— Снимки действительно хороши, — говорит он мягким и, возможно, немного удивлённым голосом.

— Спасибо, — застенчиво бормочу я.

Я знаю, что они хороши, потому что получила за них почти идеальные оценки, но то, что он говорит о них, вызывает у меня реакцию, которой никогда бы не было, если бы здесь все ещё была моя прошлогодняя преподавательница, которой было тридцать с чем-то лет.

— У тебя намётанный глаз, — говорит он мне, нажимая ещё несколько раз. — Я впечатлен.

Я рискую взглянуть на него, и он улыбается моей работе.

У меня перехватывает дыхание. Он и правда самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела.

— Какой из них твой любимый в этой коллекции? — спрашивает он меня.

Я тянусь к коврику для мыши, чтобы найти изображение, но вместо этого снова касаюсь его кожи.

Он отдёргивает руку и осторожно толкает мой ноутбук обратно в мою сторону.

Я чувствую румянец на своих щеках, поэтому опускаю голову, кликая несколько раз в поисках того изображения, которое всегда выделялось для меня больше всего.

— Этот, — говорю я, и мне противно от того, как звучит мой голос. Он хриплый и лёгкий, совсем не такой сильный и уверенный, как то, как я отношусь к своим фотографиям.

Я украдкой смотрю на него, пока он смотрит на мой экран.

Тревор и Мэдди обнимаются, а ночное небо над ними почти волшебное. Пара выглядят так, словно они единственные люди, оставшиеся в мире.

Он кивает головой, его губы снова дёргаются в улыбке, как будто я дала ему ответ, на который он надеялся.

— Я возлагаю на тебя большие надежды в этом семестре, Пэрри.

Я снова краснею, когда он проходит мимо меня и переключает своё внимание на Мэдди. И только когда урок заканчивается, и я встаю со своего места, то понимаю, что он назвал меня по имени.

Лиам

Последний студент выходит из комнаты, и я кладу руки на стол, наклоняя голову вперёд и тяжело дыша.

Я не знаю, что это была за херня, но я никогда не чувствовал такой связи, как чувствую сейчас.

Особенно с женщиной, которая, вероятно, лет на десять моложе меня.

Определённо не с такой запретной женщиной, как студентка.

Возможно, пока я проработал преподавателем всего один день, но я совершенно уверен, что подобные мысли строго осуждаются, а действия в соответствии с ними, вероятно, караются увольнением.

Находиться с ней в одной комнате в такой непосредственной близости было в сто раз интенсивнее, чем то, что я ощущал этим утром. Это было ошеломляюще. Мне никогда не приходилось так сильно стараться, чтобы ни на что не смотреть.

— Первое занятие настолько тяжёлое, да?

Я вскидываю голову, и мой взгляд останавливается на Линкольне.

Я скрываю своё внутреннее смятение за улыбкой.

— Что-то вроде этого.

Линкольн был моим другом с тех пор, как мы вместе учились в этом самом университете.

Именно он устроил меня сюда. Он преподаватель графического дизайна, и когда я решил, что хочу завести другой образ жизни, он потянул за кое-какие ниточки и устроил меня на эту краткосрочную работу.

— По крайней мере, у тебя в основном третьекурсники. Эти первогодки, чувак, они испытывают твоё терпение.

Я усмехаюсь.

— Нужно это запомнить.

— Если мне попадётся ещё один спортсмен, который думает, что дизайн — лёгкий путь к выпуску, я, пожалуй, воткну себе булавки в глаза.

Я закрываю свой ноутбук и снова смеюсь.

— Моя проблема совсем в другом.

Он проходит дальше в комнату и хмуро смотрит на меня.

— Они бездарная кучка неудачников или что-то в таком духе?

Я качаю головой. Конечно, было несколько человек, которые, вероятно, никогда не добьются успеха в индустрии, но пока они усердно работают, я не буду иметь к ним претензий. В целом, потенциала было достаточно... И потом, был один студент, который был на голову выше остальных.

И конечно, она также должна быть красивой.

