Платонов улыбнулся краешком губ, кивнул.

— Именно. Такой имидж потом экономит миллионы. Люди подумают дважды, прежде чем сунуться со мной в игру.

Лоран тяжело выдохнул и впервые за разговор кивнул.

На Уолл-стрит такая репутация стоила дороже любого фонда: «Не провоцируй его». Одно имя — и вокруг образуется тишина, пространство уважения, даже страха.

— Сейчас самое важное — создать не просто победу, а запоминающийся образ. Историю.

Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом тянулся вечерний Манхэттен — неон, шум, запах асфальта после дождя, и тысячи окон, мерцающих, будто нервные импульсы.

— Вот вспомни «GameStop». Там ведь проиграли мелкие инвесторы, но кто об этом помнит? — Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, как перед запуском ракеты. — Помнят другое: как простые люди хоть на миг заставили Уолл-стрит дрогнуть.

Пальцы Сергея медленно постучали по подоконнику.

— Если людям дать шанс вернуть своё — хоть крупицу, хоть символически — кто откажется?

Он тихо улыбнулся.

— Скоро начнётся интересное.

Новость о том, что Платонов приобрёл долю в «Herbalife», разнеслась по форумам частных инвесторов быстрее, чем вспыхивает спичка.

На лентах замелькали заголовки, один громче другого:

«Сергей Платонов бросил фанатов VX и вступил в Войну за Herbalife!»

Эффект был ошеломляющим. До истечения декабрьских опционов оставалось около десяти дней.

Толпы частных трейдеров держали пут-опционы ниже $70, надеясь на падение, а акции тем временем неумолимо приближались к $600. В чате стоял гул — злость, растерянность, ругань. Запах виртуальной паники витал в воздухе, словно перегоревший пластик.

Но не успела волна проклятий достичь пика, как на новостных сайтах появилась другая заметка:

«Он открыл второй фронт! Именно так можно обрушить акции Valeant…!»

Толпа замерла. Те, кто секунду назад ругал его за предательство, теперь читали заголовки с открытым ртом.

Так, может быть, всё это вовсе не бегство? Не капитуляция, а манёвр?

Над уставшими трейдерами снова зажглась искра надежды — такая же яркая и обманчивая, как вспышка монитора в тёмной комнате.

Сначала на рынке воцарилось лёгкое замешательство. Одни наблюдали за хаосом в новостных лентах, другие — просто ощущали, как воздух вокруг наполняется тем особым, предгрозовым напряжением, когда цифры на экране начинают шевелиться быстрее обычного.

Сведения о новых действиях Сергея Платонова просачивались медленно, будто сквозь плотную ткань слухов и домыслов. Казалось, этот узор уже когда-то мелькал в истории, что-то неуловимо знакомое звучало в каждом новом сообщении.

«Акции Herbalife: Айкан увеличил долю с 17% до 19%.»

Сначала один из крупных акционеров внезапно нарастил свою долю — и рынок, будто подстреленный током, зашумел, задвигался.

Затем на лентах высветилось новое сообщение: «Herbalife объявляет о выкупе акций на 500 миллионов долларов.»

46,53…

47,12…

48,74…

Шум торгов наполнился хрустом и треском клавиш, шелестом обновляемых графиков, где зелёные свечи ползли всё выше. Ещё недавно заторможенные котировки Herbalife, застрявшие около отметки 42, взлетели почти до 48, словно кто-то подбросил их огненным рывком.

На форумах и в чатах воцарилось смятение, вперемешку с восторгом.

— Эй, это déjà vu, не?

— Точно… Где-то это уже было.

И действительно, всё повторялось с пугающей точностью. Именно так недавно поступал Акман с Valeant.

Методов для короткого сжатия было множество, но Платонов выбрал тот, что принадлежал самому Акману — и воспроизвёл его почти по нотам.

Смысл его действий стал предельно ясен: он возвращал долг, и делал это с хирургической точностью, тем же самым способом, что и его враг.

— Шон теперь у нас мастер Ctrl+C и Ctrl+V, — шутили в сети.

— Правосудие для одного процента!

— Это месть.

— Не просто месть — возмездие, причинённое тем же орудием боли.

