– Вот, доигрался.

Но в его словах не ощущалось искренности, он просто продолжает свою роль, начатую раньше.

– С вами говорит младший следователь Лефевр. Назовите своё имя, адрес проживания и род занятий.

– Я – Леонар Дюбе, старший сегодняшней дежурной смены охраны на заводе. А вот этот – Даниэль Сен-Жак, рабочий наш. То есть ваш он уже, именно он на вашего полицейского напал.

– Месье Дюбе, садитесь, пожалуйста. И я думаю, ваш подозреваемый в состоянии сам назвать своё имя.

Охранник нехотя выпустил руку своего подопечного и дал тому сесть. Парень равнодушно сказал:

– Даниэль Сен-Жак, рабочий сталелитейного цеха. Вам же сказали.

– Мы тут обыск у него сегодня делали и у него нож нашли. Как раз тот самый, которым полицейского ударили. Один в один, я его тоже отдал, вам доставить должны.

Улику действительно доставили Гийому, хотя, по идее, обязаны передать криминалистам... Разве что именно сопровождающий охранник настоял? Нож, кстати, плохой: кусок железа с грубо приделанной деревянной ручкой, явно кое-как выточенной из обломка какого-то хозяйственного инструмента. Паршивого качества самоделка, и близко не напоминающая заточку, которой была нанесена смертельная рана.

– Ну-ка, парень, возьми нож за ручку, – предложил Гийом.

И внимательно присмотрелся. Не только паршивое качество, нож в руке у парня «ходит», еле держится. Нет, не эта рука нанесла удар – впрочем, Гийом и не сомневался. На самом деле спектакль нужен был для иного. Не зря Гийом перехватил глубокомысленно-понимающий взгляд Дюбе, по-видимому, тому казалось, что он участвует при совершении важного обличающего эксперимента.

– Добегался, – с удовлетворением снова повторил Дюбе.

– Даниэль Сен-Жак, признаёте ли вы, что найденный нож принадлежит вам? Или назовёте иную версию его появления?

– В комнате преступника под матрасом на кровати, – радостно подсказал заводской охранник.

– Месье Дюбе, допрос здесь веду я. Вам первое предупреждение, дальше я прикажу вас вывести. Не преступника, а подозреваемого. Преступником может признать лишь исключительно суд.

– Мой, чего спорить? – прозвучало с вызовом, но предназначены слова и тон явно не следователю, а охраннику.

– Сен-Жак, откуда у вас этот нож?

– Сам сделал.

– Для чего же ты его сделал?

– Надо было, и… сделал.

– Для чего же? Для нападения, для защиты? – Гийом добавил в голос сострадание.

Причём сострадание было как бы и к Даниэлю, и, возможно, к тому, кого он хотел ударить. Это вызвало на лице паренька жалкую улыбку – он неожиданно почувствовал, что его ответы и судьба хотя бы следователя и хотя бы немного, но по-настоящему интересуют.

– Это мне против Клермона нужно, если и ко мне, как к другим, сунется. Он у нас любого избить может. Как напьётся, так постоянно в драку лезет, с ним и охрана по пьяному делу связываться не хочет. А ножа он испугается.

Взгляд Дюбе на миг полыхнул дикой злобой, но так быстро, что если бы Гийом не ждал этого и специально не следил – не заметил.

– Врёшь, ты всё врёшь. Думаешь, здесь каждому твоему слову поверят? У нас на территории – сухой закон. А любого, кто спирт пронесёт и пьяным поймаем – вышвыриваем за территорию завода навсегда. Сделал… Ничего ты не мог сделать. У нас в производстве такой контроль, стружка и та под надзором.

– Да не вру я ничего, – равнодушно ответил парень. – Пять дней назад и сделал. Что я, таксу не знаю? В механической мастерской на стопарик дашь, пока там сторож бегает – в мастерской остался и выточил.

– Ах, на стопарик?! – сорвался Дюбе. – В мастерской?! Сторожу? Да я сейчас кроме обвинения в убийстве ещё и клевету навешу!

Гийом же подумал, что парень, похоже, вообще не думает или не понимает ситуации. И до этого его пытались подвести под статью, видимо, чего-то не то увидел. А сейчас за слова, что на территории завода можно купить спиртное и тем более сказанные в присутствии следователя – этого Даниэля Сен-Жака просто убьют.

