Заяц (кöч) был создан Омöлем, но, когда тот признался Ену, что сотворил «овцу», оказалось, что овца уже была создана светлым демиургом. Ен очернил зайцу кончики ушей, после этого все зайцы стали принадлежать ему. По другой версии, зайцев создал Ен, а Омöль решил их извести. Он очернил им уши и погнал их к обрыву, поставив условие: если найдется кто-либо пугливее этих животных, они останутся жить. Зайцев испугалась лягушка, поэтому они сохранились. По третьей версии, зайцам, созданным Еном, кончики ушей окрасил Омöль, после чего заявил, что теперь это не «овцы» Ена, а его «собаки». После долгих споров Ен и Омöль пришли к компромиссу: зайцы были признаны общей собственностью и людям было разрешено есть зайчатину.
Зайца коми иногда называли «божьей овцой» (Ен ыж), а удмурты – «дикой козой» (лудкеч).
Мифологические представления народов коми о зайце сформировали двойственное отношение к этому животному. Для большинства, считавшего зайца творением Ена, он являлся желанной добычей. Но некоторые зыряне и пермяки, в основном староверы, относили зайца к созданиям нечистого и отказывались его есть. У зайца когтистые лапы, которых нет у других травоядных, поэтому его называли «лесная собака» (вöр пон) или «собака лешего». По эсхатологическим представлениям верхневычегодских староверов, конец света наступит, когда у зайцев побелеют кончики ушей. В то же время они считали, что голова зайца, положенная над дверным косяком, отпугивает духов болезней.
В быличках коми-зырян и коми-пермяков образ зайца часто связан с нечистой силой и иным миром. Так, повсеместно распространены сюжеты о добычливом охотнике, пользующемся благосклонностью нечистого, лешего или духа-хозяина зайцев. Добытые им зайцы при проверке в присутствии священника превращались в осиновые чурки или головешки. В фольклоре коми-пермяков заговоренный клад мог появиться в образе необычного зайца – прозрачного или черного с красной спинкой и белыми кончиками ушей. Такие клады, в принципе, являлись в виде различных предметов или животных.
Лось (йöра), согласно мифам коми-зырян, был создан Омöлем, но Ен видоизменил его, добавив особую кость, имеющую сужение на одном конце и расширение на другом, после чего все лоси стали считаться творениями Ена. Лось – символ мужской силы и выносливости. Коми-пермяки называли лося «лесная корова» (вöрмöс), на нем ездил Кудым-Ош. Охота на лося считалась даже более опасной, чем на медведя: «Идешь на медведя – готовь постель, идешь на лося – готовь могилу и гроб». Существовало убеждение, что убитый лось мог ожить, пока у него не перебиты голени. Удачливым охотникам (как на медведя, так и на лося) приписывали безусловное благоволение лесных духов-хозяев, с которыми они якобы находились в тесной связи благодаря своим колдовским способностям. В некоторых местах до настоящего времени сохранилась традиция помещать изображение головы лося с рогами (обычно настоящими) на охлупне (коньке) дома.
Олень (кöр) у коми наделялся женской символикой – это отобразилось в мифе о небесной охоте (легенде о Йиркапе), изображении важенки (самки оленя) на древнем промысловом календаре, в обрядовом фольклоре. Сваха, объясняя свой приход в дом невесты, говорила, что заметила оленя и потеряла его из виду, а следы привели ее сюда. В фольклоре прослеживались отголоски былой солярной символики оленя. Например, у ижемских коми-зырян солнце сравнивалось с упряжкой оленей, сказочный герой выбирался из подземного мира на крылатом олене.
