Именно торговыми делами объяснил свою кочевую жизнь и постоянные отлучки Лель. Он же рассказывал, что у них имелся и второй «купец со своими людьми», видимо, тот самый, который сейчас отдавал приказы разбойникам.

Наконец нас доставили в лагерь. Здесь все было как раньше. Под высокой скалой, укрытой широкими кронами деревьев, стояло около двух десятков палаток, а на поляне неподалеку было привязано несколько лошадей. В воздухе плыл легкий запах дыма, звучали громкие голоса; судя по возгласам, люди Леля вернулись к походным кострам и собирались отметить удачное окончание преследования.

Не выдержав, я тихо заплакала.

— Все хорошо, Фиалочка… Все наладится… — печально вздохнул эльф. Мы по-прежнему лежали связанными: я плакала, скрыв лицо, а ладонь Лорма, который лежал позади меня, словно поддерживая, лежала на моем плече.

Я в отчаянии покачала головой:

— Нет, не наладится. Я два года его ждала, потом защищала перед братом, который с первого мгновения стал подозревать Леля в чем-то плохом. Я оставила брата, наш отряд и ушла из пещеры, едва Лель явился за мной… Я предала всех!.. Зачем⁈ Нет, больше ничего и никогда не наладится! Это все…

Эльф вновь вздохнул:

— Так не бывает. Я знаю, о чем говорю, полтора века позади. Через неделю боль отпустит, останется только грусть, через месяц отойдет и она, а за этим придет понимание, что все получилось как надо.

Моего ответа Лорм не дождался. Я просто промолчала, переживая испытанное потрясение заново. Кто бы мог подумать! Лель промышлял разбоем, а я его героем считала!

Эльф, исподтишка поглядывал на мои молчаливые страдания, но с успокоениями больше не лез, только спросил:

— Очень близкий друг?

Я покачала головой, это можно было понять как да, и как нет.

Немного помолчав, эльф добавил:

— Признаться, сначала я решил, что вы связаны с разбойниками, Фиалочка.

— Оказалось, что на самом деле связана… — Горячие слезы вновь брызнули из глаз.

— Нет, я так подумал, когда остановился, чтобы подобрать вас.

Я на миг отвлеклась, пытаясь понять, о чем он, потом горестно покачала головой:

— А что еще вам осталось думать? — проглотив комок боли, я хрипло добавила, — получается, я своего жениха на самом деле ни капли не знала. А для вас я и вовсе случайная попутчица…

Эльф только с сочувствием вздохнул.

Погода портилась. Становилось все холодней. Нас напоили, да так и оставили на возке под охраной троих бандитов. Но чуть позже по долине, словно гигантские щупальца воздушного осьминога, поползли клочья густого осеннего тумана. Стало невыносимо холодно. Я застонала, пытаясь пошевелить головой. Шея горела, словно в огне, жгло от боли запястья и щиколотки — за руки и ноги нас приковали к повозке. Охранники развели костер и завалились спать, невзирая на приказы «купца». Хотя нам разницы не было, отсюда не выбраться, мы связаны и прикованы. Я не могла помочь ни себе, ни эльфу. Это была ужасная бессонная ночь.

Когда рассвело, кто-то отдал приказ, и несколько возков вместе с пленными тронулись в путь. Я напряженно осматривалась, изо всех сил напрягая измученную шею. Сердце колотилось, пальцы дрожали, не расслабишься. За нашей повозкой ехали еще три, полные пленниками.

Лорм незаметно придвинулся и, наклонив голову в мою сторону, тихо произнес:

— Мы двигаемся к морю… — возок качнуло и Лорма, еще сильнее придвинуло ко мне. — Чтобы мы не увидели где их пристань, они используют порковский порошок. Главное, его не вдыхать! — неразборчиво шепнул он, — … изобразить крепкий сон.

— Я поняла, — протянула я, стиснув зубы, чтобы не стонать от боли. Проклятая тряска, из-за нее по затекшему за ночь телу огнем растекалась нестерпимая боль.

Один из охранников заметив, что мы переговариваемся, грубо толкнул эльфа к краю возка, чтобы он больше не мог ко мне приблизиться.

Мне казалось, эльф все это время вел себя слишком невозмутимо. Чересчур. Он умел сражаться, я видела, однако, в момент захвата не предпринял малейшей попытки спастись, словно принял какое-то решение. Дал себя заковать и вообще… Очень странный эльф.

