с русскими были известны сюжеты о катании святочных духов на конях и перевозе на санях сена. Если человеку удавалось стянуть с саней чудов кусочек сена, тот превращался в шелк. Язьвинские коми даже вставляли в снег лучины, за которые могли зацепиться шелковые платки. Эти рассказы совпадали с примерами русской устной традиции.

В последний день Святок было принято изгонять невидимых святочных персонажей. Для этого совершали различные ритуальные акты. Так, вечером Крещенского сочельника над дверями, окнами изб и хозяйственных построек углем или мелом чертили кресты, перекрещенные лучинки втыкали в зерно и муку. В день Крещения освященной водой обрызгивали дом и хлев. В некоторых местах существовал обычай «запирать» водоемы, чтобы шуликуны и чуды не вылезали на землю до следующих Святок. «Запирание» осуществлялось перекрещением проруби. Обряд освящения воды в проруби-иордани тоже воспринимался как закрывание водоема, чему способствовало созвучие христианского названия «иордан» и коми-пермяцкого слова йöртан («загородка», «загон»). Если же молодежь гадала на сон и запирала прорубь ранее на символический замок, то перед Крещением нужно было его отпереть, чтобы чуды смогли уйти через водоем.

В ряде сел коми-ижемцев и коми-пермяков в день Крещения был распространен обычай «топтания чудов». В этом ритуале участвовала только мужская часть населения. Рано утром мужчины садились верхом на коней, скакали по деревне, доезжали до соседних населенных пунктов либо до проруби. Во время скачки всадники кричали, ударяли плетками по земле. В настоящее время этот ритуал уже не проводится, но старшее население еще помнит о нем. Процесс «топтания» мог выступать не только способом уничтожения. Возможно, символически он еще вызывал пробуждение земли, активизировал процессы возрождения природы, ведь в это время постепенно увеличивался световой день, тьма начинала отступать перед светом.

Люди верили, что оставшаяся нечистая сила может вредить хозяйству и пугать домочадцев. В мифологическом рассказе коми-пермяков один святочный дух не успел покинуть землю в день Крещения. Он весь год прожил с людьми (правда, не приводятся подробности его обитания), а с приходом Рождества на следующий год люди услышали, как он вскрикнул: «Наши идут! Наши идут!» – и покинул дом.

У народов коми вся жизнь была неразрывно связана с лесом. Традиционное использование лесных ресурсов в хозяйстве, ремесле и строительстве закономерно предполагало не только детальное знание различных древесных пород, но и определенное символическое осмысление каждого вида дерева (пу). Деревья представлялись живыми, одухотворенными и во многом отождествлялись с людьми. Верили, что деревья понимают человеческую речь и обладают способностью разговаривать между собой. Согласно преданиям, некоторые деревья при рубке истекали кровью, например, как священная береза, которую уничтожил Стефан Пермский, или ас пу.

На главных святилищах коми стояли могучие березы, около которых справляли ритуалы, устраивали жертвоприношения древним богам. До недавнего времени около многих селений находились особо чтимые деревья, возле которых собирались в определенные календарные праздники. В некоторых местах еще в начале ХХ века существовали священные рощи, сохранявшиеся в полной неприкосновенности. Ель, сосна и береза имели особенно четко выраженную мифологическую символику, связывающую их с космическим верхом или низом. Отдельным деревьям (вербе, ольхе, рябине, можжевельнику) приписывалась способность отгонять злых духов и быть защитой от колдунов. Существовали строгие правила отбора деревьев для строительства дома, поскольку считалось, что даже одно неправильно выбранное, «несчастливое» дерево могло навлечь беды на его обитателей. Верхневычегодские коми-зыряне при строительстве дома сажали рябину внутри сруба и ставили рядом с ней берестяной лоток с едой и вином. Если рябина приживалась, то будущее дома должно было быть счастливым. Иньвенские коми-пермяки во время поднятия сруба ставили в передний угол вырванную с корнями елочку, чтобы дом был устойчивым. Дерево в ритуале выполняло магическую функцию его «вырастания» в микрокосм дома.