— Ты должен восстановить справедливость и имя Майэрсов!

Оставалось только понять, как это осуществить, особенно сейчас, стоя перед глазами предателя.

— Надеюсь, больше подобных потерь не случится. Я буду очень осторожен, — выдал Главе города Маркус.

— Я постараюсь тебе помочь, мой бесценный внук, — с улыбкой ответил Нэриэл и исчез так же внезапно, как и появился.

Маркус выжидающе замер. Он отслеживал магический фон и, лишь убедившись, что тот успокоился, подошёл к камину и вновь принялся ворошить потрескивающие угли. Подкинув свежих дров, Маркус помог огню разгореться, а, когда пламя стало стабильным, тихо позвал:

— Саларс! Саларс!

Пламя на его зов вспыхнуло, и в нём тут же появилась огненная голова крохотной саламандры.

«Тебя можно поздравить? Главная цель попалась на крючок?» — прошелестел в голове Маркуса хрипловато стрекочущий голосок.

«Похоже, что так и есть, осталось только понять, что теперь делать дальше…»

Двадцать три года назад

Маркус:

Сон был беспокойным и невнятным. Обрывки прошлого перемежались с настоящим, создавая путаницу. Там снова была матушка, настаивающая на мести, и вечно возражающий ей отец. Подобно ворону летал над ними и каркающе смеялся Нэриэл Брэйт, а над ним уже сгущались тучи, которые вскоре превратились в чёрную воронку, и всех стало засасывать в неё. Маркус тщетно пытался удержаться за ветку ивы, но поднявшийся ветер оказался настолько силён, что вырвал дерево с корнем.

— Ты тоже будешь моим! — радостно каркал Нэриэл. — Теперь всё будет моим!

Тьма окутывала Маркуса, почти поглотив, но в последний момент вдруг вспыхнуло пламя и рассыпалась сотнями искр-саламандр. Огненные ящерки заплясали вокруг, и их неистовый танец разогнал тьму.

— Он наш, только наш, — хором прошипели они, а потом что-то резко вытолкнуло Маркуса из сна.

Он очнулся в холодном поту посреди ночи, но не спешил подниматься. На потолке серебрился холодный лунный свет. Тусклая Лайлет сегодня праздновала свой триумф, вытеснив с небосвода алый Шибер. Маркус выдохнул: сон не вещий. Просто какая-то белиберда. Обычно вещие сны приходили к нему только в двойное полнолуние. Однако что-то всё равно было не так. И дело не только в странных видениях, но и в ощущениях, периодически мучавших его вот уже несколько месяцев к ряду. Он будто был заперт в тесном пространстве, а кто-то нежно убаюкивал его в окружающей темноте. Маркус приподнялся на кровати и посмотрел в потухший камин. Не похоже, что Саларс вернулась, и ей что-то понадобилось. Тогда что это за непонятное чувство?

Маркус спрыгнул с кровати и уселся возле камина. Он, желая вызвать саламандру, вновь раздул угли, но те неохотно ему поддавались. И это почему-то навевало воспоминания.

Саламандры в его жизни появились внезапно, как и ставшее привычным имя, которое он получил как раз из-за этой связи. В раннем детстве его звали Саймон-Нигель, и родители вечно спорили какое имя поставить первым. У младенца, да и чуть позднее у малыша трудно было определить, чей наследный дар проявится сильнее. Впрочем, в случае Саймона-Нигеля всё оказалось намного сложнее. Как бы ни спорили отец с матерью, надеясь перетянуть наследника в свой рол, оба дара в нём проявлялись одинаково хорошо, и это, конечно, создавало проблемы.

— Мы не можем отправить его в Волшебный город под двойным именем! — нервничала матушка. — Нэриэл не позволит ему существовать!

— Ты изначально хотела, чтобы он был только твоим! — гневался отец. — Думала, подсунешь внука и будешь через него управлять своим папашей-отступником?

— И что с того? Это вполне достойный план! — хорохорилась она.

— Достойный⁈ Как бы не так! — Отец, как всегда, был непреклонен. — Не забывай, Саймон ещё ребёнок, у него нет нужной защиты. Нэриэл расколет его дня через два!

— Тогда, что нам делать? — Мать едва не заламывала руки, абсолютно не находя себе места. — Мы не можем просто придумать ему ещё одно имя. Будь он не столь способный, это ещё можно было как-то скрыть, но с такими талантами…

— Я говорил тебе, моя бабушка ещё жива, и она жаждет увидеть правнука!