Легенда о Йиркапе
(в сокращенном пересказе)
Охотник Йиркап, некогда живший в верховьях реки Выми, в селе Кони, однажды на берегу озера Синдор увидел драку васа и вöрса. Водяной одолевал лесного духа, тогда Йиркап помог лешему, выстрелив в водяного из лука. В благодарность за спасение вöрса посоветовал охотнику найти в лесу «свое дерево» (ас пу), которое приносит счастье. Когда Йиркап с помощью собаки отыскал заветное дерево (это была сосна) и начал его рубить, на нем выступила кровь – то был знак, подтверждающий, что это его ас пу. Сосна сама сообщила охотнику, что он может сделать из нее, что захочет, и Йиркап сделал волшебные лыжи. Лыжи сами несли с невероятной скоростью, стоило только подумать о том, куда ехать. Там же, в Кони, жила колдунья. Однажды она сказала Йиркапу, что на другой стороне реки будет пастись голубой олень, и если он поймает его, то станет самым удачливым, ловким охотником на свете, все звери и птицы будут ему принадлежать. Утром, отправляясь за голубым оленем, Йиркап взял у матери свежеиспеченный горячий ярушник, положил его за пазуху и встал на свои волшебные лыжи. Он преследовал чудесное животное до самого Сибирского камня (Урала). В горах у оленя стали скользить на камнях копыта, и охотник догнал его. Тогда голубой олень перекувыркнулся через голову и превратился в красивую девушку – она умоляла ее пощадить. Но Йиркап убил девушку, вынул ее сердце и отнес колдунье. За все время пути до Сибирского камня и возвращения домой хлеб, лежавший за пазухой, оставался еще теплым – с такой немыслимой скоростью проходила эта погоня.
По другой версии сюжета, еретнича (колдунья) заключила с Йиркапом пари о том, что охотник быстро добудет тридцать оленей, а тридцать первого, голубого, не сможет убить. Так и случилось. Добыв тридцать оленей, Йиркап долго гнал тридцать первого, а когда настиг его, голубой олень, чтобы спастись, превратился в сороку. Но сороке не удалось улететь: охотник ее убил. Оказалось, что сорока-олень была дочерью колдуньи.
Образы птиц
В мифологии финно-угорских народов орнитоморфные образы занимают одно из ключевых мест. Среди многочисленных космогонических версий доминирует миф о ныряющей птице, а демиурги в облике птиц существовали еще до сотворения мира. У народов коми особо чтимыми птицами (кай) были лебедь, журавль и орел, их убийство каралось смертью со стороны высших сил. Повсеместно считалось, что птицы проклинают разорителей их гнезд, поэтому коми бережно к ним относились. У коми-зырян полагали, что резкое похолодание после теплой погоды было вызвано тем, что кто-то разорил гнездо.
В календарных весенних приметах и поверьях коми большое внимание уделялось возвращению перелетных птиц. Подразумевалось, что с птицами (или в образе птиц) возвращаются предки. Ранний прилет уток обещал быть ранней весне. У прилетевших уток-чирков рассматривали хлуп (спину вблизи крестца). Если хлуп был белым, то ожидали ясное лето, красным – дождливое, с красными пятнами – частые перемены погоды. Кроме этого, смотрели, как высоко от воды на берег забегали чирки после прилета. Считалось, что именно до этого места поднимется вода во время половодья. Прилет птиц и вскрытие рек в народных приметах были взаимосвязанными событиями. Коми-зыряне отсчитывали дни с момента прилета трясогузок (сырчик), ожидая после этого вскрытие рек: в одних традициях – на третий день, в других – на двенадцатый. С этой приметой связана пословица: «У трясогузки ноги тонки, но она ломает лед». Коми-ижемцы с весенним возвращением трясогузки связывали скорое потепление.
К океану. Художник Юрий Лисовский.
Личная коллекция Юрия Лисовского
По журавлям (тури) судили о погоде на лето: «Прилетят журавли на снег глубиной с пядь – летом на такую же глубину высохнет земля, прилетят на голую землю – будет дождливое лето». У коми-пермяков девушки по пролетающим журавлям гадали о замужестве: если все журавли летели парами, то в этом году ожидалась свадьба, если же последний журавль был без пары – то нет. Говорили, что если журавли, прилетая весной, курлычут – тоску приносят. Когда они улетали, тоску человека забирали с собой. Некоторые вслед журавлям говорили: «Унеси мою тоску».
