Я бы, конечно, и так отвёз девочек, но хорошая мотивация никогда не повредит, к тому же Танюша старается, вчера вот даже поспала на сончасе.

— Веди себя хорошо, доча, — обнимаю её, ещё раз напоминаю про море, — слушайся воспитателя и больше не запирай охранника в туалете.

— Холосо, пап, — кивает Танюша, — но охланник сам налвався, сказав, сто детсадовские нисего не лесают!

— Это он погорячился, — киваю, едва сдерживая улыбку, — но больше так не делай.

Дочка кивает, обнимает маму, а потом с важным видом идёт к себе в группу, делает рукой какой-то забавный жест и…

Рядом с дочкой тут же появляются два карапуза, которые следуют по пятам за Танюшей.

— Это ещё что за дела? — спрашиваю удивлённо. — Кавалеры.

— Нет, — смеётся Лиля. — Телохранители! Не забывай, чья она дочь.

Я закатываю глаза.

И сам смеюсь, когда дочка вместе со своей охраной подходит к плачущей малышке со сломанной игрушкой.

— Сафонов, — командует она одному из карапузов, — Посинить!

Телохранителем тут же бросается восстанавливать игрушку, а второй телохранитель успокаивает плачущую малышку.

— Идём, — Лиля тянет меня на выход, — пусть дети занимаются своими делами, у нас много работы.

Уже неделю Лиля занимается бухгалтерий и… честно, я каждый день повторяю, что мне повезло невероятно!

Она в короткий срок привела в порядок весь бардак, который после себя оставила Грынза, подготовила правильные отчёты и даже отправила их в налоговую, которая без проблем приняла все мои декларации.

— Ты моё спасение, — повторяю каждый раз, когда вижу Лилю на работе, — как только закончу все дела с бизнесом, сразу женюсь!

Лиля лишь улыбается неловко и отвечает мягким поцелуем на каждый мой комплимент, добавляет, что спешить, наверное, и не стоит.

А я и не спешу.

Я ещё пять лет назад должен был сделать Лиле предложение, но тогда пара предателей оставила меня без семьи.

А сейчас… мне ничто не помешает создать семью мечты!

Единственное, что омрачает мою радость, это Глушко и Рада, которых так и не нашли в городе.

Если верить словам Раженко, они оба сбежали из страны.

Но я давно научился не верить словам старика, который выдаёт больше вранья, чем правды.

Поэтому каждый день у детского сада дочери дежурит машина с охраной, не такая надёжная, как детсадовские, но парням я доверяю, как себе.

— За входами следите хорошенько, — отдаю им приказ прежде, чем уехать в ресторан, — и тут у моей Танюши пара телохранителей нарисовалась, какой-то Сафонов и Петюня, за ними тоже следите, чтобы не заигрывали с моей дочей!

Садимся с Лилей в машину и отправляемся в центр.

Но не в ресторан…

— Вик, — говорит Лиля удивлённо, — ты поворот пропустил.

— Не пропустил, — улыбаюсь, — надо в одно место заехать, а уже потом в ресторан.

Паркуюсь около ювелирного магазина.

Вижу искреннее удивление на лице Лили.

— Вик, — выдыхает она изумлённо, глядя то на меня, то на магазин, — только не говори, что…

— Мы приехали сюда подобрать тебе кольцо, — улыбаюсь, открываю её дверь, — серьёзно, Лиля, больше я ждать не намерен. Понимаю, что мог бы устроить сюрприз, но знаю, что ты их не очень любишь, поэтому привёз тебя в лучший магазин города, чтобы…

Мою речь прерывает звонок.

Достаю телефон, а там охранник, который дежурит около детсада.

Принимаю вызов, тут же спрашиваю:

— В чём дело? Телохранители Танюши начали с ней заигрывать?

Но отвечает мне не охранник.

На другом конце раздаётся голос Глушко:

— Привет, Злобнев, надеюсь, утром ты успел попрощаться с дочерью, потому что больше ты её не увидишь.

***

Ух, что я вам приготовила в следующей главе, мои дорогие…

Прода уже сегодня вечером, как и обещала!

Готовьтесь, в игру вступают…

Лиля

Я не успеваю осознать то, что Вик привёз меня за кольцом, как ему звонят на телефон и… сразу чувствую, случилось что-то страшное…

Или должно произойти!