— Твоя бабка сумасшедшая! — зло бросила матушка.

— И что с того? Зато она Слайнор, а это вполне подходящий род, вдобавок в нём есть её кровь, а значит Дом его примет!

Они препирались ещё неделю, после чего матушка всё-таки сдалась, и вскоре приехала Мэдэйлис. И она совсем не походила на прабабушку. Гибкая, стройная, Мэдэйлис не имела в облике даже намёка на старость. Даже в волосах цвета пламени не было ни единого седого волоса. Рядом с ней отец выглядел почтенным стариком, а матушка серьёзной дамой.

— Прекрасно выглядите, — процедила она при встрече, на что Мэдэйлис даже не обратила внимания. Её взгляд сразу отыскал Саймона-Нигеля, и в необычных янтарных, словно живое пламя, глазах засверкали искры.

— Пойдём со мной, мальчик, — сказала она и подала свою веснушчатую руку. Саймон-Нигель смело подошёл, и положил в её ладонь свою.

У Мэдэйлис оказались невероятно тёплые и приятные руки. А ещё от неё исходил приятный смолистый аромат, какой бывает у горящей ели или сосны. Саймон-Нигель не знал куда его приведут, но слепо доверился ей. Они остановились возле камина, в котором плясало пламя, и Мэдэйлис без всякого предупреждения просто направила руку Саймона-Нигеля в огонь. Рядом вскрикнула матушка.

— Безумная! Ты хочешь сжечь моего сына? — Она готова была накинуться на Мэдэйлис, но её остановил отец.

В первый миг Саймон-Нигель чуть дёрнулся, но, когда его руку удержали, понял, что нужно потерпеть. Огонь сначала злобно опалил кожу, но потом вдруг истратил весь свой гнев и мягко окутал обожжённую ладонь и боль прошла.

— А ты неплох, мальчик, — усмехнулась Мэдэйлис. — Твой отец кричал, как резанный, когда я проделала с ним тоже самое! Тебе не страшно?

— Нет, — честно признался Саймон-Нигель. Пламя больше не жгло, а ластилось, будто котёнок.

Взгляд Мэдэйлис изменился, став серьёзнее.

«Он подойдёт», — кто-то прошептал совсем тихо, и на мгновение в пламени показалась чья-то огненная голова, совсем крохотная, с глазками-бусинками. Она исчезла так же быстро, как и появилась. Саймон-Нигель едва успел моргнуть.

— Ты её видел? — с интересом спросила Мэдэйлис.

— Огненную ящерицу? — переспросил он, а в ответ получил улыбку.

— Я покажу тебе их, и они дадут тебе новое имя, — добавила она, а затем повернулась к родителям. — Я заберу его для ритуала. Не спеши трещать, Найиль. Он получит имя и сможет жить в Волшебном городе в Доме Пламенных Роз.

— Но это дикая глушь! — возмутилась матушка.

— Самое то, что затаиться и не привлекать слишком много внимания, — возразил отец. — Спасибо, бабушка!

Мэдэйлис кивнула, а после вновь повернулась к Саймону-Нигелю.

— Доверься мне, малыш, — тихо прошептала она, а в её глазах снова заплясали искры.

Саймон-Нигель позволил ей взять себя за вторую руку, а потом, словно заколдованный, прошествовал прямиком в горящий камин. Словно вдалеке он услышал материнский крик, а потом его окружило пламя. Саймон-Нигель чувствовал его жар, но не ощущал боли. Огонь ласкал его, будто весенний ветерок, хотя при этом кожа его дымилась и покрывалась волдырями. Они надувались и лопались, оставляя жуткие чёрные язвы.

— Не бойся, вырастет новая, способная выдерживать пламя, — сообщила Мэдэйлис.

Огонь привёл их к жерлу огромного вулкана. Вокруг стояло невыразимое пекло, Саймон-Нигель буквально не мог дышать. Серный пламенный воздух, казалось, сжигал его внутренности. Глаза горели от невозможности выдавить слезу, та испарялась быстрее, чем успевала оросить веко. Он почти ничего не видел, только слышал треск и странное шипение.

«Приветствую мои братья и сёстры по пламени! Я, наконец, привела для вас наследника!» — с торжеством огласила Мэдэйлис.