– Действительно, здорово, – аж захлопала от восторга Жюльетт. – Но это когда ты объяснил, всё просто. А со стороны действительно выглядело, что ты Ксавье насквозь видишь. Йоланду жалко, чего она в нём нашла? Он её ревностью последнее время замучил, она даже как приехали – думала себе отдельно комнату попросить.

– Не знаю, у Ксавье характер... всегда был сложный. А ещё теперь из-за этого как вернёмся, все на меня насядут, – помрачнел Гийом. – Ты у нас всеведущий сыщик, вот и ищи, пока все тут и не могут уехать.

– Что искать? – осторожно поинтересовалась Жюльетт. – Это было у Клариссы? Или это секрет?

– Да не особо уже, видимо, – вздохнул Гийом. – У Клариссы лежали некоторые бумаги, которые мы и обсуждали на семейном совете. И готов поспорить – они пропали. Проблема в том, что красть их просто некому.

Договорить не вышло, потому что они как раз пришли. Вода поднялась и в ручье, неслась мутным потоком почти на уровне моста, а ещё сразу у ворот стоял невзрачный мужичок в потрёпанном пальто. И переступать границу замка он с чего-то не стал. Так и стоял на самом конце моста и ждал. Увидев Гийома и явно не зная хозяина замка в лицо, он поклонился, а потом начал:

– Месье, там река, месье, мост сломало, месье. Ой, беда, месье.

– Не страшно, в деревне уже всё знают. Ормюр подготовит вам место переночевать, пока восстанавливают мост.

– Так это, не надо месье. Я при инструменте месье, – мужичок опять поклонился. – У меня там и спать есть, и очаг горяченького себе сделать похлебать. Мне нельзя без присмотра месье, я там смотреть должен, месье. Так я пойду, месье? Я только про мост доложить.

– Идите, – вздохнул Гийом.

Объяснять мужичку, что, пока не починят мост, воровать его инструмент просто некому, было бессмысленно. Если он хочет ютиться в своей каморке и перебиваться непонятно как сготовленным обедом – его право.

Когда они с Жюльетт отошли от ворот обратно в сторону дома, Гийом всё-таки решил закончить объяснения, чтобы девушка понимала ситуацию.

– В общем, давай, раз уж начал, то расскажу.

– Хорошо.

– Дело в том, что во время ремонта Луи отыскал один семейный документ. Для истории нашей семьи он имеет ценность, для всех остальных это весьма любопытная историческая находка, но не более. Тем не менее новость о находке могла на какое-то время сильно подстегнуть интерес к семье Лефевров. Это затронуло бы все ветви клана, потому Луи и собрал большой семейный совет. В итоге мы решили, что лишнее внимание, по крайней мере сейчас, нам не нужно. Хватит и одних новостей про картинную галерею.

– Да, ты говорил, что ваша семья не любит шума, ещё со времён твоего деда, – с серьёзным видом кивнула Жюльетт.

Дальше пришлось ненадолго прерваться – они как раз добрались обратно до всё той же большой лужи, и опять девушку через неё пришлось переносить.

– Ты права. И отсюда вопрос, кому понадобилось красть документы, да ещё таким откровенно криминальным способом? Ведь когда найдут, ему запросто вменят покушение на убийство, Кларисса будет в ярости, а Луи и остальные её поддержат. Члены нашей семьи? Исключено, большой семейный совет принял решение, и все его будут соблюдать. Тут и то, что в каждого из нас с детства вбивают, дескать, мы можем спорить, но для остального мира семья едина. И то, что нарушителя решения просто сожрут, от него откажутся все родственники. Эвелина и её мать? Смешно, это люди, которые верны графу едва ли не сильнее, чем сам граф. Ормюр и его брат? Даже если забыть, что они наконец-то нашли себе место, где можно жить, а у Ормюра и Эвелины к лету свадьба намечается...

– А почему именно летом? – удивилась Жюльетт, остановилась и недоверчиво посмотрела на Гийома. – Почему не сейчас?