– Спокойней, гражданин Дюбе, – с ледяной вежливостью в голосе сказал Гийом. Вскочивший от демонстративного негодования заводской охранник сразу остыл, сел на место. Наступила тягостная пауза. – Ваше заявление и показания приняты. Улика тоже. Подозреваемого я задержу. Вы свободны. А вы, месье Сен-Жак. остаётесь здесь. Месье Дюбе, повторяю. Вы свободны и будьте добры, покиньте нас.

Едва дверь наглухо захлопнулась, и они остались вдвоём, Гийом пристально посмотрел на безучастно сидевшего парня:

– Вот что, Даниэль, жить хочешь? Если да, то слушай меня внимательно. Два раза повторять не буду. Тебя хотят подставить под петлю. Но если не получится, то просто убьют. Отсюда, честно скажу, у тебя всего два варианта. Или я сейчас оформляю, что ты невиновен. Ты выходишь, и даже не выберешься из города, а у нас появится на руках ещё один труп как итог ограбления неизвестным лицом. Или...

– Месье следователь, – вскочил парень. – Я никого не трогал! Я правду говорю, я для защиты от Клермона его сделал!

– Сядь и успокойся. Я знаю, что ты не виноват. А теперь слушай меня внимательно и запоминай. Полиция при участии службы внутренней безопасности Жосселеновской компании ведёт расследование, кто и как поставляет спирт рабочим в обход правил. Но нам нужны не исполнители вроде этого Дюбе, а те, кто всё организовал. Понял?

– Да, – взгляд парня аж загорелся, он воспрял и плечами словно шире стал.

– Так вот. Ты что-то видел и сейчас проговорился, что заодно знаешь, как работает продажа спиртного. Поэтому тебя и решили убрать нашими руками, повесив на тебя убийство Костье. Учти, эти люди ни перед чем не остановятся. Полгода назад был свидетель, но мы ещё не знали некоторых вещей, так что парня успели зарезать. Так вот, чтобы ты остался жив, готов меня слушаться?

– Да, месье следователь. Я согласен. Чтобы этим уродам одно место прижать, я всё, как вы скажете – сделаю.

– Отлично. Тогда мы делаем вид, что я поверил в твою вину. Дальше ты пока посидишь у нас. Не в камере, не беспокойся, просто под охраной. Потом за тобой приедут из Бастони, причём обещаю, это будут люди, которым я доверяю. Понял?

– Да.

Гийом позвонил в колокольчик вызова. Удачно, что сегодня дежурил рядовой, которого проверять не надо было, Гийом точно знал – ему можно верить.

– Месье следователь. По вашему приказанию прибыл.

– Жермен, прикройте плотно дверь и слушайте меня внимательно. Вот этот молодой человек, Даниэль Сен-Жак, очень важный свидетель. Причём настолько важный, что его могут попробовать убить даже у нас в Управлении.

– Вот как... – Жермен мгновенно стал похож на собаку-волкодава, почуявшую волка.

– Сейчас мы поступаем так. Вы Даниэля отсюда выводите якобы как задержанного. И чтобы все это видели. Дальше устраиваете внизу. Естественно, не как задержанного, придумаете. Важно, чтобы рядом с ним находились постоянно самое меньшее двое, и настрого предупредить, что ни по каким письменным приказам или звонкам его никому не отдавать. Только если для передачи свидетеля группу из Бастони будет сопровождать либо лично я, либо комиссар. И никак иначе.

– Так точно. Пойдём, парень. Руку подставь, наручник застегну. И лицо, лицо постарайся сделать унылое. Ну кто с такой счастливой рожей в камеру идёт? Вот, так уже лучше.

Дальше Гийом буквально бегом помчался к комиссару.

– Здравствуйте, месье Морен.

– Доброе утро, месье Лефевр. После отдыха с новыми силами к работе? Смотрю, весь сияющий и распирает от новостей. Нашли чего-то хорошего?

– Да. Но действовать надо быстро. Нашёлся крайне важный свидетель по делу о торговле спиртным на заводах. Думаю, из-за шума после нападения на Костье его побоялись убрать обычным способом. Сейчас любой труп вызовет повышенное внимание. Постарались его сплавить нам, подделав доказательства нападения на Костье. Они же не знают, что мы уже давно за ними присматриваем. Но действовать надо быстро. Я пока паренька спрятал...

– Вы боитесь, что организатор с завода сообразит насчёт своей ошибки и попробует её исправить?