Гийом заговорщицки улыбнулся Иветт и Николь, подружки всё поняли мгновенно. Сразу как Иветт вышла из-за ширмы, девочки ухватили Жюльетт за руки. И от такого нахальства она очнулась, только когда все уже стояли в зелёной арке-выходе на улицу.

– Ну и наглость, – улыбнулась Жюльетт. – Похитили приличную девушку… – она вздохнула. – Увы, сослаться на незнакомцев не выйдет, отец вас заприметил, Гийом, ещё на вокзале. Сначала меня пытал, кто это мне помогает, потом сам выяснил. И вообще хотя и заочно, он о вас высокого мнения. Так что пошли уж. Предупреждаю – с лучшим в городе мороженым вы сами напросились, – и она ещё раз улыбнулась, но уже немного хищно.

Лучшим местом оказался небольшой ресторанчик, выходивший на широкий тротуар, вдоль которого росли густые каштаны, а под ними расставлено множество белых мраморных столиков. Мороженое здесь давали и в самом деле самое разное. Просто белый пломбир и с яблоками, с апельсинами и вишней, со вкусами разных экзотических заморских фруктов. Всё хотелось перепробовать, сменяя шарики мороженого горячим шоколадом и обратно. Так что просидели они несколько часов, заодно пережидая обеденное пекло. После чего отправились сначала гулять по улицам города, дальше хотели всего-то довести Иветт до дома и познакомить её отца с Николь, но остались на ужин. Потом отвели домой Николь и чуть не застряли в доме у Дюмушелей. Гийом вежливо отказался от повторного ужина, но его и Жюльетт всё же уговорили выпить по бокалу вина за знакомство. А за хорошей беседой время летит быстро.

В итоге провожал Жюльетт до дома Гийом, уже когда вечер облёк город своей загадочной пеленой, мягко спутав и притушив дневные краски. На пустеющие улицы легла мягкая тишина, жёлто-красные огни фонарей и окон ласково загорались в нарастающих сумерках. И хотелось так идти, размеренно и спокойно идти под руку с Жюльетт не останавливаясь, вечно… Потому, когда они всё-таки добрались, душу кольнуло непонятное разочарование.

– Спасибо. Вы исполнили своё обещание просто чудесно. И не пропадайте больше, хорошо? – неожиданно для Гийома и видимо для себя тоже, девушка поцеловала его в щёку, заметно даже в сумерках густо покраснев. – До свидания, – юркнула в калитку и торопливо зашагала по дорожке к дому.

Гийом проводил её взглядом, а потом не торопясь пошёл к себе. Давно у него не было такого замечательного выходного, после которого на душе легко и светло, а тело чуть ломит от приятной усталости. И от этого внутри трепыхался непонятный, тёплый и уютный огонёк.

День прямо с утра пошёл наперекосяк. Первую неделю сентября было сухо, а именно сегодня забарабанил дождь. Это, наверное, приятно – шуршат капли по листьям, а ты сидишь в уютной гостиной, потягиваешь вино и молча ловишь ушами и душою чуть хрипловатый и строптивый стук дождя по камням дорожки к дому и по карнизам. Неторопливо перебираешь события дней прошедших, думаешь о планах на будущее… Но не тогда, когда тебе надо бежать на работу, а ковёр ты вчера забыл на улице. Так-то на ковёр обычно ставят простенький амулет, который питается тоже от сильфов и отгоняет капли, вот только работает он лишь в полёте. Сейчас же ковёр вымок до нитки, и пока не высохнет – сильфы просто не проснутся, они не любят соседство с элементом воды. Пришлось заносить ковёр в дом, а самому бежать по лужам и под зонтиком.

В здании Управления было тепло и сухо. Стоило переступить порог, как по телу разливалась приятная истома, а со стороны кафе приятно пахло чем-то вкусным – туда Гийом и отправился первым делом, ибо из-за конфуза с ковром позавтракать не успел. Заказы выдавала вечно хмурая и всем недовольная полненькая женщина-повариха, но готовила она превосходно, за это прощали всё, включая трудный характер. Можно было сесть и поесть прямо там, в кафе, вдоль столешницы из тёмного дерева, куда подавали заказ, выстроились на узорных чугунных ножках ряд стульев без спинок. Или, если не хочешь ни с кем общаться, можно устроиться за одним из высоких столиков на таком же узорном чугунном пьедестале: их штук пять возвышалось в противоположном углу кафе, пускай тогда придётся есть стоя. Гийом решил, что удобнее всего будет на рабочем месте, поэтому заказал горячего кофе, несколько пирожков и сладкую булочку с изюмом, и отправился к себе. Однако спокойно сесть и поесть не вышло, ибо в кабинете Гийома встретил задумчивый коллега, следователь Бенуа.

