— Вообще-то я не планировал… — мрачно проговорил он. — Это может быть небезопасно!

— Небезопасно превращать себя в совершенно другого человека! — с вызовом заявила Саманта. — Как знать, быть может, Иллария решилась использовать зелье как раз потому, что устала сражаться с упрямством Брэйтов.

Намёк бил по болезненным точкам. И хотя сомнения одолевали Маркуса всю ночь, посмотрев на Джэйн поутру, он вынужден был признать правоту сестры. Жажду к перевоплощениям уже следовало погасить, а то Редианы вскоре не узнают своей наследницы. Недолго думая, Маркус вызвал Джэйн в кабинет. Та пришла насупившись, явно ожидая какой-нибудь внеочередной выволочки или неприятного задания. Её мысли вновь крутились вокруг Саманты. Сестра имела неосторожность напомнить о Зимнем бале на завтраке, что, конечно же, вызвало у Джэйн волну ревности и неприятия.

«Вот ведь стерва! Наверняка, её уже пригласили, поэтому она и такая довольная! — негодовала она. — И где только этот тайный поклонник? Неужели я больше никого не интересую? Или опять про меня сочиняют слухи? Это всё дурацкие уроки, мне даже в город некогда сходить, чтобы кого-то поискать!»

— Слышал, после последнего бала вы пропустили все праздничные танцы, — издалека начал Маркус.

— К вашей радости, — буркнула Джэйн.

— А ещё на испытании вам удалось открыть Врата Земли, — проигнорировал её хамство, продолжил он.

«Как же, Земли! — мысленно фыркнула она. — Я чуть не сгорела в том пламени, и будь проклят этот мир, если то не были Врата Огня!»

— Честно говоря, наблюдая за вашими успехами, мне кажется это едва ли возможным. — Маркус нарочно придал своему лицу суровый вид. Он не особо надеялся, что Джэйн сознается, но и получить очередную грубость в ответ не ожидал:

— Чудеса случаются!

— Хотите сказать, что преодолеть испытание вам помогло чудо?

— Я не знаю, — злобно проворчала она, и Маркусу передалось её раздражённое настроение. Он глубоко вдохнул, чтобы совладать с собой, а затем усилием воли отогнал её назойливые недовольные мысли.

— Печально слышать, — Маркус постарался говорить мягче. — Признаться, я планировал преподнести вам награду за столь внушительное достижение…

Она воззрилась на него с явным недоверием.

— Вы… мне?

— Вас что-то смущает?

— Обычно мне не достаётся ничего, кроме упрёков, — вывалила она на него свою обиду. — Если ваша «награда» не сотня новых книг и дополнительных уроков, пожалуй, я бы её забрала.

— Что ж, в таком случае, будьте готовы к выходу на закате Долгой ночи…

— Вы… приглашаете меня⁈

Десять лет назад

Джэйн:

Она никак не могла поверить, что это правда. Мастер Принципиальность вдруг ни с того, ни с сего выбрал её, а не свою новую идеальную ученицу. Столь странный поступок вызывал вопросы, но Джэйн отгоняла их словно назойливых мух. Нечего портить мгновение триумфа! Да и не всё ли равно какие тому послужили причины? Главное, свершившийся факт!

— Платье и туфли я пришлю в день праздника, — сообщил мастер, предвосхищая её новые тревоги.

Джэйн недовольно поджала губы. Признаться, ей хотелось бы снова побывать у портнихи и подыскать что-то ещё более необычное, чем прошлое платье. Однако, боясь спугнуть удачу, спорить она не стала и, поблагодарив, поспешила удалиться из кабинета. Мало ли, вдруг мастеру взбредёт добавить ей работы. С него станется: ещё потом может угрожать передумать, если у неё вновь начнёт что-то долго не получаться.

Чуть ли не вприпрыжку Джэйн добежала до лестницы, где внезапно столкнулась с Самантой. Та окинула её задумчивым взглядом, а затем произнесла:

— Выглядишь чрезвычайно довольной. Произошло что-то хорошее?

Её мелодичный голос и нарочито доброжелательная манера мгновенно взбесили Джэйн. Ей постоянно виделась фальшь в милых и всегда любезных словах новой ученицы. Это было сродни очень тонкому издевательству. Никакого открытого презрения или же насмешек, но та вечно говорила с ней так, будто Джэйн маленький неразумный ребёнок.

— Не твоё дело! — буркнула она.

