По пути до Академии пришла к выводу, что не так уж и плохо всё вышло. Если у Соколова и были сомнения на счёт меня, то вряд ли они есть теперь. А если и появятся, то я получила ещё один рычаг давления - благодарность за спасение. Он должен мне жизнь, и я не премину ему об этом напомнить, если потребуется. Ну а что? Манипулировать надо грамотно.

В Академии, стоило мне перешагнуть порог, ко мне пристал тот самый цифровик. За неделю, что он никак не мог от меня отстать, я узнала, что его зовут Дмитрий, он любимчик девушек, он обожает загадки, он кошмар какой упорный (горные бараны по сравнению с ним нервно курят в сторонке, уж я-то это прочувствовала на себе) и он довольно забавный. По крайней мере мне нравилось над ним слегка издеваться - так, по мелочи.

- Солнцева, скажи ответ! - потребовал он с ходу.

Да, он всё ещё про ту загадку с тьмой и светом.

- Но во-от, - насмешливо пропела я. - Ни "здравствуй", ни "до свидания", сразу претензии и требования пошли! Что за парни нынче, просто кошмар!

И для пущей театральной трагичности приложила изящно изогнутое запястье тыльной стороной ко лбу, на манер трепетной дамы века эдак девятнадцатого с тонкой душевной организацией, закатывая глазки. Соколов, идущий рядом со мной, издал тихий смешок и явно заинтересовался сценой. По крайней мере, бросив на него мимолётный взгляд, я увидела весёлый интерес в лучистом взгляде, направленном на нас. Ну да, про наши с Дмитрием взаимоотношения и их мотивы по всей Академии уже байки ходят. Всё гадают, чем я смогла заинтересовать такого красавчика. А я не заинтересовываю его, я над ним издеваюсь, вот и всё.

- Р-р-р, Солнцева, ты хуже ведьмы, знаешь? Даже они, и то менее вредным характером обладают, - о да, за эту неделю Дмитрий уже дошёл до той точки кипения, когда можно начинать рычать. Хе-хе-хе.

- Я не вредничаю, - мило улыбнулась я, прикусила губу и для наглядности похлопала глазками. - Я жду пока ты либо дойдёшь до ответа сам, либо признаешь, что тебе не по силам решить подобную задачу. Это ведь не потому, что ты глупее, просто твой тип мышления для подобного не предрасположен.

- Ладно, - его аж перекосило. - Я не могу отгадать эту загадку. Говори ответ!

- Разбалансировка, - вздохнула я, поощрительно похлопав его по могучему плечу. - Ты был прав, когда рассудил, что и Тьма, и Свет при неправильном использовании или при неправильной трактовке опасны в равной степени. Тебе нужно было видоизменить вопрос "Что опаснее, Тьма или Свет?" на "Что опаснее в делах Тьмы и Света?". И тогда ответ становится очевидным для любого пробуждённого - нарушение баланса между ними. Вот и всё.

Глаза Дмитрия полыхнули каким-то нездоровым восхищением, и он вдруг выдал:

- Да ладно! Действительно очевидно! А можешь ещё что-нибудь подобное загадать? Я попробую сам отгадать.

"Ты что, с ума сошёл что ли?" - пронеслось у меня в голове голосом Карлсона. Он мазохист или как?

- Загадаю, - вздохнула я, со снисходительным сочувствием посмотрев на него. - Только не сейчас. Сейчас мы с тобой опаздываем на занятие. Повезло, что опаздываем хотя бы в компании профессора.

Таня между парами устроила мне допрос с пристрастием. В прочем, если учесть, что я за время учёбы ещё ни разу до этого не опаздывала, чего-то подобного и следовало ожидать. Она же волнуется... За меня, ага. Иногда за это становилось стыдно. Я, пожалуй, была последней, за кого кому-либо стоило переживать.

Пришлось пересказать всё, что произошло, но с небольшими коррективами. От подруги у меня лишь один секрет – тот же, что и ото всех. Остальное я рассказываю ей без каких-либо опасений. Потому что знаю, что если я прошу её не рассказывать о чём-то никому, то дальше неё история не пойдёт.

– Ну во-о-от, – с наигранной обидой протянула Таня, когда я закончила рассказывать. – Как что-то интересное, так сразу нельзя рассказывать! Как всегда!