— Вик, что такое…

— Это Глушко, — говорит он, дрожа от злости, — Раженко снова солгал, этот урод не свалил, он в городе! Вырубил охрану и хочет забрать нашу дочь!

У меня сердце делает тройное сальто и разгоняется до скорости света!

— Нет, нельзя ему позволить…

— Мы не отдадим ему нашу дочь, — Вик спешит обратно к машине, прыгает за руль, — пристегнись, поездка будет быстрой…

Едва договаривает и срывается с места.

Гонит так сильно, что у меня дух захватывает.

По пути ещё успевает набрать кого-то из свои ребят и вызвать подмогу.

— Я одного не понимаю, — говорю с большим трудом, стараясь не смотреть на дорогу, — ты ведь три раза подавал в полицию заявление о попытке похищения… почему там толком не отреагировали…

— У Раженко и Глушко наверняка есть свои люди в полиции, — отвечает Вик, резко сворачивая к садику, — наверняка мерзавцам помогали… но сейчас это неважно!

Вик тормозит около ворот садика.

— Сейчас главное – спасти нашу дочь и покончить с мерзавцами раз и навсегда, Лиля.

Машина охраны пуста, видимо, бедных парней вырубили и спрятали.

А вот в самом садике… подозрительно тихо.

И мне это не нравится.

Вик залетает первым, а я следом за ним, тут же спешим в группу к дочери и… замираем в раздевалке, когда слышим странный звук.

Кто-то стучит… из шкафчика!

— Откройте, — слышу отчаянный вопль, — эта малышня… они меня окружили с игрушечным оружием, я растерялся, а они сказали… если в шкаф не залезу… заставят молоко с пенкой пить… я бы не залез, но они щипаются больно! А одна меня ещё укусила!

Чувствую, как Вик берёт меня за руку, говорит тихо:

— Идём, Лиля, тут справились без нас.

Он улыбается едва заметно, добавляя:

— Похоже, детсадовские справились и без нас… чувствую, нас с тобой ждёт ещё пара сюрпризов!

Мы с Виком выходим в небольшую игровую, объединённую со столовой, тут же рядом туалет, который почему-то заперт.

— Выпустите, — доносится крик изнутри, — прошу вас, выпустите, я больше не буду называть детсадовских глупой малышнёй.

Вижу, что Вик едва сдерживает смех.

— Можно было не вызывать подмогу, детсадовские отлично справились и без нас, надо будет их в долю взять в бизнесе…

— Вик, — говорю дрожащим голосом, — ты думаешь, что это их Танюша организовала?

— А кто ещё? У меня научилась, доча!

— Здорово… но где все взрослые? Воспитатели, няни… сторож?

— Подозреваю, что сначала бандиты собрали их и заперли где-то в подвале, потом думали, что заберут нашу дочь, но… детсадовские так просто не сдаются… слышишь?

Из комнаты, где стоят кровати, доносится какой-то шум.

Мы с Виком идём туда и…

Видим его бывшую невесту Раду, которую куча малышни зажала в угол, а девушка, совсем худая и бледная, бормочет со слезами на глазах:

— Хватит меня щипать… не буду я в кровать ложиться… отпустите!

Замечаю телохранителей дочери, Сафонова и Петюню.

Оба сжимают в руках игрушечные докторские наборы.

— Мы будем тебе губы сдувать, тётя, — заявляет Сафонов.

— Это Танюха приказала, — добавляет Петюня, — сказала, что они у тебя больсые, и ты ими за двели цепляесся!

Рада замечает нас, вопит испуганно:

— Спасите, умоляю, спасите… это не дети, дьяволята!

— И не подумаю, — отвечает презрительно Вик, даже не глядя на бывшую невесту, — ты заслужила гнев детсадовских, вот и наслаждайся, пока мои парни не приедут и не заберут тебя к дяде, за решётку.

Я же спрашиваю у ребят, где Таня, потому что не вижу её среди детей.

— А она главного бандита побезала заманивать в ловуску, — отвечает мне Сафонов, сжимая докторский набор, — в актовый зал его увела, там как лаз сейсяс лемонт идёт!

— Что? — кричу в ужасе. — Вик, нам надо найти их, пока… пока ничего не случилось.

Вик реагирует моментально, тут же бежит наверх, где актовый зал.