Для многих это было не только триумфом, но и облегчением. Всё то, что приходилось терпеть — выматывало, жгло изнутри, но теперь, глядя, как ситуация разворачивается в обратную сторону, люди ощущали азарт и сладкое торжество.

Всё же сквозь крики и радость стали пробиваться трезвые голоса.

— А если не выйдет? У Акмана защита от маржин-коллов, как броня — девятьсот девяносто девятого уровня. Даже если прижмём, его счета только рассмеются.

— Он не дилетант, миллиардеры не падают от первого удара. К тому же…

— Чтобы всё сработало, нужна помощь Уолл-стрит. А они-то на стороне Акмана.

— Есть ведь дедушка Айкан.

— Айкану уже пора на покой, а Акман держит его в шахматной ловушке вот уже два года…

Для того чтобы замысел Платонова сработал, акции Herbalife должны были взлететь до небес, а это невозможно без жадных и порывистых денег с Уолл-стрит. Но кто мог забыть, как в истории с Valeant именно эти силы и растоптали частных инвесторов?

Захочет ли Уолл-стрит в этот раз танцевать под чужую дудку?

Пока сомнение смешивалось с надеждой, один из участников чата написал:

— А почему бы самим не скупить Herbalife?

— Точно! Мы же тоже можем толкнуть цену вверх.

— Присоединяемся к вечеринке по шорт-сквизу, ха-ха!

— «Срочно!» В акциях, оказывается, есть кнопка «Купить», не только путы и коллы!

— Подожди, ты хочешь сказать, можно успеть вскочить в поезд, который раздавит Акмана?

Часть толпы загорелась идеей мгновенно, другая — колебалась, потирая старые раны.

— Этот YOLO был последним…

— У этого пользователя больше нет активов.

Память о поражении в битве за Valeant до сих пор болела, как старый шрам под дождём.

Тогда на помощь пришли ветераны, объясняя спокойно и уверенно:

— Это не шортинг, это шорт-сквиз.

— Никаких маржин-коллов, никакого тета. Просто купи — и держи.

Рынок, где раньше сталкивались вода и огонь, теперь сам превращался в пламя. Частные инвесторы — это был тот самый огонь. Никаких сроков, никаких долгов, никакой паники.

Они знали одно правило: не продавать.

И вскоре цифры вновь ожили:

49,23…

51,73…

53,02…

На экранах, как пламя в ночи, полыхали зелёные полосы.

Цена Herbalife росла слишком быстро, слишком ярко, будто сам воздух вокруг пропитался электричеством и запахом озона. Даже мониторы, казалось, гудели от напряжения.

И всё же в этом стремительном взлёте было что-то странное, почти неестественное — будто за каждой новой цифрой пряталась чья-то невидимая рука.

На следующее утро Уолл-стрит словно проснулась под звуки фанфар: все взгляды были прикованы к Herbalife. В воздухе витал запах кофе, смешанный с электрическим жаром мониторов, когда тысячи трейдеров наблюдали, как объявленный Сергеем Платоновым шорт-сквиз превращается в настоящее пламя.

— До каких высот дотянется цена?

— Сработает ли этот безумный план?

Шум стоял такой, будто биржа превратилась в гигантский улей. Курс Herbalife поднимался с 53 до 74 долларов всего за один день. Цифры на экранах дрожали, словно от жара, а воздух наполнялся нетерпением и хрустом клавиш.

Взрыв этому росту дали три силы.

Первая — «гамма-сквиз» Платонова.

— Массовый наплыв опционов колл на Herbalife! Страйк — 75, общий объём — 30 миллионов!

— Дельта 0,50, гамма растёт как безумная!

Платонов скупал коллы, будто черпал воду ковшом из огненного моря. Маркет-мейкеры, вынужденные хеджироваться, поднимали цену ещё выше. Ирония судьбы — тот самый приём, что когда-то использовал Акман против Valeant, теперь обернулся против него самого.

Но Уолл-стрит — это логово акул, и запах крови там не проходит незамеченным.

— Войти и срубить на движении?

— Подхватим волну, выйдем быстро — чистая прибыль!

И они пошли за ним, стаями. Herbalife превратилась в ярко-красную вспышку на всех терминалах. Никто не верил, что рост продлится долго, но это уже не имело значения. Год подходил к концу, отчётность приближалась, и каждый фонд мечтал блеснуть ещё парой процентов прибыли.