И очаровательно надула губки.

– Ну не обижайся, – рассмеялась я, глядя на эту картину. – Ты же сама понимаешь, что нам не стоит портить репутацию новому профессору.

Конечно, она всё понимала, но когда ты – чей-то друг, то иногда приходится вот так вот безобидно оправдываться. В своё время я долго училась не воспринимать это как бесполезную глупость или вовсе унижение. Усмирить не видящий логики разум и гордость не так уж просто, но я смогла. Им, людям, это зачем-то надо, а значит, я буду это делать.

– Понимаю, – печально вздохнула Таня, опустив ресницы, но я успела увидеть зажёгшийся в её глазах огонёк азарта. И вот она уже предвкушающе протянула. – Интересно, кому он так не угодил, что его даже убить хотят?

Вот же... Подруга у меня авантюристка на всю голову. И мне далеко не всегда удаётся её остановить, удержать от глупых на мой взгляд и объективно рискованных затей. Её слишком пьянило чувство растекающегося по венам адреналина. Слишком пьянил риск. Меня тоже, да. На то я и тёмная. Это как наркотик – один раз попробовав уже очень сложно остановиться. И иногда я позволяю себе немного отпустить себя вместе с Таней. Однако сейчас следовало быть категоричной.

– Нет, – резко отрезала я. – Нет, Таня, даже не думай. Это слишком опасно. История там явно тёмная. Это не игра. И это не наше дело. Соколов, в конце концов, взрослый мужчина, он сам способен решить свои проблемы и нам не следует туда лезть.

Возможно, излишне резко. Со мной иногда такое случается. Но я слишком хорошо знала свою подругу. Больше всего на свете она любила три вещи: пирожные с варёной сгущенкой, риск и детективы. Если не образумить её сейчас, то мы можем влипнуть в по-настоящему опасную историю. Это вам не прыжок с парашютом на день рождения или поход на заброшку, где, как нам рассказывали, завелась полуночница – нечисть не так уж опасна в сравнении с людьми. Нечисть я хотя бы могу понять.

Влипнем именно «мы», обе, потому что одну я её не оставлю, да и вообще мне тоже интересно. И я вряд ли смогу по-прежнему себе этот интерес запрещать, если она не остановится и решит-таки провести своё «расследование». Потому что будет объективная причина: я должна буду проследить, чтобы с ней не случилось ничего серьезного.

– Ну да, ты права, – к моему облегчению, кивает подруга, тяжело вздыхая. Смутное разочарование я в себе подавила.

– В чём она права? – пристроился рядом Дима, который за ту неделю, что я его мучила, каким-то образом умудрился стать неотъемлемой частью нашей компании. Другом я его назвать пока не могла, но без него было определённо скучнее. Так сказать, два авантюриста хорошо, а три – уже проблема. Но не для нас. – Я пропустил что-то интересное? Кстати, Мир, а чего ты сегодня опоздала-то, да ещё и на пару с профессором новым?

Ему я не доверяла так же, как Тане, а потому ответила полуправду:

– Не услышала с первого раза будильник, а потому немного проспала. А с профессором столкнулась по пути.

Я ведь действительно столкнулась с Эдгаром Викторовичем по дороге. И проснулась сегодня позже, чем обычно. Ну а то, что я что-то умалчиваю и не договариваю, он почувствовать не сможет, ибо не слововяз.

– Аа, ясно, – протянул Дмитрий и снова сместил фокус своего внимания на Таню. Подруга его явно интересовала больше, чем я, и меня это несомненно радовало. Во-первых, Танька у нас из тех, кто мечтает о большой и чистой любви, но внимания от парней в силу того, что они называют недостатками внешности – слепые, что ли? – получает мало. А Дима парень вроде как не плохой, так что его интерес к ней – большая удача. А во-вторых, если он интересуется как девушкой именно Таней, то я для него – в крайнем случае друг. – Так на счёт чего она там была права?

– Да так, – махнула рукой эта хитрюга. Сие создание могло как преподнести какую-то мелочь как невероятно важную информацию, так и объяснить что-то важное так, словно это какая-то безделица. – Наша Белль просто играет в мою мамочку, не давая мне влезть в очередную сомнительную авантюру.