Возможно, в прошлом ящерица была темным божеством. У сибирских коми-зырян (в Омской области) сохранились отголоски представлений о ящерице как о пожирателе солнца: «Ящерица зловредная, она, когда на солнце смотрит, рот раскрывает. Это она солнце пьет»; «Ящерицы могут солнце выпить – тогда меньше теплых дней будет». Данные суждения могли быть основаны на природной особенности рептилии греться на солнышке с открытой пастью, но они могут быть и реликтом древних верований.
В сказках коми герой мог научиться от ящерицы пониманию языка зверей, птиц и растений, а также узнать, как отыскать заколдованный клад. В коми-пермяцкой легенде рассказывалось о слепой девушке, которая по ошибке вместо рыбы сварила ящерицу, плеснула этим отваром себе в глаза и прозрела. Тем не менее в народной медицине данный рецепт не практиковался.
Мифологический образ змеи (кый) у коми разработан слабо в связи с тем, что эти рептилии редко встречаются в северных широтах. У косинских коми-пермяков наблюдалось интересное явление, связанное с природными особенностями местности. Река Коса является границей проживания русских и коми-пермяков, а также змей. Змеи обитают на болотах до впадения маленькой холодной речки и дальше не распространяются. Где живут пермяки – змеи водятся, а где русские – их нет. Сложилась легенда о том, что один святой старец запретил змеям переплывать Косу и что, как только змея доплывет до середины реки, сразу же околеет.
Все рыбы (чери), в представлениях коми, были созданы Омöлем, но Ен видоизменил их, и они стали считаться его творением, поэтому людям разрешено употреблять их в пищу. Окуню Ен дал прочную кожу, плотве сделал красными края глаз, ерша снабдил острой щетиной, щуке поместил в голову крестовидную кость, а налиму – три маленьких белых камушка. Сакральностью у коми отличалось лишь отношение к щуке (сир), которая считалась одним из наиболее частых воплощений водяного духа-хозяина. Все рыбаки строго соблюдали определенные нормы поведения во время лова любой рыбы, поскольку предполагалось, что она понимала человеческую речь. Коми-зыряне слегка оглушали первую пойманную рыбу обухом топора, клали ее в лодку и говорили: «Бейся, бейся, плещись! Зови отца, мать, деда, бабушку, прадеда, всех родственников. Не то на том свете одна без родных скучать будешь, не с кем будет тебе резвиться, играть! Зови всех!» Коми-пермяки выбирали из первого улова одну рыбку, поменьше, и отпускали ее в воду с просьбой отправить всех своих родственников. К пойманной рыбе было принято относиться уважительно: нельзя было ее оскорблять, мять руками, отдавать собакам, позволять детям с ней играть. Особенно оскорбительным для рыбы считалось, если ее выбрасывали.
Интересно отметить, что при первом появлении в бассейне Вычегды стерляди – рыбы, до этого незнакомой местным рыбакам и поначалу не принятой ими за свою необычность, – при ее поимке намеренно нарушали общепринятые правила. Случайно попавшую в сети стерлядь старались всячески оскорбить и с проклятием бросали обратно в воду.
Паук (черань) относился к полезным насекомым, которых не убивали. Паук-крестовик (нопья черань – букв. «паук с мешком») считался вестником от покойников или от путников, находящихся в дальней дороге. Увидев его, спрашивали, что за весть он принес – хорошую или дурную. Добрым знаком было, если паук поднимался на паутине вверх, плохим – если опускался. Считалось, что на том свете паук на своей паутине переносит души умерших людей через огненную смоляную реку (Сир биа ю), а убивавшим пауков придется переходить самим. Убитый паук мог и на этом свете отомстить своему обидчику, испортив его корову. Наличие в доме большого количества паутины воспринималось как знак грядущего благополучия, с пауком были связаны представления о трудолюбии и достатке.
Прорезная бляха. VII–VIII вв.
Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Чердынский краеведческий музей им. А. С. Пушкина»
Среди теплокровных животных нижнего мира популярным персонажем коми фольклора была мышь (шыр). В наиболее архаичных сказочных сюжетах мышь была трикстером[5]. Она заманивала и поедала изнутри более крупных животных – белку, горностая, выдру, зайца, лису, волка, оленя, медведя. В быличках мышь представлялась персонажем иного мира, вестником смерти, болезни или одной из ипостасей души (лов, орт, урэс). Мышь была связана с ритуальной, магической «нечистотой». При попадании мыши в посуду ее выбрасывали вместе с содержимым, так как она становилась непригодной к употреблению (пеж). Охотничья собака, съевшая «вонючую, ядовитую мышь» (зын шыр), считалась испорченной. Природные качества мыши – обитание в норке, в земле и ее подвижность – трактовали ее образ как хтонический и эротический.
Необычным фольклорным персонажем коми-зырян была «ободранная белка» (пасьтöм ур). Белка (ур) без шерсти считалась творением колдунов, которые запускали ее в лес с целью навести порчу на охотников. Охотник, встретивший «голую белку», обязательно должен ее убить, иначе он навсегда потеряет удачу в промысле. Но убить такую белку обычным способом невозможно. Для этого следовало зарядить ружье хлебной пулей и, нагнувшись, выстрелить назад между ног, не целясь. Тушку убитой «ободранной белки» нужно завернуть в хвою и зарыть в землю, после этого порча перейдет на пославшего ее колдуна. Существовал и более сложный магический ритуал наказания зловредного чародея. Охотник брал убитую белку, шел с ней к человеку, которого подозревал в создании пасьтöм ур, и спрашивал, не он ли заколдовал эту белку. Если тот не признавался, но не прощался с охотником при его уходе, вина колдуна считалась доказанной. Тогда охотник возвращался в лес, клал белку на пень и разрубал ее пополам. Затем, срубив три молодые ели, укладывал их макушками на юг, помещал на них тушку разрубленной белки и разводил огонь. Пока тушка сгорала, охотник трижды заряжал ружье холостыми патронами и трижды стрелял, произнося после каждого выстрела: «Кого стреляешь?» – «Виноватого человека». Считалось, что после этого колдун, наславший пасьтöм ур, заболевал и через три дня умирал.
Реже считалось, что «ободранную белку» насылает лесной дух-хозяин в наказание за какую-либо провинность или из шалости. В такую белку охотник обычно расстреливал весь свой припас патронов и возвращался без добычи. Также полагали, что в «голую белку» могла превратиться обычная белка, к которой охотник выказал непочтение или которую пожалел.
Известна быличка о верхневычегодском охотнике-колдуне, который, перед тем как выстрелить в белку, неосторожно сказал: «Бедняжка, выстрелю ведь – и упадешь». В результате он надолго потерял удачу в промысле. И лишь после многих попыток магического очищения ему удалось вернуть былую охотничью сноровку.
Домашние животные
Собака (пон) в традиции коми считалась покровителем и защитником мужчин, в том числе от потусторонних сил. Женщине не полагалось даже дотрагиваться до собаки, особенно строго воспрещалось перешагивать через нее, так как это приводило к утрате ценных качеств собаки – чутья, охотничьей сноровки, способности видеть и отпугивать злых духов. Собака и кошка сопоставлялись по принципу «мужской – женский». Этих животных положительно характеризовала известная у многих народов Евразии апокрифическая легенда о том, что они сохранили для человека хлеб. В «золотой век» (период «чудесного земледелия» от сотворения мира) злаки имели колосья до самой земли, а когда одна женщина оскорбила небо и хлеб, Ен спустился на землю и стал обрывать с хлебного стебля колосья. К нему подбежала собака (в некоторых вариантах мифа – собака и кошка), схватила в пасть колосья на верхушке стебля и попросила Ена оставить ей эту часть. Ен согласился, и с тех пор на пропитание людям остался лишь «собачий пай» (пон пай).
