Филин, сова (сюзь), по представлениям коми, являлся могущественной и опасной птицей, причастной к миру духов. Лесной дух-хозяин мог являться в образе филина или совы, иносказательно его иногда называли «круглые глаза» (кольча син), а крики этих птиц приписывали его голосу. В быличке коми-зырян вöрса в обличье филина однажды пришел в лесную избушку к охотнику, который снимал шкурки добытых зайцев, и попросил угостить его одним из них. В награду за угощение леший-филин послал охотнику богатую добычу: зайцы «сами начинали идти ему в руки». В иных мифологических рассказах филина представляли способным откусить человеку голову или являться привидением к своему обидчику, чтобы отомстить. По ряду фольклорных мотивов, филин представлялся бессмертной птицей. Так, выражение «в день смерти совы» (сюзь кулан лунö) означает «никогда».
В честь трясогузки (сырчик), знаменовавшей своим прилетом начало весны, коми совершали ритуалы ее встречи, подразумевавшие чествование предков. Особо красочный праздник проводили коми-язьвинцы. В Николин день или на третий день после него молодежь собиралась вечером на лесной поляне. В лесу разводили костер и, усевшись вокруг него, пили пиво (сур) и веселились, под гармошку пели песни, плясали, прыгали через костер. Перед уходом домой остатки пива выливали на землю со словами: «Это для трясогузки». Либо палкой в земле выкапывали ямку, сливали в нее по капле пива из каждого туеса, приговаривая: «Напоили допьяна, схоронили трясогузку». Зарывали ямку, немного плясали на этом месте и с песнями возвращались в деревню.
По другой традиции чествование трясогузки проводили на окраине деревни. Молодежь собиралась около гумен, посередине поляны вбивали заостренный сверху кол, на нем укрепляли соломенное чучело птицы, а в стороне разводили костер. Усаживались вокруг костра и угощали друг друга пивом. Когда пиво заканчивалось, девушки начинали водить хоровод вокруг кола с чучелом трясогузки, к ним присоединялись парни. Одна из девушек залезала на гумно и крошила там печеные яйца, раскладывая их на коньке крыши. Считалось, что трясогузка прилетит, поест яйца, а в награду за угощение принесет хорошую погоду и урожайный год. После хоровода молодежь играла в различные игры с элементами эротики, под музыкальное сопровождение гармони все расходились по домам.
Неподалеку от одного из чудских могильников была «трясогузкина ель» (сырчик-кöз) – обрядовое место коми-пермяков. В предании говорилось, что эта ель имела две вершины (вожа пу). В стародавние времена у этого дерева собиралась чудь перед началом охотничьего сезона. Охотники стреляли в сырчик-кöз из луков и спрашивали у нее, будет ли удачной охота и куда лучше пойти на промысел. В более поздний период к этой ели стали ходить на Троицу. В данном случае одним из элементов троицкой обрядности было посещение древних чудских могил и поминки мифических предков. После этого вечером молодежь шла к сырчик-кöз и веселилась там: играли, плясали, пели.
Животные нижнего мира
В мифологии выделяется особый класс хтонических животных (от греческого χθών – «земля»), которые принадлежат нижнему миру по причине их природной, непосредственной близости к нему. Это живущие в земле и воде существа: рыбы, земноводные, пресмыкающиеся, насекомые, черви, крысы, мыши. Место обитания определило их связь с миром мертвых, предками и иными умершими, с самой смертью. В то же время хтонические животные наделялись плодородной силой земли и воды, обладали большой плодовитостью – в прямом и символическом смысле. Негативное их восприятие, с одной стороны, связано с базовым страхом и отвращением перед холодными, скользкими, мокрыми, визуально и осязательно неприятными обитателями нижнего яруса. С другой стороны, народно-христианская традиция сформировала отношение к ним под влиянием змееобразного облика сатаны, ставшего прообразом отрицательных змееподобных персонажей во всем христианском мире. Ввиду перечисленного в мифологических представлениях коми сложилось двойственное отношение к этим существам.
