Оспа (писти) иногда появлялась перед захворавшим в видениях и снах в виде женщины или старика. Другой ее образ существовал у иньвенских пермяков: это коварное существо, похожее на ястреба, обитающее под землей со множеством черных детей, похожих на стрижей. Верили, что раз в год оно отправляет детей на землю, там они высматривают добычу и начинают клевать ее в лицо, заражая недугом и оставляя свои метки. Одним из средств задабривания оспы считали весенние всходы хвоща полевого (пистики), употребляемые в пищу, а также холодные закуски, красивые вещи, которые показывали больному.

«Безъязыкий» дух, которого зырянский охотник лишил языка, насылал болезни горла и носа, насморк, головную боль. «Безносый» мстил всем женщинам, насылая детские болезни и чирьи за то, что его полоснула серпом женщина, когда он подкрадывался к ее грудям. «Черным» (сьöд) камско-косинские пермяки называли заболевание, во время которого у человека случались разного рода припадки, а также долгий плач или беспричинный смех у маленьких детей. Его описывали в виде лохматого медведя или нечистого духа каляна. Он ходил по-кошачьи тихо, проникал в дома через оставленные в окнах и дверях щели. У него острый палец, которым он поражал человека, стараясь парализовать, отнять силу и сознание.

Обереги. Помимо тени, словом «вуджöр» обозначали предметы, которые традиционно рассматривались как обереги. Универсальными оберегами были христианские атрибуты – нательный крест (перна), иконка, ладанка, святая вода. Наряду с ними использовали традиционные средства и способы магической защиты. Считалось, что девушку предохраняет от колдовства иголка без ушка, воткнутая в подол или прикрепленная с внутренней стороны лифа сарафана. Женскими оберегами также считались скатерть и хлеб, как рожденные из земли (где покоятся предки) и претерпевшие многие страдания при своем «рождении». Для оберега младенца в колыбель клали ножницы или спички, а на ночь ребенка накрывали подолом сарафана. В качестве оберега-вуджöр, защищавшего ребенка от сглаза, использовали соль, коми-пермяки ставили сажей пятно или крестик на лбу или макушке. Для молодой матери лучшей защитой считалась частичка плаценты, зашитая в тряпочку, ее носили на шее вместе с нательным крестом. Для предупреждения дурного сна в подушку втыкали иголку без ушка, под нее же укладывали нож или зеркальце; ложились спать с поясом, повязанным по голому телу. Охотники носили на ремне в качестве вуджöр второй нож, кремень, медвежьи и волчьи когти, клыки. Ижемские оленеводы носили за спиной на поясе медвежий клык (или два клыка) как магическую защиту от хищных зверей и болезней.

Повсеместно у коми эффективными оберегами от нечистой силы считались режущие металлические инструменты – нож, топор, ножницы, а также орудия для добычи огня – кресало, кремень, спички. Для магической защиты дома над дверным косяком держали щучью челюсть, на божнице – ее же и грудную кость утки, над матицей – лапки куропатки, в один из углов дома клали овечью шерсть. Талисманами также были растения, отводящие порчу (ольха, рябина, сосна, можжевельник), и черепа хищных зверей (мерлушки) – медведя, лисы, горностая, куницы. Части животных также использовали во вредоносной магии. Шерсть и кости диких зверей, шерсть собаки могли подбросить под строящийся дом, чтобы навредить семейству. В основе этих действий лежит магия подобия и вера в то, что части животных сохраняют их поражающие качества.

