— Найдём, — улыбается малая, — иви сами съедим! У нас детсадовские знаес какие говодные посве плогувки! Один Петя мозет тли полции макалон съесть!

— Звучит заманчиво, — смеюсь, на секунду даже забывая о предстоящем собрании с правлением, — надо мне будет задружиться с детсадовскими, вы серьёзные ребята.

Малая кивает, смотрит на меня и вдруг спрашивает:

— А ты зенисся на маме?

И тут я совсем теряюсь.

Даже не думал ещё об этом, времени не было, столько всего навалилось за последние дни…

К счастью, от ответа меня спасает сама Лиля, которая спускается на кухню, и… я выдыхаю восхищённо, увидев её.

— Вау, выглядишь просто шикарно!

С распущенными волосами, в чёрном платье до колена и серебряным кулоном Лиля похожа… чёрт, на богиню она похожа, которая спустилась с небес разбивать сердца!

И глаза у неё такие нежные-нежные, как при нашей первой встрече.

— Мама, ты актлиса! — восклицает малая. — Оскал этой богине!

— Два оскара, — смеюсь я, — правда, выглядишь потрясно!

— Спасибо, — слегка краснеет Лиля, — не думала, что вам обоим настолько понравится.

Жаль, нет времени насладиться этой красотой, надо уже ехать в ресторан, где вот-вот соберётся всё правление.

По пути ещё раз звоню в службу безопасности, узнать, нашлась или нет прачка, сбежавшая вчера с работы, и есть ли подозреваемые в деле с похищением денег из моего кабинета.

Увы, подвижек в деле нет, поэтому приходится выписать службе живительную таблетку «люлей», чтобы работали лучше.

Через четверть часа паркуемся около ресторана, где уже стоит куча машин и охраны.

— Это ещё что за дела? — удивляюсь я. — Собрание только через полчаса, зачем все так рано приехали?

Охрана только плечами пожимает, не может внятно ответить.

Я же быстро иду ко входу, малая тут же берёт меня за руку, с важным видом проходит мимо охраны, ну прям Дон Карлеоне в колготках, только чёрных очков не хватает.

Ещё и язык показывает кому-то из охранников, от чего огромный амбал попросту теряется!

В любой другой ситуации я бы просто повеселился с этого, но сейчас мне не до смеха, какая-то нездоровая тема происходит с этим собранием, ещё никогда они не собирались без меня, похоже, захотели что-то порешать без моего присутствия… ну я им, бл…, устрою веселье!

Провожаю Лилю и Таню к себе в кабинет, первой включаю инструкции по работе с финансовыми базами.

— Изучай, запоминай, втягивайся в работу.

Малой включаю мультики на планшете.

— Отдыхай, развлекайся, маму не отвлекай.

Но маленькая бандитка мотает головой.

— Я с тобой на соблание хосю, как ты там без меня всё лесыс? А вдлуг не смозете без детсадовских? Наплидумываете всякого, а нам лазглебать…

— В следующий раз с детсадовскими устроим собрание, — отмахиваюсь я, — сегодня без вас! Лиля… следи, чтобы Таня не сбежала! Я очень на тебя рассчитываю!

Девушка кивает, а малая начинает возражать, но у меня нет времени слушать, спешу в випку, где уже все сидят, что-то бурно обсуждают…

Но с моим появлением резко замолкают.

— Какого чёрта? — сажусь во главе стола. — В чью светлую голову пришла мысль собраться без меня?

Ближе всех сидит Глушко, мой верный соратник.

Он вздыхает тяжело, отвечает:

— Прости, Виктор, я отговаривал, но парни упёрлись и всё… они хотят снять тебя с должности председателя правления и назначить Венимира Раженко на твоё место.

Сжимаю кулаки, от злости начинаю буквально закипать.

— Это кто вам дал право обсуждать такую хрень, да ещё и снимать меня с поста? Я с первого дня руковожу правлением! За это время были ко мне хоть какие-то претензии?

— Если честно, да…

Ищу глазами, откуда голос.

А это противный, вечно всем недовольный толстяк Гимлин.

— До нас слухи дошли, что у тебя деньги пропадают, — бормочет он, — что свои же сотрудники воруют бабки твоих клиентов… а ты вторые сутки не можешь похитителей найти…

— И с Раженко ты рассорился, Виктор, — подхватывает другой бизнесмен, чьё имя я даже не знаю, так как ублюдок совсем недавно в правлении, — Кинул его племянницу перед свадьбой, ушёл к другой, оскорбил Венимира, все договорённости нарушил…

— Хватит!