Жутко хотелось есть. Сейчас бы тетушкиных гусей… а ведь все из-за них и получилось!

Едва я засобиралась в Лазурь, тетушка вдруг разволновалась, а позже под моим нажимом, плаксиво созналась, что в тайне решила устроить мне смотрины «прекрасным парнем», а еще она задумала вручить мне в дорогу пару жирных и, — но хоть это! — уже ощипанных гусей. Я тогда с ужасом представила себе, как с двумя огромными гусями добираюсь по горным дорогам в Лазурь, и вздрогнула. Поэтому раньше, чем я должна была ехать с караваном, расцеловав еще сонную тетушку, умчалась из дома, перехватив в качестве завтрака тетушкин пирожок с рыбой.

Ну, какая я глупая! Ну и посмотрел бы на меня тот «прекрасный парень»… не обеднела бы! Ну как же!.. Меня возмутило, что все «коварно» организовывалось милой тетушкой за моей спиной! Дура, гусей надо было взять!

Мы бы с эльфом их еще в той пещерке приготовили, я знаю потрясающий рецепт мяса запеченного в яме, мне еще Мамаша* показывал. Дыма нет, огня нет, только тепло и аромат печеного мяса… Мысли о том, сколько всего вкусного можно было приготовить из гуся, согревали. Хотя из-за них есть хотелось еще сильнее.

Ох, какой спокойной и замечательной была бы моя жизнь, если бы я все сделала, как надо: выехала с караваном, приехала бы домой в хорошем настроении. Но, увы…

*Мамаша — человек, который учил подростков выживать и работать в военном отряде. Книга «Волшебство. С чего все начиналось»

Ехали весь день. Стемнело.

За размышлениями, не заметила, как нас доставили к небольшой пристани, вдоль которой горели факелы. Видимо эльф ошибся, они совсем не боялись обнаружить свое гнездо. Они вообще ничего не боялись. Здесь же на пристани состоялась сделка: разбойники передали груз пиратам. Рабов в повозках быстро расковали и по длинным тонким доскам загнали на палубу одиноко стоящего корабля.

Нас с эльфом вели связанными отдельно от остальных.

Двое разбойников с факелами протащили нас по палубе, затем вниз по лестнице, около которой пренебрежительно столкнули в раскрытое отверстие люка, с лязгом захлопнув его за нами.

— Как ты? — фамильярно спросила я, хотя раньше мы общались только на самом вежливом уровне.

— А ты?

— Ничего… удачно приземлилась, теперь сижу, радуюсь… — печально отозвалась я, незаметно потирая кое-что отбитое о доски, о чем приличные дамы не говорят. — Как твоя рана? Я знаю, о таких вещах спрашивать неприлично, но меня правда волнует, возможно ли выдержать такое путешествие и полет вниз с раненой ногой?

Он только тихо засмеялся.

Ладно, буду считать это ответом. Я пожала плечами и поползла, пытаясь в темноте нащупать стены и немного разобраться, где мы.

— Сейчас будет досмотр, — спустя какое-то время отозвался эльф. — Мы проплываем по пограничной территории приморских городов.

— Стоит попросить их о помощи?

Эльф отмахнулся.

— Гиблое дело. В приморских городках стражники и пираты — родня. Если ты вынудишь владельца судна щедрее делиться добычей со своим многочисленным семейством, такого тебе не простит. Я, конечно, ни на миг не сомневаюсь в твоем мужестве, Фиалочка, но не стоит связываться с пиратами.

Я постаралась не выдать своего раздражения. Можно подумать, я только и мечтаю с кем-нибудь «связаться!»

— Но что же делать? Так нас к поркам в лучшем виде доставят.

Лорм выдал изнуренную улыбку, его глаза были полны печали.

— Фиалочка, не бойтесь. Путь за море длинный, к концу многое изменится.

Но изменилось здесь и сразу.

Предупреждая порывы пленников, просить о помощи у стражников досматривающих корабль, пираты с грохотом открыли люк. Вглядываясь в темноту, я встала рядом с Лормом, ожидая дальнейших событий, но ничего не произошло, нас обсыпали нас порошком, и все.

Следуя предупреждению, я изобразила потерю сознания и начала падать.