— О, прости. Не хотела тебя задеть. — Саманта тут же отступила и одарила Джэйн нежной извиняющей улыбкой. — Просто слышала, что скоро будет какой-то большой бал и подумала, что тебе, вероятно, подобное мероприятие придётся по вкусу. Надеюсь, тебя пригласили?

— Да! — горделиво выпятив грудь, заявила Джэйн, а затем, задрав нос к верху, хвастливо добавила: — Меня пригласил сам мастер Слайнор!

Она воззрилась на неё, ожидая реакции, но та не оправдала надежд. Саманта совсем не выглядела расстроенной, и даже более того, казалось, будто новость доставила ей удовольствие.

— Славно, — проговорила она, после чего обошла шокированную Джэйн и добавила: — Хорошо повеселиться!

Ну что за несносная девица⁈ Джэйн негодовала: Саманта буквально украла у неё победу! Ей следовало печалиться, страдать и изнывать от ревности, а не радоваться!

— Уж поверь, я своего не упущу! — хмыкнула Джэйн, желая, чтобы последнее слово осталось за ней.

Вот только едва ли её высказывание возымело какое-то действие на Саманту. Она даже не оглянулась, лишь махнула рукой на прощанье.

— Тоже мне ледовое изваяние! — проворчала Джэйн себе под нос, проводив Саманту взглядом.

Она и в самом деле её сильно раздражала, до хруста костей и зубной боли. Джэйн совершенно не понимала, как может существовать некто столь совершенный и идеальный во всех отношениях. Саманта всегда была любезна и приветлива, она не обижалась, не таила обиду и не злилась. Даже во время их поединков, та вела себя удивительно хладнокровно, никак не выражая ни страха, ни азарта. Джэйн поражала непостижимая сдержанность, присутствовавшая у той во всём: жестах, движениях и, конечно, словах.

«Но мастер всё равно выбрал меня!» — успокаивала она себя в ожидании бала. Но ликование от победы ускользало, как бы не пыталась Джэйн его удержать. Ей всё чаще овладевали сомнения. Слайнор был слишком заботлив к Саманте. Всегда внимательно её слушал и принимал идеи, будь то увлечение зельями по какой-то странной рукописной книге, или же интерес к тёмным искусствам. Но стоило Джэйн только коснуться подготовленной для Саманты книге, как её тут же отдернули, велев заняться своими уроками.

— Это несправедливо! — Она не стала скрывать своего возмущения, но бунт увенчался лишь новыми проблемами.

— Уверены, что вам это интересно? — переспросил Слайнор, а, получив от неё кивок, принёс ей целую кипу книгу. — Тогда следует начать с основ!

И так было во всём! В чём бы не пыталась она взять верх над идеальной Самантой, вечно всё выходило ей боком. Как назло, где-то в глубине зрело недоброе предчувствие, которое только усиливалось по мере приближения Долгой ночи. Неясные тревожные сны беспокоили всё чаще, в них снова была Найиль и странное зеркало, с которым та почему-то разговаривала, будто советовалась с кем-то заключённым внутри. Джэйн никак не мог разобрать слов, но, просыпаясь, подолгу приходила в себя. Страх сковывал тело, а сердце грозилось вырваться из груди.

«Дважды мне доводилось побывать на праздниках в Волшебном городе, и оба раза заканчивались появлением тёмных тварей! — зудела в сознании непрошенная мысль. — Неужели и сейчас меня ждёт нечто подобное?»

— Нет! — садясь на кровати, решительно заявляла Джэйн. — Никто больше не посмеет испортить мне танцы!

Только повторив, словно мантру, свои слова с десяток раз, она, наконец, успокаивалась. После её мысли плавно перетекали к размышлениям о платьях. Джэйн гадала, что же ей пришлёт мастер, и почему-то постоянно приходила к выводу, что тот едва ли захочет её удивить. Скорее всего её ждало нечто серебристое или чёрное, ведь именно в такие цвета был одет на прошлом балу Льюис. А уж о каком-то магическом узоре оставалось только мечтать. И Джэйн развлекала себя тем, что придумывала, как можно было бы украсить тёмные унылые платья. Перед внутренним взором мелькали то серебристые капли дождя, падающие с пояса юбки к подолу, то ночной небосвод с ярко мерцающими крупными звёздами, то таинственный туман, через который проглядывали нежные утренние цветы с блестящими каплями росы. Чем красочнее и заманчивей выходили образы, тем быстрее Джэйн погружалась в сон.