Первое письменное упоминание об икоте на территории, близкой к расселению народов коми (Чердынский уезд Пермской губернии), относится к 1606 году. Людей, считающих себя зараженными икотой, можно встретить и сегодня. В прежнее время недугом страдали целые деревни – это походило на эпидемии кликушества в русских деревнях в XIX веке.
Коми-зыряне и коми-пермяки считали, что хозяевами шевы, икоты являлись колдуны. Тöдысь приобретали эту сущность одновременно с получением колдовской силы или изготовляли из осыпавшихся иголок от печной метлы, из черемуховых сердцевин, из пепла, из сора, из засушенных и размельченных в порошок частей ящерицы, лягушачьей икры, головастиков, червяков. Содержали их в специальном берестяном туеске (шева чуман) в подполье дома или в хлеву. От сохранности шева чуман зависела вся последующая жизнь колдуна, в нем заключалась его магическая сила. Бросив кузовок в огонь, можно было уничтожить и самого колдуна, который в этом случае скоропостижно умирал. Хозяева икоток и шев были вынуждены по ночам кормить их собственным телом или своим молоком, а также постоянно занимать их какой-нибудь работой и стремились тайно раздать их людям. Созданий, обнаруженных в шева чуман, описывали в виде множества насекомых, комаров, червей, букашек, козявок, которые хаотично двигались, издавали писк или визжали. В похожем виде они присасывались к телу кормящего хозяина или хозяйки.
Передать шеву, икоту легче было тем, кто нарушал нормы поведения: ругался, сквернословил, не молился, не крестился перед едой, утром не умывался. Колдуны подбрасывали ее в питье или пищу в надежде, что человек забудет перекреститься и проглотит. Шеву-икоту оставляли на пороге дома, на лестнице, ведущей в хлев, на перекрестке дорог, на кольях изгороди, возле ухабов, то есть в таких местах, где человек мог стукнуться, споткнуться и непременно выругаться. По представлениям коми-зырян, шева могла перейти от одного человека к другому при еде из одной посуды, совместном мытье в бане, при поцелуе или при прощании перед смертью. В виде ящерицы (самого «поганого» животного) шева могла заползти в человека, неосторожно заснувшего на земле, через рот или ухо. Полагали также, что для женщин риск получить шеву-икоту значительно выше, чем для мужчин. Попавшее внутрь человека существо вырастало в птицу, ящерицу, лягушку, мышь или маленького человека, оно даже имело одежду.
От шевы или икоты было проще предохраниться, чем избавиться. По коми-зырянскому поверью, шева не в состоянии войти в человека, если ее заметили и произнесли об этом вслух. Поэтому, увидев соринку или волос в тарелке, почувствовав его на языке, на губах, следовало сплюнуть и сказать: «Тьфу, шева заходит» («Тьпу, шева пырö»). Принято было сдувать на улице пыль и волосинки с хлеба, при трапезе в чужом доме старались обязательно перекрестить и дунуть на пищу. Проникнув с пищей, водой или по воздуху, шева-икота поселялась в человеческом организме и передвигалась там с места на место. Она грызла наиболее вкусные ткани, особо выделяя глазной белок. Со временем, вырастая, шева покрывалась шерстью. Вселением шевы или икоты объясняли многие хронические заболевания, сопровождающиеся удушьем, болями в области сердца, желудка, головы. Но главным проявлением ее присутствия считались истерические припадки, приступы эпилептического характера, а также несвойственные ранее человеку поступки и разговоры, нередко – раздвоение сознания.
Человек, носящий в себе шеву, икоту, непроизвольно приходил в экстаз и отрывистым визгливым голосом пророчествовал от имени сидящей в ней шевы. Присутствующие в это время могли получить ответы на вопросы о своем будущем, о судьбе близких людей, о пропавших вещах и животных, а также узнать имя колдуна – хозяина шевы – и имя ее самой. Например, у одной пермячки была икотка, которая ей представилась как Василий Иванович Чапаев.
Некоторые женщины имели по несколько шев, икот, каждая из которых говорила своим отличительным голосом. Иногда одержимые шевой, икотой использовали способности к ясновидению и чревовещанию, намеренно вызывая сидящего внутри духа на диалог. Спровоцировать активность шевы-икоты можно было неприятным запахом, кислой или горькой пищей, видом червяка, налима, чего-либо гнилого, причиной припадков могли стать определенные слова. Или же, наоборот, ее вызывали, задобрив приятными разговорами, похвалами, обещаниями удовлетворить ее прихоти, ароматами вкусной пищи. По мнению коми-зырян, говорящую шеву делали из головы ящерицы, но для своей безопасности колдун мог перевязать ей язык конским волосом, чтобы шева его не выдала. Иногда наблюдались случаи травестизма. Женщины одевались в мужской костюм, начинали курить, пить, сквернословить, ссылаясь на то, что внутри сидят шевы или икоты, назвавшие себя мужскими именами. Были описаны случаи, когда люди ощущали шеву в виде вороны, петуха и во время приступа имитировали поведение птиц.
Икоты разных людей могли начать перепалку между собой, что переходило в реальную драку между женщинами. Случалось, что икота рассказывала о своем дне рождения и одержимая ею женщина начинала скакать, как ребенок, бултыхаться в речке. Во второй половине XX века появились новые сюжеты о том, как икота пряталась в теле своей жертвы во время операции или других медицинских процедур.
Считалось, что шева, икота оставалась в человеке до конца его жизни и после его смерти переселялась в другого. Некоторые шевы-икоты перед смертью своей носительницы заранее выбирали следующую жертву для вселения и сообщали об этом во время приступа. Чтобы предотвратить выход шевы из зараженного ею умирающего человека, ему в рот клали кусочек ладана. Средства традиционной медицины признавались малоэффективными и использовались лишь для облегчения состояния во время приступов. Чтобы предупредить удушье, владельцы шевы-икоты перевязывали себе шею конским волосом или шелковой ниткой. Однако считалось, что были очень сильные знахари, способные с помощью особых магических обрядов и трав изгнать и уничтожить шеву, икоту. При лечении пациентки выплевывали с рвотой или рожали существо в виде ощипанного воробья, лягушки, мыши, кровавого комка. Эту сущность зашивали в кожаный мешочек и бросали в огонь, где шева сгорала с сильным треском.
В отличие от кликушества, распространенного среди русского населения, коми шева или икота почти не проявляли себя в церковной среде. В некоторых местах считали, что шеву-икоту можно изгнать, отстояв службу в белом холщовом сарафане и чулках, сшитых как для покойника – иглой от себя и без узлов, с распущенными волосами под белым в черный горошек ситцевым платком.
Кукла в коми-пермяцком сарафане-дубасе.
Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Коми-Пермяцкий краеведческий музей им. П. И. Субботина-Пермяка»
Духи болезней. Представления о болезнях как персонифицированных существах у народов коми отразились в устойчивых речевых выражениях, в которых они являлись субъектом того или иного действия по отношению к больному, в способах лечения, когда болезнь поражали или прогоняли. Так, о боли в ухе говорили «чиж стреляет», о неспокойном младенце – «гусь корчит». Оспу, корь и тиф народы коми считали прихотливыми болезнями, которые могут обидеться на громкий стук, неприятный запах, лечение больного, уборку в доме, неисполнение их желаний и наказывают за это, оставляя больного корявым, слепым, глухим, либо доводят до смерти. Проявляли они себя через больного, управляя его поведением.
