– Вы настоящий сыщик, месье Гийом, – потрясённо за всех сказал муж Клариссы.

В это время кот, сообразив, что сейчас ему за раскрытые хулиганства от хозяйки влетит и серьёзно, с басистым мявом вырвался, спрыгнул на пол и стремглав кинулся прочь из комнаты и куда-то на улицу. Все в гостиной не сговариваясь заливисто расхохотались.

Обратно Гийом и Жюльетт поехали вместе с Реналем и Йоландой. Раз уж Реналь явно настроен настолько серьёзно и практически уговорил Йоланду выйти за него замуж, то пора ему бросать свою жизнь перекати-поля с организацией разных предприятий. Ну или, по крайней мере, нужен партнёр, который сможет подхватить начинание, когда Реналь всё запустил и интерес остыл. Подходящих кандидатов имелось сразу два – месье Дюмушель и Ульрик, старший брат Жюльетт. Правда, сразу напрямую Гийом про это говорить не стал, а рассказал, что Жюльетт, вообще-то, самая известная во Флоране модельер платьев на самые разные случаи: от повседневных забот до светских приёмов. И намекнул, что прежде чем с Йоландой ехать к родителям знакомиться – хорошо бы девушку нормально приодеть.

Ещё одним результатом обратной дороги стало то, что на первом же километре Гийом выгнал Реналя на пассажирское сиденье и грозно сказал:

– Так. Приедем во Флоран, закажешь себе очки, и за руль чтобы только в очках. Пока ты один – это было твоё дело, но Йоландой я рисковать тебе не дам. Дома как хочешь, а вот управлять ковром или мобилем, будь добр, в очках и не надейся на систему безопасности.

– Хорошо. Ты прав. Не подумал, – покладисто согласился Реналь.

Гийом же молча подобрал упавшую челюсть. Зная нелюбовь родственника к очкам, он был уверен – придётся спорить и убеждать.

Из старого замка выехали сразу, как рабочие закончили ремонт моста, но поскольку была вторая половина дня, всё же пришлось сделать промежуточную остановку с ночёвкой в Реффювее. Впрочем, так вышло и к лучшему. В городе имелись хорошие лавки, где Жюльетт смогла купить нужные швейные принадлежности и хотя бы наспех подогнать на Йоланду одно из своих запасных платьев. Когда девушки вышли из комнаты-примерочной, Гийом удивлённо присвистнул, а Реналь аж задохнулся от восторга. Йоланда и до этого была хороша, но профессионализм и талант Жюльетт по части подбора одежды сделал эту красоту ещё эффектнее. Изумрудное платье в сочетании с подаренными Реналем серьгами и небольшим кулоном просто идеально подчёркивали молочную кожу, правильные черты и густую волну чёрных волос. Реналь, ничуть не стесняясь посторонних, привлёк девушку себе и поцеловал. Гийом же подумал, что глядя, как сияет Йоланда, остаётся порадоваться, что такое сокровище досталось Реналю, и он его не упустит. А Ксавье как был самовлюблённый дурак, таким и остался.

Из Реффювея выехали, когда раннее утро только ещё начинало просыпаться, потягивалось, а полёгшая за ночь, седая от росы трава потихоньку выпрямлялась, скатывая по усам тяжёлые капли. Дальше за окном машины леса сменялись полями, а те, в свою очередь, сёлами, и все они километр за километром заглядывали в лобовое стекло, чтобы вскоре остаться позади. Ехать старались не задерживаясь, и всё равно добрались во Флоран лишь к вечеру, когда сизые сумерки уже закутывали в серо-розовый плащ заката чёрные силуэты домов. Девушек высадили у дома Жюльетт: со вздохом Реналь признал, что требуется соблюдать общественные нормы. Пока они хотя бы не познакомились с родителями Йоланды, а он не попросил у них руки дочери, им лучше ночевать по отдельности. При этом сразу отправиться домой к Гийому не удалось: пусть о задержке из-за рухнувшего моста по зеркальной связи предупредили, родители Жюльетт хотели не короткого сообщения, а полноценного рассказа о поездке. Да и Пиф категорично настаивал – ему после целого дня в машине требуется размять лапы. Пришлось зайти на ужин – зато Гийом смог переброситься несколькими словами с Ульриком Дюраном и порекомендовать ему обсудить завтра свою фабрику с Реналем: тот большой специалист по разным новым и нестандартным производствам. Тем более Йоланде год доучиваться в Университете Бастони, а значит, поселятся они с Реналем тоже в Бастони. Разговором Гийом остался доволен, ибо взгляд Ульрика аж загорелся – оказывается, про Реналя он кое-что лестное слышал и сам.

