– Извините, месье Дюмушель, не понимаю.

– Ох, да, извините, увлёкся. Сейчас объясню. Моя идея следующая. Мы давно знакомы с электричеством, умеем его ловить из атмосферы и хранить, но до сих пор большая проблема – ёмкости аккумуляторов. Магические как на дирижаблях – дорого, технические слишком мелкие, на духах земли – требуется серьёзная изоляция от сильфов, иначе взаимодействие воздуха и земли мгновенно опустошит заряд. А как тогда использовать электричество, если вы не можете открыть вашу ёмкость и направить его в цель? Вы же знаете, что телефон работает на электричестве?

– Ну, да, что-то вроде слышал, – промямлил Гийом.

– Вот, то есть в принципе-то проблема решена. Телефон работает по проводам, ток из аккумуляторной банки выходит через специальные фильтры. А дальше инженерная мысль у нас словно ослепла. Почему бы и в других системах не применить провода? Я назвал мою идею «неодушевлённый сторож». Вдоль окон и дверей идёт обычный медный провод в изоляции, который начинается и заканчивается на аккумуляторе электричества. Ток будет течь по замкнутой линии, его хватит надолго. А на окнах и дверях ставятся магические устройства, которые разрывают цепь, если дверь или окно открыто. Как только цепь разомкнута, устройство подаёт сигнал тревоги в полицию. Это можно сделать через зеркального духа. Если он не передаёт всё время разные сообщение, а просто обходит пустые зеркала и должен знать одну единственную очень короткую фразу на запуск тревоги, то на одного духа я уже рассчитал, можно нагрузить полсотни зеркал и больше. Есть и другие способы. В полиции стоит план улицы, на котором в случае тревоги как-то появляется сигнал: в дом забрались посторонние. Любопытно?

– Весьма, – заинтересовался Гийом. – Если позволите, приведу случай из практики. Лет десять назад орудовала шайка, которая грабила дома, а потом ехала на поезде в соседний город раньше, чем хозяева вернутся с работы. А как вы определите, что это именно воры?

– Я продумал несколько вариантов. Это может быть какой-то код, вариант подороже – ключ, завязанный на ауру владельца. Он выходит из дома, запускает сторожа и предупреждает полицию, что уехал. Скорее всего, потом мы и этот процесс автоматизируем, у меня есть идеи. Возвращаясь, он с помощью ключа усыпляет сторожа и предупреждает полицию, что вернулся.

– Очень оригинально. Знаете, я думаю, ваша идея будет очень востребована. А какой помощи вы хотели от меня?

– Спасибо, – просиял месье Дюмушель. – А помочь я вас вот что хотел попросить. Я не знаю, если честно, как и к кому обращаться в полиции. Я поговорил с соседями, они тоже заинтересовались. Мы решили попробовать поставить сторожа на домах нашей улицы. Но я боюсь, как бы не натолкнуться на какого-нибудь ретрограда, ведь нужно разрешение, нужно поставить сигнальный стенд, и чтобы кто-то следил. А вы, как я слышал, имеете блестящую репутацию, вдобавок недавно из столицы и потому сторонник прогресса. Вот я и хотел вас попросить подсказать, к кому обращаться и походатайствовать за меня.

– Вы зря думаете, что здесь живут отсталые от прогресса люди, – рассмеялся Гийом. – Думаю, вашу идею оценят. И я вас с удовольствием поддержу. А ещё, мой совет: поговорите на эту тему с мэром. Он старается Флоран сделать самым прогрессивным и лучшим городом, так что вполне заинтересуется новинкой. Может быть, даже согласится опробовать её на каких-то городских зданиях. Особенно если вы намекнёте, что как у вас дело пойдёт на лад, вы не в Бастонь переберётесь, а производство откроете прямо в городе. На этом он точно не устоит.

– Спасибо…

Тут в кабинет заглянула мадам Дюмушель.

– Роже, вы закончили? Если да, хватит морить гостей голодом, всё уже на столе и остывает.

– Да. Пойдёмте, месье Лефевр. Заодно девочек позовём.

Иветт, которая в столице как дочь отца-профессора была намного ближе к тому слою общества, куда семья Дюмушель только-только вошла, явно просветила Николь, что является пусть неписанными, но нормами и правилами, а что лишь способом пускать в глаза пыль. Когда Гийом и глава семьи заглянули к девочкам, Николь уже сменила вычурное парадное платье на «матроску», разве что полоски были красно-белые. Свежеиспечённых подружек от макета дирижабля удалось оторвать с трудом, и даже за столом они несколько раз пытались продолжить обсуждение. Виновато смолкали под осуждающим взором мадам Дюмушель – за едой я глух и нем, утыкаясь в тарелку, но только чтобы через несколько минут попробовать снова.

И вообще было заметно, что с мужем Абели Дюмушель не спорит, но полного одобрения увлечение дочери неженскими делами у неё отклика не находит. И сейчас она разрывается между двумя крайностями. С одной стороны, очень радует – дочка на новом месте сразу нашла подружку, причём из того круга общения, который ей теперь по статусу. А с другой – стоит этим двум девчонкам закончить завтрак, как обе убегут обратно чертить и строгать: что совсем не подходит для молодых леди. Поэтому сразу после завтрака Гийом сославшись на необходимость забрать из ремонта платье Иветт, попрощался, при этом уговорил родителей отпустить Николь с ними. Мол, и прогуляется по хорошей погоде, и город ей покажут, и месье Дюссо представят, чтобы девочки могли спокойно ходить друг к другу в гости.

Солнце давно уже разогнало утреннюю дымку, сменив её прозрачной лазурью дня. Повсюду сиянье красок и звучит настоящая мелодия из летнего света. Льётся аромат цветов – в этом квартале жили семьи, которые могли себе позволить садовника и круглогодичный уход за садом, потому несмотря на жару возле каждого дома клумбы рябили от роз, хризантем, гортензий, астр и прочих цветов, названий которых Гийом не знал. Поначалу шагалось легко, но уже через пару кварталов жара понемногу начала ощущаться, хотя до полудня было ещё далеко. Так что все трое прибавили шаг, надеясь побыстрее оказаться в прохладе под крышей швейной мастерской. Или хотя бы в тени зелёной арки, которая раскинулась рядом с ней.

Дверь мастерской была не заперта, но внутри – никого. Гийом успел немного испугаться, что они слишком задержались, Жюльетт закончила работу и ушла. Но тогда почему открыто? К счастью, из глубины здания, там, где была техническая часть и проход в жилой дом, через приоткрытую внутреннюю дверь послышались лёгкие женские шаги. Но перед тем как Жюльетт появилась, все услышали её сердитый голос:

– Нет Мишель. Ну и что? Ах, ты у нас мужчина, потому тебя обязаны слушаться? Ну вот как нос дорастёт, тогда и будешь мужчиной. А пока за старшую отец оставил меня. Понял? Нет. Я не разрешаю. Хорошо, можешь рискнуть. Я отцу так и скажу, что я категорически запретила, но ты всё равно сделал. Да? А вот это будет уже твоя проблема.

Дальше опять послышались шаги, причём девушка явно разозлилась, так как шла она теперь раздражённо-быстрее. Хлопнула дверью, лицо Жюльетт раскраснелось.

– Ага, вот и вы. Задерживаетесь, мы, вообще-то, уже в это время не работаем. Специально вас дождалась, – дальше она взяла себя в руки, и ей явно стало совестно за своё грубое поведение. – Извините. Это мой младший брат, у него начался подростковый возраст, и он последнее время буквально всех изводит. Родителей, меня. Сейчас родители и старший брат на неделю в Бастонь уехали, так он совсем от рук отбился. Ваше платье готово. Там, за ширмой. Можно переодеваться.

– Здравствуйте, мадемуазель Дюран, – невозмутимо первой за всех сказала Николь.

– Ой, здравствуй. Извините… – теперь Жюльетт порозовела уже от смущения на свою пусть случайную, но невоспитанность. Действительно, вторую-то девочку она сегодня ещё не встречала.

– А мы к вам, Жюльетт, не только за платьем. Вы же всё, сегодня свободны?

– Да. А что?

– Тогда я хочу исполнить своё обещание, и в компании вот этих двух юных особ приглашаю вас на мороженое. И отказ не принимается. Мы все приезжие, а вы знаете город лучше всех и покажете нам, где тут самое лучшее мороженое.