— Да, — одними губами произнесла Саманта, а затем, снова всхлипнув, зашептала: — я прочитала о тайном ходе в записках Илларии и воспользовалась им. Мне казалось, так меня не смогут обнаружить. Я обходила все защитные чары, но…

— Вы всё равно встретились, — решил помочь ей Маркус. Ему было больно видеть, как трясётся его сестра, но он пока не мог понять причину столь ужасного состояния.

Саманта кивнула и зажмурилась. Слёзы совсем заволокли её глаза, тонкими струями полосуя скулы.

— Я смогла увидеть зеркало, — сдавленно проговорила она. — И оно… я… я не знаю, что это такое! — Её голос предательски сорвался.

Маркус напряжённо ждал, пытаясь унять растущую тревогу. Он не хотел ещё больше беспокоить Джэйн, она и так уже начала искать его по всему дому. Нужно было занять её чем-то, чтобы та ненароком не ворвалась в кабинет. Например, отправить на прогулку в сад…

— Оно… правда не отражает… и чем-то похоже на Врата… — Саманта с трудом выдавливала из себя короткие фразы. — И там кто-то есть… Нечто тёмное и…

Её плечи задрожали сильнее, раздался новый всхлип, и сестра спрятала плачущее лицо в руки.

— Я не хотела… Я не знала… — шептала она сквозь рыдания. — Я… всего лишь… оттолкнула её!

Дальше вырывались лишь несвязные слова, из которых почти ничего невозможно было понять.

— Ты встретилась с матушкой, — уцепился за то, что ещё успел понять Маркус. — И вы, конечно, поссорились?

Саманта кивнула, продолжая заливаться слезами. А ему не оставалось ничего, кроме как пытаться угадать, что же случилось.

— Она пыталась использовать магию против тебя?

Снова кивок.

— И ты себя только защищала?..

— Да, — судорожно выдохнула Саманта, а затем отняла от рук голову и показала залитые слезами глаза: — Это было всего лишь отталкивающее заклятье! Но это зеркало… Оно поглотило её!!!

Маркус недоуменно уставился на сестру. Что за безумие?

— Она просто исчезла! — выплюнула она, а затем забормотала скороговоркой, почти захлёбываясь от душивших её слёз. — Я пыталась туда войти следом, но оно… Оно начало говорить! И это был не голос мамы! Оно сказало, что, если я хочу её вернуть, то должна начать служить ему!

Сердце ёкнуло, и яркий сон, некогда виденный Джэйн, вновь появился перед внутренним взором. Тогда казалось, что матушка не в себе. Ведь едва ли разумный человек будет смеяться перед туманной гладью, но теперь её поведение приобретало смысл.

— И что оно попросило тебя сделать? — задал Маркус новый вопрос. Он старался не поддаваться раздираемым внутри чувствам. Ему нужен был трезвый рассудок, чтобы во всём разобраться.

— Я струсила и убежала… За дверь… Я думала, может, мама решила напугать меня. Но когда я заглянула в комнату снова… там всё заволокло чёрным дымом и… Оно сказало, что запомнило меня и найдёт!

— Не волнуйся! — Маркус резко поднялся. — Я не дам тебя в обиду! А теперь подожди меня немного…

Он быстро спустился на кухню и отыскал снотворное. Оставалось чуть меньше половины флакона, но этого должно было хватить. Вылив зелье в кружку, Маркус вернулся в кабинет.

— Тебе нужно успокоиться, — мягко сказал он и протянул снотворное.

— А вдруг оно придёт за мной во сне? — Она всё ещё была чрезмерно напугана.

— Я накрою твою комнату дополнительными защитными чарами, — пообещал он, и Саманта неохотно приняла кружку. После того, как зелье было выпито, Маркус помог сестре добраться до её спальни, а затем провозился ещё добрых полчаса, выстраивая сложную сеть из магических заклинаний.

Джэйн давно успела замерзнуть и проголодаться. Он мысленно отправил её на кухню: придётся ей довольствоваться яблоками, пока у него неотложные дела.

Цитадель встретила Маркуса холодом и звенящей тишиной. Странное ощущение, будто он очутился на кладбище не покидало его. Промерзшие полутёмные коридоры сменялись пустынными анфиладами комнат, в которых всё будто застыло, заледенело и умерло. По пути ему не встретилось даже паучка или решившей перезимовать мухи. И в то же время Маркус совершенно не чувствовал магии. Ни следа защитного заклятья или простого бытового. Если бы он никогда не был здесь прежде, то решил бы, что попал в заброшенный старый замок. Пустой и всеми забытый.

Добравшись до верхних этажей, Маркус направился к спальне матери. Дверь была не заперта. Внутри его встретила всё та же неживая обстановка. Идеально убранная кровать, кресло, развёрнутое к окну, одинокий шкаф, тулящийся в углу, мёртвый вычищенный очаг, и то самое зеркало в старинной оправе. Маркус подошёл к нему ближе, рассматривая странный узор из символов и как будто бы знакомых рун. Оно выглядело таинственным, но при этом вполне обычным. Маркус видел отражение противоположный стены, а, подойдя ближе, с минуту смотрел на самого себя. Он даже провёл пальцем по зеркальной глади, оставляя чуть заметный след. И ничего.

Задумавшись, Маркус присел у каминной решётки. Вытащив из кармана приготовленную ветошь, он прищёлкнул пальцами, вызывая магическую искру. Ветошь тут же вспыхнула и быстро занялась.

«Саларс!» — позвал Маркус, и саламандра тут же откликнулась. Её огненная мордочка появилась в пламени. Саларс внимательно огляделась. Её цепкий взгляд сразу же остановился на зеркале. Она долго и пристально его изучала, прежде чем вынесла вердикт:

«Я чувствую отголоски тьмы».

«Демоны?» — предположил Маркус, но саламандра покачала горящей головой:

«Что-то другое… очень древнее. Мне самой не доводилось такое встречать, но… память пламени помнит».

«Что ж, раз это что-то тёмное, значит, открывается кровью», — хмыкнул Маркус и вновь подошёл к зеркалу. Внимательно оглядев оправу, он заметил несколько остроконечных завитков. Маркус коснулся одного из них, и вязкое тошнотворное ощущение отозвалось в его теле, будто предупреждение. Однако оно его не остановило. Он, полоснув острым краем по пальцу, рассёк небольшую царапину. На металл упали первые капли крови, зеркальная гладь чуть помутнела, но в следующую секунду Маркуса отбросило в другой конец комнаты.

— Почему? — Он повернулся к Саларс и только затем поднялся.

«Не знаю… — Она была озадачена не меньше. — Поднеси меня ближе».

Маркус отправил к саламандре магический шар, и та, забравшись на него, подплыла к зеркалу. Зеркальная гладь стремительно стала темнеть, а внутри неё что-то зашевелилось. Саларс подлетела почти вплотную, продолжая всматриваться в клубящуюся темноту. Но стоило одной из искр её пламени случайно коснуться оправы, шар с треском лопнул, а саламандру снесло обратно к камину.

«Ты в порядке?» — Маркус подбежал к ней.

Огонь саламандры стал совсем слабым и тусклым, словно у догорающего уголька. Маркус вытащил из кармана ещё немного ветоши и поджёг её, после чего отправил разгорающуюся ткань к Саларс. Оказавшись в родной стихии, саламандра стала понемногу приходить в себя. Огненная кожа начала медленно разгораться, светлея и пульсируя. В то время как зеркало вновь вернуло себе обычный вид, словно ничего только что не происходило. Кожа Саларс, наконец, заискрилась, и её голос вновь ворвался в сознание Маркуса:

«На нём печать, — сообщила она, кидая горестный взгляд на зеркало. — Оплаченная жизнью».

— Жизнью?.. — Сердце Маркуса застыло в груди. Матушка? Но зачем!!!

«Больше я ничего сказать не могу, — печально сообщила Саларс. — Разве что подтвердить уже очевидное. Эта вещь вышла из Тёмных чертогов».

Всё внутри Маркуса болезненно сжалось, однако вместо печали в нём росла решимость:

«Тогда эту гадость стоит туда и вернуть!»

«В Тёмный чертог не попасть тому, кого коснулась божественная искра. Боюсь, тут мы бессильны», — скорбно закончила Саларс, и её пламя затрепетало, собираясь вот-вот погаснуть.

— Но мы не можем просто оставить зеркало здесь! Оно слишком опасно! — не отступал Маркус. Он хотел как можно быстрее избавиться от этой вещи. Лучше всего разбить и разбросать по мирам настолько крохотные осколки, чтобы те никому уже могли никому навредить!