Неоднозначное восприятие лягушки (лягуша), ее особое место в народных верованиях коми отчасти связано с тем, что в одном из космогонических мифов оба демиурга в первобытном болотном хаосе были лягушками. Это земноводное признавалось творением Ена, и в некоторых местах убийство лягушки считалось грехом. По другой версии, лягушку нельзя убивать, потому что раньше она была человеком. Согласно одному из мифологических сюжетов, в лягушку превратился первый человек, который в отчаянии бросился с крыши и упал на борону. В другом варианте мифа в лягушку был превращен человек за сожительство со своей матерью. Лягушка у коми, как и у других народов, являлась символом плодовитости. В некоторых диалектах южных коми-зырян лягушку называли маткой, маточкой (вероятно, заимствование из русского языка). Части тела этого земноводного использовали для любовных приворотов и стимуляции деторождения. Это одна из древнейших форм магии – симпатическая (магия подобия), основанная на представлениях о том, что все сходные по внешнему виду предметы образуют друг с другом сверхъестественную связь и обладают способностью «заражать», наделять своими свойствами при соприкосновении. Как хтоническое создание, лягушка была связана с колдовством, в нее могли превращаться колдуньи. Считалось, что с помощью костей от двух спаривавшихся лягушек можно было обрести невидимость. По поверьям коми-пермяков, неофит, завершающий курс обучения у опытного колдуна, в качестве последнего испытания должен был ночью явиться в баню. В полночь там появлялась гигантская лягушка, вызванная колдуном-наставником, разевала огромную пасть, а начинающему колдуну полагалось в нее войти и пройти насквозь.
Ящерица (дзодзув, дзöдзыв) у народов коми считалась поганым, безусловно вредным и опасным существом, отмечалось контрастное противопоставление ящерицы и лягушки. Ящерицу называли «поганый червяк» (пежгак), «гнилой червяк» (сисьгак) «плохой червяк» (лёкгаг), «подмененная нечистым духом» (вежем), что подчеркивало крайне негативное отношение к ней. Существовало убеждение, что ящерице достаточно лишь коснуться какой-либо части человеческого тела, как та тут же заболевала или начинала гнить, а «ядовитая» кровь рептилии убивала. Если пресмыкающееся случайно попадало в дом, это считалось дурным знаком, предвещающим скорую смерть кого-нибудь из жильцов. Считалось, что девушка могла забеременеть от того, что ей на косу заползет ящерка. Полагали, что ящерица могла вползти в рот лежащему на земле человеку и жить внутри него, даже рожала там детенышей. Такой человек тяжело заболевал и мог исцелиться только в том случае, если приходил через год на то же самое место, где в него забралась ящерица. Там она его покидала вместе со всеми детенышами. По одному из рассказов коми-пермяков, изо рта больной старушки ящерица выползла пузатой, и бабушка выздоровела. Видимо, ящерица съела ее болезнь.
Тело этого пресмыкающегося использовали во вредоносной магии колдуны. Из головы, мозга, костей сушеных ящериц изготовляли порошок, который с заговором подсыпался в питье или еду, и у человека, отведавшего их, в животе заводились живые ящерицы. Такая порча (шева, икота), сделанная из головы ящерицы, разговаривала внутри человека. Считалось, что вредоносность этих животных настолько велика, что за убитую ящерицу человеку прощается сорок грехов. Но убивать ее полагалось особым способом, не проливая крови, поскольку ее кровь отравляла воздух и землю. Ящерицу следовало ударить наотмашь, поместить в расщеп палки и выставить на солнцепеке. Коми верили, что даже разрезанная на куски рептилия может убежать и восстановить свое тело из отдельных частей – подобно колдуну или нечистой силе, которые, сжигаемые на костре, рассыпались множеством насекомых, змей, червей, ящериц и прочих гадов. Чтобы не дать нежити спастись, было необходимо всех этих тварей заметать обратно в огонь.
