Я на секунду задерживаюсь, слышу крики о помощи.

В самом деле, весь персонал заперли в подвале.

Быстро открываю им дверь, а сама бегу следом за Виком.

Он уже в дверях актового зала, стоит и с улыбкой наблюдает, как у дальней стены отчаянно кричат двое бандитов, среди которых я узнаю того самого Глушко.

— Что с ними? — спрашиваю испуганно.

— Похоже, наша Танюша уделывает двух взрослых дядек. Видимо, у Глушко совсем не осталось людей, раз он взял на дело бестолочей, которых смогли уделать даже дети! Ты только посмотри...

Приглядываюсь, вижу у дальней стены строительные леса, а на них под самым потолком дочь, которая швыряет в бандитов инструментами и маленькими вёдрами с какой-то густой замазкой.

— Вот так, — кричит малышка, — повусяй! Это тебе за папу, за маму, за Лызыка, за няню... а за детсадовских и двол кидаю клаской в упол!

Она швыряет в Глушко какой-то скребок, и тот прилетает мерзавцу прямо в голову.

— Ах ты мелкая дрянь! — вопит от боли бандит. — Я тебя с этими лесами сейчас уроню, слышишь, я…

Тут к Глушко подходит Вик, резко разворачивает его к себе.

— Не смей называть мою дочерью дрянью, — говорит Вик и бьёт негодяя в живот, — и никогда не смей меня предавать…

Бьёт ещё раз, а потом добавляет:

— Раженко рассказал, что пять лет назад именно ты помог запугать и увезти Лилю вместе с моей будущей дочкой. Прости, Глушко, но такого предательства я не прощаю…

Но, не успевает Вик нанести третий удар, как сверху на Глушко летит какой-то инструмент, бьёт негодяя по голове, и тот падает без сознания.

— Плости, пап, — доносится сверху, — я не хотева… оно свусяйно!

— Молодец, доча, — отвечает Вик, — но больше так не кидай, можешь в меня или маму попасть.

Второй бандит, зажатый в углу, затравленно смотрит по сторонам.

— Прошу вас, отпустите, у меня семья, у меня дети, я готов с вами сотрудничать, я вам всё расскажу…

Но тут Танюша сверху снова вносит свою лепту:

— Нет у него детей, пап, он внизу в глуппе сам говолив, сто не вюбит детей и никогда их не заведёть!

— Ах ты, маленькая…

Бандит срывается с места, летит прямо на меня…

Но в последний момент поскальзывается в луже с краской и падает на пол, да так и не может встать.

— Чёрт, — морщится от боли, — ногу вывихнул…

Сверху снова доносится виноватый голос дочери:

— Плости, пап, класка узе быва лазвита, я не тлогава!

Вик улыбается в ответ.

— Ничего страшного, доча, твои детсадовские всех бандитов сегодня уделали, сработали лучше, чем моя охрана.

Танюша отвечает довольно:

— Вегкотня, пап, у бандитов дазе олузия не быво, ну кто зе с говыми луками на лазбовки идёт, дазе мы взяви иглусесные автоматы!

— Вы молодцы, — оглядывается Вик, — сработал лучше всех… доча, а ты как наверх забралась?

— По вестнице, пап, но она упава и свомавась, когда я завезва.

В самом деле, сломанная хлипкая лестница лежит где-то у стены.

Страшно подумать, как Танюша по ней забиралась.

— Сиди там спокойно, доча, — говорит Вик, — сейчас мы подумаем, как тебя оттуда достать.

— Пап, — тут же зовёт его дочь, — а я моводец?

— Ты большая молодец, — отвечает Вик, продолжая поиски, — я тобой очень и очень горжусь, доча.

— Пап, — снова зовёт его Таня, — а мозно мы с детсадовскими будем тепель делзать все магазины с молозенным, с иглусками и есё палк с аттлакционами себе забелём…

— Погоди, доча, — вздыхает Вик, — сначала спустим тебя, а потом обсудим награду детсадовских.

Но Таня никак не унимается.

— А есё Сафонов мне сказав, сто я ему нлавввюсь, и он готов всегда быть моим тевохванитевем, дазе дома…

— Чего? — возмущается Вик. — Рано ещё телохранителей домой приводит, пусть сначала колготки носить перестанет!

Таня ничего не успевает ответить.