Дальше стало совсем поздно, пришлось расстаться, перед домом Гийома локомобиль замер вообще уже в полной темноте. Пиф выскочил первым, и тут же побежал осматривать территорию вокруг дома, которую сразу признал своей вотчиной. Реналь неторопливо вылез из машины вслед за собакой и задумчиво сказал:

– Странное ощущение. Я не был у вас здесь в гостях сколько? Пятнадцать лет, но словно ничего не изменилось. И одновременно я даже на секунду не забуду, что прошло столько лет, потому что дом вроде такой же – но другой.

– Поверь, у меня точно такое же ощущение было, когда я приехал.

Утро опять выдалось туманным, молочный кисель скапливался на улице и конопатил «щели» между домами, снежными шапками цеплялся за крыши, пах росой и мокрой травой. Гийом, выглянув на улицу, вздохнул и сказал:

– Из столицы уехал – и как будто утащил туман с собой. Раньше, как мне помнится, так часто здесь туман не висел.

– Вряд ли, просто тебя память подводит. Но ехать в такой туман на машине не стоит. Тут вроде бы до Дюранов недалеко?

– Да. Я тебя до них провожу, чтобы ты не заблудился, а потом сразу бегу на службу. Там меня потеряли, наверное.

На работу Гийом чуть не опоздал. Привык уже передвигаться по городу на ковре. Теперь же на какое-то время придётся все расчёты вести, исходя только из собственных ног. Коллеги встретили его добродушным подтруниванием:

– Доброе утро, месье Лефевр. Судя по всему, по работе соскучились?

– На службу бегом как на праздник.

– И как незапланированный отпуск на природе, коллега?

– Сначала было хорошо, – добродушно ответил Гийом. – Вот последние пару дней – уже не очень. Мой кузен, у которого мы гостили, не рассчитывал, что внезапное наводнение смоет мост, а такая орава гостей задержится так надолго. Деревня-то осталась на той стороне реки, а ехать в другую подальше – туда дорогу тоже смыло. Так что если вы готовы питаться кашей на воде без молока, а к ней сыр и колбаса без хлеба, то отдых на природе будет прекрасен.

Все рассмеялись, дальше следователь Бенуа сказал уже серьёзно:

– К сожалению, вам всё равно эти дни делать было нечего. Текучку мы подхватили, а ваш информатор, увы, на связь не выходил.

Гийом кивнул, мысленно досадуя: похоже, и Ригур Андре ничего не отыскал. В этот момент к следователям заглянул дежурный по зданию и растерянно, но с нотками воодушевления сказал:

– Следователь Лефевр, к вам с Заводов. Говорят, по делу Костье. Вы его ведёте, вот вам и хотят передать свидетеля какого-то.

Гийом переглянулся с коллегами, и один из них ему сказал:

– Знаете, месье Лефевр... Я не верю в такие совпадения.

– Я тоже. Ведь пока меня нет во Флоране, обязательно кто-то другой это дело ведёт. А тут как специально... Самый молодой в отделе, сразу после отдыха – и нашли свидетеля? Я поставлю встречу на запись, а как вернусь, если вы не против, все вместе прослушаем. Вот буквально зудит, что дело нечисто.

– Будем ждать, коллега.

Обстановка комнаты для допросов специально такова, чтобы сразу надавить на постороннего, показать ему, мол, главный тут оперативник или следователь. Первым зашёл угрюмый тёмно-русый паренёк лет девятнадцати, следом – незнакомый мужчина с нашивкой службы охраны заводов на одежде. Причём если парень явно в смутных чувствах и без того, что окружающая полицейская обстановка давит, то у мужика вид загадочный и самодовольный. Причём ведёт он парня за руку, ухватив повыше локтя. Так держат не по-дружески, а задержанного, когда есть основания допускать, что тот убежит или будет сопротивляться. Однако парень едва вошёл – замер перед столом Гийома не шелохнувшись, зато мужик тут же как бы вскользь бросил: