— Да уж, — хмурится Вик, — я бы с этой воспитательницей пообщался на досуге.

Я же тяну его за руку.

— Идём, Вик, — говорю тихо, — не отвлекай нашу сваху от работы.

Целую малышку, желаю хорошо провести вечер.

Вик, пусть и нехотя, обнимает дочь, а она ему тихо говорит:

— Велни маму такой зе ссяствивой, как и забилав!

— Будет сделано, — кивает Вик, — к тебе точная такая же просьба насчёт няни и охранника.

Танюша, конечно, делает вид, что не слышит, моментально переключается на растерянного Алика.

— А тебе нлавятся зывотные? Вот есви бы я Лызыка тебе отдава, ты бы его охланяв, как сейф моего папы?

Сам рыжий котёнок спокойно спит на диване, но уши поднимает, когда слышит свою кличку.

Не удивлюсь, если они с малышкой действуют заодно!

Мы же выходим из дома, по пути Вик отдаёт распоряжение двум другим охранникам, которые дежурят во дворе.

А потом садимся в машину и отправляемся в город.

— Куда мы едем, Вик? — интересуюсь робко. — Расскажешь?

— Сюрприз, — улыбается он, — но тебе понравится.

Я даже не представляю, куда он может меня привезти.

В целом, я не против любого ресторана, не была в них вечность!

Но Вик привозит меня к… старой многоэтажке.

От неожиданности я даже теряюсь.

— Прости… а что тут?

— Увидишь, — всё ещё загадочно улыбается, — идём.

Открывает дверь со сломанным магнитным замком.

И я вспоминаю, что мы были тут раньше!

— Вик, ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Подожди, сейчас увидишь.

Поднимаемся на лифте на последний этаж, а оттуда по лестнице на крышу и… я восхищённо выдыхаю, вспоминая это место.

Здесь, на крыше с видом на город, прошло наше первое свидание, здесь мы первый раз поцеловались, и Вик… признался мне в любви.

Но сейчас крышу просто не узнать!

Она похожа на цветущий сад, всё уставлено растениями, в центре красуется небольшая живописная арка, а под ней единственный стол с видом на город с россыпью огней, отсюда, с высоты, похожих на светлячков…

Это невероятно красиво!

— Это всё ты украсил, Вик? За один вечер?

— Я организовал, — скромно отвечает он, — а украсили люди, которые это умеют делать. Садись, скоро принесут салат.

На дальнем конце стола, за перегородкой, кипит работа.

В какой-то момент оттуда выглядывает повар, подмигивает мне, показывает большой палец.

Я, конечно же, узнаю шеф-повара, который работает в ресторане Вика.

И официант тоже оттуда.

Любезно разливает нам напитки, приносит салаты, а после сразу же исчезает, не мешая нам разговаривать.

— Тут всё так же красиво, — улыбаюсь я, продолжая наслаждаться видом, — только вот ресторана на крыше не припомню…

— Его в темноте сложно было разглядеть, — усмехается Вик, — я приходил сюда пару раз… после того, как ты уехала, вспоминал, что мы первый раз признались тут друг другу в любви…

— Да, Вик… и смотрели из бинокля твоего дяди на окна соседних домов, наблюдали, чем они занимаются по вечерам.

— Не хочешь повторить?

Он достаёт… бинокль, тот самый!

— Нашёл на старой квартире, представляешь? Предлагаю развлечься, как раньше, понаблюдать за соседями!

— С удовольствием, Вик, только напишу няне, спрошу, как дела.

Быстро печатаю сообщение с вопросом, как там Таня?

Ответ приходит почти сразу же.

«Таня просила передать, что у неё всё хорошо, она нас с охранником почти поженила, придумала имена нашим будущим детям и сказала, что на свадьбу позовёт всю свою группировку детсадовских»

— Как там дела у малой? — интересуется Вик. — Всё в порядке?

— Да, Алиса и Алик почти женаты! У меня к тебе небольшая просьба, кстати… не называй Таню малой… как-то это… не по-отцовски, можешь называть её «доча», уверяю, малышке это очень понравится.

Вик смотрит на меня серьёзно, но кивает.

— Хорошо, Лиля, я постараюсь… привыкнуть.

— Спасибо, Вик, я это очень ценю.

Он целует меня нежно, обнимает так ласково, как раньше.