Оберегом человека была и его одежда (паськöм) – как в целом, так и отдельные ее элементы: пояс (вöнь), платок (чышъян), различные повязки из овечьей шерсти, лыка или бересты, подол рубахи, стельки обуви. В обрядовой практике и повседневном быту особое внимание уделяли символическому оформлению опасных, «маргинальных» зон человеческого тела. Орнамент, узоры на одежде, украшения, узлы также являлись оберегами. Показателен в этом плане запрет на использование узорчатой шерстяной одежды при обряжении покойного. Погребальный наряд («без крестов и узлов на одежде») подчеркивал отсутствие определенной структурированности, характерной для тела живого человека. Для младенцев, принадлежавших к переходной зоне до появления у них первых зубов, одежду шили швом наружу и без узлов – подобно тому, как изготавливали одеяние для покойников. Считалось, что заблудившийся в лесу мог легко найти дорогу домой, надев вывернутую наизнанку одежду и перевернув наоборот стельки в своей обуви, – он таким образом уподоблялся нежити. В одежде наизнанку также символически входили в иной мир ряженые во время праздничных ритуалов.

Костюм женский (ань паськöм). Ижемские коми. Первая треть ХХ в.

Государственное бюджетное учреждение Республики Коми «Национальный музей Республики Коми»

У коми говорили, что одежда неразрывно связана с человеком, как и его тень. Поэтому одежда, наряду с физической тенью и следами, рассматривалась и как наиболее доступное средство для нанесения порчи на ее владельца. Считалось, что преднамеренная порча чьей-либо одежды, точно так же как нанесение физического вреда тени человека, неминуемо приведет к тяжелой его болезни. Поэтому у коми категорически запрещалось отдавать или давать во временное пользование посторонним свои вещи. По этой же причине обветшавшую одежду никогда не выбрасывали, а хранили на чердаке или в сарае до ее полного истлевания.

Отмеченные представления о вуджöр – как о тени и обереге – сконцентрированы в поверье коми о том, что колдуна невозможно погубить, воздействуя непосредственно на его тело, – это можно сделать, лишь разрезав его нательный пояс, проткнув следы от его ног, разрубив топором его тень.

Лечебная магия. В прошлом верили, что болезни можно смыть, изрубить, изгнать дымом, занять другим делом, умилостивить. Для лечения многих заболеваний использовали воду. Исцеляющей считалась родниковая вода и речная вода, освященная в дни православных праздников. Коми-пермяки стояли в реках при молебне или после, причем больное место должно было находиться в воде. Для наделения воды целебными свойствами ее заговаривали, в ней купали иконы, в нее бросали три горящих уголька, зажженные спички. Коми-пермяки собирали воду после обливания трех углов стола или громовой стрелы (каменного слитка, образующегося в песке от удара молнии) или пропущенную сквозь камень с отверстием посередине; коми-зыряне – после обливания каменки. Для лечения заболеваний использовали частички, соскабливаемые или натираемые с сакральных и магических предметов, в числе которых были иконы, громовая стрела, металлы и минералы красного цвета (камень кровавик, красная медь, кирпичи). Их растворяли в воде, которой смазывали больное место либо поили человека. При лечении опухлостей, грыжи, болезней внутренних органов знахари очерчивали больное место, сопровождая действия заговорами. Орудиями для очерчивания могли быть сучок, нож, уголь, медвежий коготь, громовая стрела, окаменевшее дерево от сруба старой церкви.

При желтухе больному приносили живую щуку в ведре воды, он должен был смотреть ей в глаза. Если щука после этого желтела и погибала, больной выздоравливал. При этом же заболевании тайно давали съесть живую вошь, пряча ее в хлеб или другие продукты. Для лечения паховой грыжи у ребенка знахарь заговором «вызывал» мышь, проводил ниткой по ее глазам, затем обвязывал этой ниткой больное место. Людей, страдающих припадками, окуривали дымом. Для этого ловили стрижей и поджигали их пух. Им же добавляли тайно в пищу порошок, приготовленный из засушенных «водяных тараканов». Земляных червей настаивали или обжаривали, полученной жидкостью обмазывали грыжу, закапывали глаза, принимали ее внутрь. При краснухе одевали или укутывали в красное, при желтухе – в желтое. При кори укутывали больного ребенка в красивые платки. Избавлялись от одежды больного: ее надевали на дерево в лесу, выбрасывали в реку.