Глушко, едва придя в себя, вскакивает, не разбирая дороги, бежит вперёд, сослепу налетает на строительные леса, сильно ударяется о балку и снова теряет сознание.

— Ой, — доносится сверху. — Мамоська… папоська…

Таня теряет равновесие и падает вниз.

— Вик, — кричу в ужасе, — лови её!

Он тут же протягивает руки, смотрит наверх и…

Спустя время

Вик

— Пап, — наставляет меня маленькая дочь, — всё холосо, ты, главное, не волнуйся. Если вдлуг мама сказет нет, сколее беги, а мы с детсадовскими тебя пликлоем!

Я лишь глаза закатываю, но улыбаюсь.

— Спасибо за поддержку, доча, но с чего ты вообще решила, что мама может отказать?

— Зенсина зе, — философски заключает Таня, — кто знает, сто у них в голове, мы сами иногда не знаем, пап.

Тут не поспоришь.

Вчера дочка случайно увидела меня с кольцом, тут же прилипла с вопросами и, узнав, что я собираюсь делать предложение Лиле, сразу начала давать свои мудрые женские советы, которые сводятся к тому, что предложение должно быть красивым, чтобы запомнилось надолго.

— Красивым? — переспрашиваю, когда Таня в очередной раз мне про это напоминает. — Мне надо спеть? Или станцевать?

— Холосая идея, — кивает дочь с серьёзным видом, — но мама мозет не оценить… о будет классно, если я, наплимел, упаду свелху, ты луки плотянес, меня поймаес, а я с колобочкой с кольцом, тебе его пеледам, и ты на одно ковено встанес!

— Так, вот давай без акробатических номеров в этот раз, — тут же говорю, — я когда тебя в прошлый раз на строительных лесах ловил, у меня вся жизнь перед глазами пролетела! Не хочу такое ещё раз повторить!

— Но ведь ты зе меня поймал, пап.

— Поймал, да, но больше таких приключений не хочется, мне твоя жизнь и твоё здоровье дороже… так, мама сейчас придёт, ты готова?

— Ага, — кивает Таня, — я дазе Лызыка налядила, он соплотивлялся, но я сказала, сто это лади тебя.

Смотрю на кота, который заметно подрос за последний месяц.

С большим синим бантом на шее Рыжик смотрится комично.

И взгляд его буквально говорит: «за что мне это всё…»

— Терпи, рыжий, — улыбаюсь я, — скоро всё закончится.

Лиля должна вот-вот приехать с какой-то там бьюти-процедуры.

Я специально отправил её отдохнуть, чтобы украсить дом и сразу с порога сделать предложение.

А завтра утром мы все вместе отправляемся на море в долгожданный отпуск, который я обещал девочкам.

Если честно, то волнуюсь больше, чем на суде, когда выносили приговор Раженко и его подельникам.

Там всё закончилось хорошо, самого старика, Глушко и даже его непутёвую племянницу приговорили к большим срокам, а остатки бизнеса поделили между нами, другими боссами правления.

Раженко на суде нёс какую-то ерунду про то, что он не виноват, что его подставили детсадовские, но судья лишь сказал, что у старика, видимо, сдали нервы и удалил его из зала суда сразу в камеру.

Ну а мы праздновали большую победу!

Во-первых, избавили город от криминала.

Во-вторых, я, наконец, смог спокойно жить с девочками, не боясь, что кто-то попытается их снова похитить.

В-третьих, после заварушки в саду, детсадовские стали самой влиятельно группировкой в городе, мы даже на собрании, если что-то обсуждаем, шутим, что без детсадовских решение принимать нельзя.

Иначе, защекочут или защипают!

— Мама плиехала, — докладывает Таня, отбегая от окна. — Ты готов, пап? Всё сделаес класиво?

— Готов, — улыбаюсь, наверное, в десятый раз проверяя кольцо, — всё будет красиво, даже не сомневайся.

— А ты готов, Лызык? — спрашивает дочь у кота, который отчаянно пытается снять с шеи огромный бант.

Рыжик отвечает громким жалобным мяуканьем, но дочь расценивает это, как сигнал о согласии.

— Отлисьно, мама узе заходит!

Слышу неторопливые шаги, слышу, как ключ поворачивается в замке.

Не волнуйся ты так, Злобнев!

Всё будет хорошо!

В крайнем случае, детсадовские прикроют.

Лиля заходит в дом и замирает, увидев кота с бантиком.