И вдруг говорит:

— Люблю тебя, самая нежная на свете Лиля.

И внутри так хорошо становится от этих слов…

Так уютно, так спокойно, как было только с ним…

— И я люблю тебя, самый смелый и отчаянный Вик.

И поцелуй с ним такой сладкий-сладкий, от него бабочки в животе, от него хочется парить над землёй…

От него хочется жить!

Наконец отрываюсь от губ Вика, он поддерживает меня, чтобы вдруг не упала, даёт бинокль.

— Смотри, в той квартире напротив намечается вечеринка.

Но я смотрю не на окна квартиры.

Замечаю внизу, возле соседнего дома, какое-то странное движение.

Направляю бинокль туда…

И от удивления чуть не роняю его!

— Вик… там внизу…

— Что там?

— Там Рада и… вместе с ней твой друг… Глушко!

Вик

— Не может этого быть! Рада и Глушко? Ты серьёзно?

— Да, они внизу, Вик! Сам посмотри!

Выхватываю у Лили бинокль, направляю его вниз, во двор.

— Где ты их увидела? Там пусто.

— У подъезда, — показывает она пальцем, — они шли вместе!

Вожу биноклем в разные стороны, но никого не вижу.

— Чёрт, Лиля, нет там никого! Пусто! Во дворе даже машин нет.

Краем глаза замечаю движение, тут же перевожу бинокль на дверь, но вижу только седого старичка с собакой.

А бывшей невесты с Глушко нет и в помине.

— Лиля, — вздыхаю устало, ты уверена, что это были именно они? Может, ошиблась, в темноте не разглядела?

— Это точно были они, — спорит девушка, — я не могла ошибиться, я эти губы, искусанные пчёлами, даже в темноте узнаю, И у Глушко твоего, у него же шрам на левой щеке?

Да, у товарища и в самом деле есть такой шрам, пару лет назад его получил, когда полез в одиночку усмирять особо буйных любителей не платить за наши услуги.

— Скажи, Лиля, Глушко, он… силой вёл Раду куда-то или, может, угрожал ей чем-то?

— Нет, Вик, — отвечает девушка, — они шли, держась за руки, как парочка… как влюблённые.

Ну это уже точно какие-то сказки.

Я бы поверил в то, что друг караулил племянницу Раженко и пытался поймать её, но то, что они могут быть парой… ни за что не поверю!

— Прости, Лиля, но ты скорее всего ошиблась.

— Вик, — вижу, что она заметно нервничает, — я не страдаю галлюцинациями, и со зрением у меня всё нормально. Я видела Глушко, я видела Раду, они шли за руки и улыбались! Если бы ты не забрал у меня бинокль, я бы увидела, куда они ушли.

В голову приходит идея набрать друга, узнать у него, где сейчас находится, чем занимается.

Не верю я в то, что Глушко может быть заодно с Радой и стариком.

Мы с другом с армии вместе, прошли огонь и воду, из-под пуль друг друга вытаскивали, вместе создавали бизнес, с нуля.

Глушко мне, как брат!

И я не верю, что он может предаст.

Вот только уже второй раз набираю номер друга, а в ответ тишина.

Никогда такого не было, даже ночью он отвечал!

В голову упрямо закрадываются неприятные мысли.

И решение приходит за долю секунды.

— Бери сумочку, — говорю я Лиле, — прокатимся до Глушко, он живёт недалеко от моего дома, проверим, на месте он или нет. Заодно задам пару вопросов насчёт Рады.

Лиля кивает, берёт сумочку и пальто.

Удивлённого повара прошу отправить еду к нам домой, извиняюсь, говорю, что приходится отлучиться по срочному делу.

Замечаю, что Лиля смотрит на меня удивлённо.

— Ты чего? — спрашиваю у неё. — Всё в порядке?

— Да, — улыбается неловко, — раньше ты никогда вот так не извинялся, особенно перед работниками… всё-таки за пять лет ты сильно, поменялся, Вик.

— Сам в шоке!

Если честно, даже не замечал за собой того, что стал вежливее.

Видимо, и в самом деле бандитская натура слабеет с каждым днём.

Глазом не успеешь моргнуть, станешь примерным «папой-зводеем», будешь не долги из конкурентов выбивать, а в «палк аттлакционов» ходить с маленькой бандиткой…