– Потому что, хотя северян и поругивают якобы за распущенность нравов по нашим меркам, на деле они там у себя поборники традиций куда жёстче нашего. Суровый климат ошибок не прощает, вот прежде чем свататься, парень и девушка полгода обязаны пожить рядом, притереться и понять, смогут они ужиться вместе или нет. Не думаю, что Ормюр отступится от обычая, да и Эвелина не торопит. Но неофициально благословение и от матери, и от Луи оба уже получили. Так вот, даже если опустить это, именно Саид и Ормюр эти документы и нашли. Причём никто про тайник не знал, если бы не глазомер Саида, который обратил внимание на несовпадение толщины двух стен одной комнаты – ещё лет сто могли не найти. Если бы они захотели документы присвоить, могли просто не отдавать Луи. Нет, они отпадают. Тогда кто? Муж Камиллы, жена Анри, ты и Йоланда. Но для вас эти документы, во-первых, бесполезны, публикация принесёт любому небольшую сумму, но гарантированно разрушит жизнь, а во-вторых, как кто-то из вас хотя бы в теории мог это сделать? До совета про документ в доме знали три человека. После бумаги были у Луи, лишь позже их забрала Кларисса. Хорошо, кто-то из нас после совета проболтался... Всё равно слишком маленький промежуток времени, чтобы узнать, что документы не положили в сейф, а их забрала Кларисса, забраться к ней в комнату, подсыпать снотворное, а потом выкрасть документ. И никто не увидел. Учти, все гости – парами, и постоянно на виду у супруга.

– Ты профессионал, всех подозреваешь, – с ноткой ехидства сказала Жюльетт. – Даже меня. Но ведь документы пропали, значит, должен быть виновник.

– Должен, но его нет, – вздохнул Гийом. – А на меня сейчас всё равно поиски повесят, и придётся искать.

Когда Гийом и Жюльетт вошли в гостиную, Клариссу уже унесли в одну из запасных комнат. Ушли мать и дочь Севиньи, надо было и заниматься завтраком, и кому-то присматривать за больной. Зато у остальных ссора была в самом разгаре. Судя по коту, устроившемуся на руках у Камиллы, запалившей костёр искрой опять стали гонки двух лохматых хулиганов, но и про исчезнувшие документы все уже были в курсе.

– Это своего кота можешь запереть в клетке. А собаке надо разминать лапы. Твоя толстая скотина и так везде носится, везде залезает и всё роняет.

– Апельсинка очень воспитанный кот! И он член нашей семьи. А скотина – это твоя противная собака, которая его постоянно провоцирует и пугает. Вчера вечером, он, бедняга, вообще сидел на столбе лестницы на второй этаж и шипел, не мог спуститься, это твоя собака его загнала наверх.

– Вообще-то это Пиф меня привёл, чтобы я твоего дурацкого кота снял, – буркнул Реналь.

Гийом же подумал, что говорил Жюльетт про внимание к деталям – а сам первый раз за два дня узнал кличку собаки.

– Комната Клариссы недалеко от лестницы, – тут же прикинул муж Камиллы. – Месье Реналь, вы случайно ничего не услышали? Может быть, какой-то шум?

– Да там имперский боевой мамонт пройдёт – ничего не услышал бы, – поморщился Реналь. – Ксавье опять скандалил. И опять в своём репертуаре.

– Действительно, месье Ксавье, – мягко сказала жена Анри. – Ваша ревность и постоянные угрозы рукоприкладства в отношении мадемуазель Йоланды являются просто неподобающими. Мадемуазель Йоланда, надеюсь, он на самом деле вас ни разу не тронул?

– Не вам меня учить, – взъярился Ксавье. – Кто бы говорил, моралисты с двойной моралью. Ты, Анри, в лицо Луи улыбаешься и говоришь «хватит враждовать», а сам его решил подставить? Подарил в галерею подделку, а на открытии скандал устроишь?

Анри переменился в лице и процедил:

– Ну знаешь, Ксавье, от тебя я такого не ожидал. Я знал, что ты хам и скотина, готовый поднять руку на женщину, но такую клевету от тебя слышу первый раз. Хорошо, я учту.

– Ах, клевета? Да Гийома спроси. Сам слышал, как он со своей Жюльетт про это говорил.

– Извини, Анри. И сразу скажу при всех, считаю – ты не виноват. Вчера, когда Луи показывал твой подарок, у нас действительно появилось обоснованное подозрение, что тебе продали очень качественную подделку. Жюльетт знает, потому что именно она первая засомневалась, дальше подключился я. Но подделка и впрямь на очень высоком уровне. Если бы не одна случайно выдавшая их мелочь – никто ничего не заметил бы.