– Доброе утро, месье Лефевр. Не могли бы вы мне помочь? Нужно ваше знание норм и зон ответственности, к кому обратиться. Вот, посмотрите, чего мне сегодня с утра передали.

Гийом мысленно тяжко вздохнул. Репутацию дотошного человека, который хорошо знаком с малоизвестными казусами и крючкотворством, он довольно случайно приобрёл месяц назад. Тогда на границе города непонятные бродяги обворовали фургончик мясника. Ущерб выходил не самый большой, пропало всего-то несколько плохих кусков, которые отказалась брать столовая Жосселеновских заводов, да пара старых ножей и щербатый вусмерть тупой топорик для рубки мяса. Мясник подал заявление в полицию. Дело по части поиска виновных явно абсолютно бесперспективное, но отчётность портит. Потому следователь, недолго думая, спихнул его жандармам. Мол, поскольку мясник проживает за пределами города, а непонятные бродяги тоже бежали из Флорана, то и искать их должны жандармы в пределах округа.

Жандармы тоже понимали, что непонятных бродяг-оборванцев, которых мясник видел лишь со спины, искать бесполезно. Очень быстро дело вернули назад с пометкой, что жандармы рады бы искать – но поскольку преступление случилось во Флоране, и заявление подано во Флоране, то вести дело обязаны полицейские из города. Ну а жандармы обязательно поймают виновных, только вот если им точно скажут кого. Следователь не растерялся и попробовал спихнуть происшествие на железнодорожников. Мясник стоял около переезда и ждал, пока пройдёт поезд, зона вокруг железной дороги к городу не относится, отсюда всё случившееся – происшествие на железной дороге. Впрочем, сотрудники железной дороги тоже всё понимали, получать нагоняй за непонятных бродяг никто не хотел. Вскоре они вернули запрос, дескать, рады бы содействовать правопорядку – но они отвечают исключительно за рельсы, насыпь, вокзал. Вот если бы кража случилась, когда фургон стоял непосредственно на рельсах… А так они за кусок дороги с обеих сторон переезда ответственности не несут.

Следовательский отдел дружно загрустил, ибо хотя и выходило, что злосчастные три метра переезда возле железнодорожных путей вообще никому не принадлежат. Но заявление-то подано во Флоране! И выговор за нераскрытую кражу получат именно они… В этот момент к делу и подключился Гийом. Посидев с нормами и сводами, а также посчитав расстояние от завода, Гийом подвёл всё к тому, что раз мясника обокрали неподалёку от территории заводов, ехал потерпевший с завода и вдобавок стянули предметы, подходящие под определение холодного оружия, то вся ситуация – это возможное покушение на безопасность заводов. И предложил отдать дело тамошней службе охраны. Коллеги согласились от отчаяния, так как были уверены, что и на заводе дураков нет.

Однако Гийом ситуацию понимал лучше, поскольку немало был наслышан про Жосселеновские заводы от Жан-Пьера, куда того за лето приглашали несколько раз. Там проводили опыты с новыми котлами, а в случае аварии час, пока хирург едет от дома до завода, может стать для раненых смертельным. Служба охраны на заводе маялась бездельем, а ещё опасалась, как бы не получить выговор: неужели на таком большом предприятии не случается ничего серьёзнее, чем пьяная драка двух рабочих, каким-то образом сумевших пронести на территорию алкоголь? За дело о покушении на безопасность заводская охрана ухватилась руками и ногами. Им плевать было на поиск бродяг, главное – предотвращена попытка диверсии с применением старого мясницкого топорика. Мясник потом даже отдельно зашёл Гийома поблагодарить: чтобы дело точно прошло как покушение на имущество и территорию завода, у мясника задним числом мясо выкупили как вырезку мраморной говядины, а топорик и старые ножи оплатили, будто они новые и из лучшей стали.