— Могу я спросить тебя кое о чем, Линк? Никакого осуждения?

Он ухмыляется.

— Ты можешь спросить меня, но ты знаешь, что я буду осуждать тебя.

Веселясь, я качаю головой. Вероятно, это лучшее, что я получу от Линка.

— Когда мы учились в университете, девчонки были такими сексуальными?

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Нашёл себе сексуальную маленькую студентку, не так ли?

Я делаю глубокий вдох.

— У меня такое чувство, что лучший ответ здесь — без комментариев.

— Это непруха, чувак, случается с лучшими из нас.

— Да? — Я приподнимаю бровь, глядя на него. — Ты?

Он задумчиво кивает.

— У меня было несколько, но ни одна из них не соблазнила меня настолько, чтобы рискнуть потерять работу или мой брак, если уж на то пошло.

Никто не потеряет работу. Конечно, не я, и определённо не из-за женщины.

Неважно, насколько она потрясающая.

Я усмехаюсь.

— Это просто симпатичная девушка, Линк, я выживу. Конечно, я смогу пережить свою первую неделю без необходимости в увольнении.

— Эй, обменяю на тупоголовых футболистов, если хочешь? — предлагает он с ухмылкой.

Я перекидываю сумку через плечо и с усмешкой качаю головой.

— Так не пойдёт.

Думаю, что буду держать Пэрри Дженкинс там, где смогу её видеть, даже если она будет строго под запретом.

Может, мне и нельзя прикасаться, но никто не мешает мне смотреть.

«Это не навредит», — говорю я себе.

У меня дурное предчувствие, что к концу семестра я, возможно, запою совсем по-другому.

***

Ну, черт возьми.

Это наиболее далеко от идеала.

Когда три недели назад я поставил перед выпускным классом задачу спланировать фотосессию, меньше всего я ожидал, что Пэрри предложит своей подруге стать её моделью.

Сексуальная, но в то же время со вкусом подобранная фотосессия в стиле будуар, которую сделала Мэдди, стала для меня ещё большим сюрпризом.

Последние полчаса я пребывал в полутвердом состоянии, пока предлагал Мэдди внести правки, чтобы улучшить снимки с её и без того безупречным объектом съёмки.

У меня тоже все шло хорошо, если не считать того, что я позволил себе называть студентов по именам после моей оплошности в первый день, я ни на шаг не продвинулся вперёд.

Я по-прежнему ловлю себя на том, что каждые несколько минут перевожу взгляд на Пэрри, но теперь быстро беру себя в руки. Притяжение такое же сильное, если не сказать сильнее, но я никогда не был из тех, кто легко сдаётся.

Но видя эти снимки, а на некоторых из которых она практически обнажена, я чувствую, как моя решимость слабнет.

— Я бы переснял это. — Я указываю на возможно самое соблазнительный из множества снимков. — Уменьшите освещение и отрегулируйте ракурс, чтобы оно больше соответствовало этим. — Я указываю на серию ещё нескольких снимков.

— Хорошо, проф... мистер Конрад. — Мэдди записывает замечания, которые я ей только что дал, и лучезарно улыбается мне.

Я сопротивляюсь желанию ухмыльнуться.

Я слышу прозвище, которое она дала мне, блуждающее по аудитории, но притворяюсь, что это не так.

Эта девушка — Беда с большой буквы «Б».

— А вот на этой фотографии я бы раздвинул ей ноги чуть шире, — говорю я, хотя эти слова не должны были слетать с моих губ.

— Ты слышишь это, Пи? Ты должна раздвинуть для меня свои сексуальные ножки. — Она подмигивает Пэрри.

Иисус Христос.

Это было не то, что мне нужно было услышать, только не о Пэрри.

Все, о чем я могу думать, это об этой красивой женщине подо мной, одетой в это сексуальное чёрное кружево, её ноги раздвинуты в ожидании.

Это неправильно по многим причинам.

Так, так много причин.

— Я больше никогда не буду моделью для тебя, это официально, — объявляет Пэрри, её щеки пылают румянцем.