Гонсалес, организатор этой мини-лотереи, повысил градус: десять тысяч долларов победителю.

— Последний шанс! — прокричал Лентон, хлопнув в ладоши. — Кто ещё не сделал ставку?

Руки взлетали одна за другой.

— Он скажет, что Ботокс — жизненно важное лекарство! Что им лечат детей с полиомиелитом и что это наш моральный долг!

— Нет, заявит, что через десять лет всем понадобится Ботокс, даже тебе, и потому это общее дело!

— А может, скажет, что цена взлетит до двадцати тысяч за курс!

Толпа захохотала. Гонсалес поднял ладонь.

— Всё. Время вышло.

В комнате сразу стихло. На экране появился Платонов — ровная осанка, лёгкая улыбка, уверенный взгляд. Ведущие «Доброго утра, Америка» поприветствовали его, и разговор сразу перешёл к главной теме.

— Повышение цен на Ботокс угрожает общественной безопасности? — переспросила ведущая, едва заметно улыбаясь. — Разве не слишком громкое заявление?

Платонов чуть склонил голову, голос звучал спокойно, но каждая фраза ложилась на слух, как гвоздь в доску:

— Ботокс известен как косметическое средство, но почти половина его применения — медицинская. Им лечат хронические мигрени, спазмы лицевых мышц, последствия ДЦП и рассеянного склероза. Если цена взлетит, тысячи пациентов останутся без лечения.

— Попал! — радостно выкрикнул один из трейдеров.

— Рано радуешься, — хмыкнул Гонсалес, не сводя глаз с экрана.

Действительно, эффект пока не напоминал прошлые инфопожары.

— Но ведь есть заменители? — спросила ведущая. — Хотя бы для мигрени?

Платонов кивнул:

— Есть. Но куда страшнее ситуация с лекарствами, у которых нет аналогов. Например, средство от болезни Вильсона, права на которое выкупила «Валлиант». Раньше оно стоило шестьсот семьдесят пять долларов в месяц. Сейчас — свыше двадцати тысяч.

— Двадцать тысяч⁈ — ахнула ведущая.

— Есть! — вскрикнул другой трейдер, вскинув кулак. — Он сказал «двадцать тысяч»! До доллара угадал!

Но Гонсалес только покачал головой и рассмеялся.

— Не засчитывается, — сказал он. — Ты ставил на Ботокс, а не на болезнь Вильсона.

Офис снова наполнился смехом и гулом голосов. На экране между тем Сергей Платонов продолжал говорить — спокойно, но так, что его слова пробивали шум и трещали, будто искры под ветром. Огонь уже зажёгся. И теперь оставалось только ждать, пока пламя разрастётся.

Речь шла уже не о Ботоксе. Всё внимание было приковано к другому лекарству — препарату от болезни Вильсона.

На экране Сергей Платонов говорил ровно, но с каждым словом в его голосе нарастала сталь.

— Без Ботокса никто не умрёт. А вот больные Вильсоном — да. Это лекарство необходимо, чтобы жить. И то, что делает компания «Валлиант», можно назвать одним словом — вымогательство. «Плати, если хочешь дышать» — вот их настоящий лозунг.

В студии повисла пауза. Один из ведущих неловко усмехнулся:

— Ну… звучит жёстко.

Платонов лишь слегка кивнул:

— Компании вправе зарабатывать. Это естественно. Но есть черта, за которую нельзя переступать. Одно дело — продавать воду. Совсем другое — выжимать последние копейки из умирающих в пустыне.

— Неужели всё так серьёзно? — тихо переспросила ведущая.

Тон его был безупречно спокоен, но каждое слово било по нервам. Он не просто обвинял корпорацию в жадности — рисовал перед зрителями образ чудовищной машины, зарабатывающей на человеческих страданиях.

Потом он чуть улыбнулся, будто сам себе:

— Может, прозвучало чересчур резко. Прошу прощения. Но суть от этого не меняется.

Ведущие поспешили вернуть разговор к привычной теме, к Ботоксу, к легкому гламурному контексту.

— Но ведь случай с Ботоксом всё же другой, правда?

Платонов кивнул, глядя прямо в камеру:

— Разумеется, другой. Но важно понимать мотив «Валлианта». Зачем им нужен "Аллерган, производитель Ботокса?