Бью кулаком по столу, да так, что бокалы подлетают.

Пока я был занят Лилей и дочкой, эти шакалы купились на подлую клевету, втихую за моей спиной какие-то выводы сделали, а сейчас ещё и без меня что-то решать собираются!

— Раженко и его племянница сами меня кинули, ещё и маму с ребёнком пытались похитить, шантажировали меня, уроды, но моя личная жизнь отношения к делу не имеет, я договорённостей не нарушал, старик же всё и отменил, решив подставить меня перед правлением. И похищение денег – его рук дело, уверяю, и уже ищу доказательства…

— Виктор, — неуверенно перебивает меня верный соратник Глушко, — ты прости, но уже поздно оправдываться, мы специально собрались пораньше, чтобы проголосовать за твою отставку и большинством голосов…

Он не успевает закончить.

Дверь с грохотом открывается, и раздаётся знакомый голосок:

– Я Танюха, из детсадовских, тепель будем вместе дела лесать!

Вик

— Это ещё кто такая? — возмущается противный толстяк Гимлин. — Чей ребёнок? Почему пустили сюда?

Я не вижу смысла скрывать правду, поэтому отвечаю, не задумываясь:

— Это моя дочь, Танюха, из детсадовских.

Все смотрят на меня удивлённо.

— Твоя дочь? — переспрашивает Глушко. — Серьёзно?

— Да, мать твою, — говорю тихо, чтобы услышали только сидящие за столом, — если хоть кто-то грубое слово моей дочери скажет, будет иметь дело со мной, всем ясно?

Видимо, лицо у меня в этот момент максимально пугающее, потому что сидящие за столом испуганно кивают, только толстяк Гимлин морщится, что-то недовольно бормочет себе под нос.

Малая же с абсолютно невинным видом подходит ко мне, спрашивает:

— Пап, а вы тут без меня никакие вазные дева не лесави?

— Ну ты что, Танюша, как мы без тебя могли… присоединишься?

— Конесно, пап, — малая оглядывается с важным видом, — стувьчик бы мне сооблазиви…

Делаю знак охраннику, чтобы поставил стул рядом со мной.

Остальные перешёптываются, бросают на меня косые взгляды.

А я искренне наслаждаюсь всей этой ситуацией…

План в голове рождается моментально.

Если этим негодяям хватило ума порешать что-то за моей спиной, я устрою им унизительное наказание, устрою им незабываемую встречу со своей маленькой бандиткой, пусть уделает взрослых дядек точно так же, как вчера бывшую невесту… ну я ей в это помогу.

А потом уже будем решать дела по-настоящему, по-взрослому…

— А ты почему от мамы убежала? — спрашиваю у малой, помогая забираться ей на стул.

— Мама свиском занята быва лаботой, залывась в бумагах, есё тётя к ней плисва, сто-то спласывать по лаботе, я не става их отввекать, лесыва луцьсе тебе помось…

— Злобнев, — возмущает толстяк Гимлин, — у нас тут серьёзное мероприятие или детский сад? Кто дал тебе право пускать сюда ребёнка?

— Я дал сам себе такое право, Гимлин, — отвечаю резко, указывая толстяку на своё место, — пока я здесь главный и останусь им, пока сам не захочу отдать кому-то своё место в правлении. Послушайте, мать вашу, моя дочь, хоть и ходит в детский садик, а умнее всех вас. Даже она поняла, что Раженко – подлый лжец и водит вас за нос.

— Он ковдун, — кивает малая, — и его съест длакон.

— И вас съест дракон, — усмехаюсь, — если не одумаетесь!

Гимлин бьёт кулаком по столу.

— Причём здесь Раженко? Мы сами можем принять решение, сами видим, что происходит в правлении, и мы не допустим…

Малая его перебивает, заявляя:

— Дядь, а ты похос на Мисаню из моей глуппы в саду, он тозе всегда клисял, сто самый умный и вазный на свете, а потом один лаз обкакався и бовьсе так не клисит!

Я едва сдерживаю смех, а Гимлин замолкает в растерянности, смотрит на меня, будто не верит, что малая сейчас сравнила его с обделавшимся ребёнком… а ведь так и есть, толстяк и в самом деле похож на крикливого пацана, который вот-вот обделается, а потом будет жалеть, что кричал о своей важности на каждом углу.