— Мотив? — переспросил ведущий.

— Компания покупает два типа активов. Одни приносят стабильную прибыль. Другие — дают возможность взвинтить цены и сорвать куш. «Аллерган» — это первый тип. Постоянный поток денег. Его можно использовать, чтобы скупать второй тип — лекарства, которые невозможно заменить. Препараты, без которых больные не выживут. Их можно оценивать как угодно — у покупателей всё равно нет выбора.

Сергей опустил взгляд, чуть усмехнулся — устало, горько, будто сам себе, — а потом снова поднял глаза.

— Вот почему «Аллерган» против этой сделки. Никто не хочет, чтобы его продукты стали инструментом для обогащения за счёт чужой боли. Если сделка состоится, деньги от Ботокса будут питать ту самую систему, которая губит пациентов с редкими заболеваниями. И ни один потребитель не поддержит это, если узнает правду.

Когда эфир прервался на рекламу, в офисе «Парето Инновейшн» повисла плотная, почти осязаемая тишина. Только где-то в углу щёлкнул выключатель кофемашины, и воздух наполнился слабым запахом жжёных зёрен.

Первым нарушил молчание Гонсалес:

— Победителей нет.

— Ну, это справедливо, — отозвался кто-то, пожав плечами.

Все молча кивнули. Ни один из участников пари не предсказал такого поворота. Платонов не просто ударил по «Валлианту» — он выставил их как преступный синдикат, а Ботокс превратил в символ их «чёрной кассы».

— Но сработает ли это? — осторожно спросил трейдер у стены. — Или всё же перебор?

Вопрос повис в воздухе, а Гонсалес, не спеша сделать глоток кофе, вдруг улыбнулся.

— Двадцать тысяч долларов, — сказал он тихо.

В зале пронеслось шёпотом:

— Не может быть…

— Новый раунд, — добавил Гонсалес.

И в ту же секунду глаза сотрудников засверкали азартом. В воздухе запахло не только кофе, но и предвкушением новой игры. Пари начиналось снова.

Общественная реакция на выступление Сергея Платонова оказалась неоднозначной.

— Да они просто подонки.

— Двадцать тысяч в месяц за лекарство? Это же безумие.

— Он, конечно, перегнул палку… но всё же…

Большинство сходились во мнении: наживаться на лекарствах от редких болезней — подло. Но говорили об этом как о чьей-то чужой беде. Словно дело касалось не живых людей, а далёких теней на экране.

Однако одна группа восприняла новость иначе — куда горячее. Те, кто пользовался ботоксом.

— Не думал, что компания окажется настолько гнилой.

— Всегда казалось, что они просто жадные, повышают цену ради прибыли. А выходит, людей за деньги держат? Это преступление.

— Неудивительно, что «Касатка» следил за ними.

Но и в их негодовании была доля корысти. Каждый понимал: если «Валиант» скупит ботокс, цена взлетит в шесть раз. Поэтому им хотелось одного — чтобы сделка провалилась.

Они давно возмущались: «Повышать цену на ботокс на пятьсот процентов — безнравственно!» — но их возмущение неизменно тонуло в равнодушии.

Ответ был один и тот же:

— Тогда просто не пользуйтесь.

Злость тех, кто напрямую зависел от препарата, считалась мелочной прихотью. Людям со стороны было не понять — пока Сергей Платонов не подбросил в это костер недовольства горючего.

Горючего под названием «идея».

Когда раздражение получает оправдание, оно превращается в гнев. А идея, которую дал Платонов, придала этому гневу моральный облик.

Голоса пользователей ботокса зазвучали громче, резче, увереннее:

— Такую компанию нельзя отпускать безнаказанной! Нужно действовать!

— Молчали, когда они купили лекарство от болезни Вильсона — ведь не мы больные.

— Молчали, когда добрались до ботокса — ведь не мы пользователи.

— Если так пойдёт и дальше, ботокс станет новым «кровавым бриллиантом»!

Прежде им не было дела до тех, кто страдал от редких болезней. В лучшем случае говорили: «Жаль людей», — и шли дальше. Но теперь всё изменилось.

«Валиант» нужно было остановить. Во имя больных — и, если честно, ради собственного кошелька.

— «Валиант» наживается на человеческих жизнях!