— Лиам, — шепчет она мне на ухо, и я теряю самообладание.

Я поднимаю её задницу на столешницу одним движением и широко раздвигаю её ноги, пока не оказываюсь между ними, а её платье поднимается вверх по бёдрам.

В ту же секунду её рот приближается к моему, и мы соединяем наши губы, языки и зубы.

Это грязно и поспешно, но это самый горячий момент в моей жизни.

Я так сильно хочу её, что даже не могу вспомнить своё имя.

— Черт, Пэрри, — рычу я, когда она целует мою шею прямо до горла.

За свои двадцать девять лет я никогда никого так сильно не хотел, и мне не нравится, что я больше не контролирую свои эмоции.

Я ничего не контролирую, когда дело касается неё.

Она могла бы сказать «прыгай», и я тут же спросил бы, насколько высоко.

Ее руки скользят по моей груди, её пальцы нежно играют с пуговицами на моей рубашке.

Она нарочно медленно расстёгивает первую, прежде чем посмотреть на меня в поисках одобрения.

Я не знаю, как смотрю на неё, но она опускает руки ниже и расстёгивает вторую, затем третью, пока все они не оказываются расстёгнутыми, а моя рубашка свободно висит спереди.

Ее ладони прижимаются к моей обнажённой коже, и по моей спине пробегает дрожь.

— Мне бы хотелось, чтобы у меня была камера, — шепчет она, пока её мягкие пальцы исследуют каждый сантиметр моей груди и живота. — Я никогда не видела чего-то, что мне хотелось бы сфотографировать больше.

— Меня?

— Тебя. — Она кивает, её рука замирает на моей груди.

Я не знаю, что на это сказать. Я всегда был за камерой. Я никогда не считал себя достойным стоять перед ней.

— Твоё сердце бьётся как сумасшедшее, — тихо говорит она.

— Это из-за тебя.

— Меня? — Она прикусывает нижнюю губу, застенчивая улыбка приподнимает уголки её губ, и это ранит меня, как разбитое стекло, глубоко внутри, оставляя свой след и шрам, который никогда не исчезнет.

Я киваю.

— Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как ты.

Ее глаза округляются, зрачки расширяются, когда она смотрит прямо на меня.

Она скользит руками по моим плечам и рукам, избавляя меня от рубашки.

Она падает на землю позади меня.

В её глазах — чистое желание, и я знаю, что не смогу долго сопротивляться ей.

— Я хотел не торопиться с тобой, — говорю я, когда её ногти слегка царапают кожу на моей спине.

— А что, если мне не нравится медлительность? — мурлычет она.

Боже. Она не упрощает задачу. На самом деле забудьте это, она делает все, чтобы было слишком легко забыть о том, что значит быть джентльменом.

— Я не могу ошибиться с тобой. — Я стону, когда она обхватывает меня ногами за талию.

Мои руки скользят по её спине и перебирают её волосы, и я не знаю, почему я с ней спорю. Все это — то, что я себе представлял с тех пор, как впервые увидел её.

— Тебе это кажется ошибкой?

— Ничто с тобой не кажется ошибкой, — отвечаю я глубоким и хрипловатым от желания голосом. — Но я хочу, чтобы ты знала обо мне все, я хочу знать все о тебе, прежде чем ты отдашь себя мне.

Ее пальцы вплетаются в мои волосы, наше тяжёлое дыхание смешивается в небольшом пространстве между нами, пока она обдумывает мои слова.

— Хорошо. — Она сокрушенно вздыхает. — Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречала, ты знаешь это?

Я посмеиваюсь.

— Может быть, я идиот, передо мной красивая женщина, и я ей отказываю.

Она улыбается мне милой, уверенной улыбкой.

— Я никуда не уйду, Щелчок.

— Я тоже, веснушка.

— Веснушка?

— Я думал, это тебе понравится больше, чем улитка. — Я посмеиваюсь.

Она поднимает бровь, но не спорит, поскольку я прижимаю её губы к своим.

Пэрри

Я сонно моргаю, когда пальцы Лиама выводят меня из состояния дремы, легко скользя вверх и вниз по моему бедру.

Я чувствую его твёрдое, тёплое тело позади себя и понимаю, что лежу на его диване, потому что заснула.

Я смотрю на телевизор: фильм, который мы начали смотреть, все ещё идёт, но похоже, что он почти закончился.

Я переворачиваюсь на спину. Он лежит на боку, прижимаясь передом к моей спине и подперев голову рукой, чтобы видеть экран над моей головой.

Только он не смотрит на экран, он смотрит на меня.

— Ты вернулась, — тихо говорит он, убирая с моего лица несколько выбившихся прядей волос.

То, как он это делает — это самая милая вещь в моей жизни. Это так ласково и нежно.

— Тебе следовало разбудить меня раньше.

Он качает головой.

— Ты выглядела слишком умиротворённо.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу в них полную и абсолютную искренность. Он мог бы прямо сейчас сказать мне, что Земля плоская, и я бы ему поверила.

— Надеюсь, ты не против, что я так близко.

Если бы я добилась своего, мы бы уже стали намного ближе ещё до ужина.

Но нет, ему пришлось вести себя мило и по-джентльменски, что растопило моё сердце до состояния лужицы на полу.

Возможно, сейчас он плохиш-учитель, нарушающий правила, вступив в отношения с ученицей, но это не он настоящий.

Настоящий он искренний и честный, добрый и внимательный.

За этот вечер я многое узнала о нем настоящем, так что, возможно, он был прав, не торопя события.

Если бы мы оказались в постели, я бы не узнала, что у него есть старшая сестра, которая путешествует по миру, или что его отец недавно скончался, или что его мама живёт с его тётей на другом конце страны.

Я бы так и не узнала, что он терпеть не может фотографировать детей, но фотографирует животных в любой день недели.

Я бы так и не узнала, что его любимое место на свете — небольшой остров у побережья Греции, или что он фантастически готовит.

Я бы не услышала его рассказов о бурных студенческих годах или о том, как он сломал руку, когда ему было десять.

Он тоже не узнал бы обо мне ничего подобного.

Сейчас я знаю гораздо больше, чем несколько часов назад.

Самое важное, что я знаю сейчас и чего не знала тогда, это то, что я влюбляюсь в Лиама.

Я знаю, что это безумие и глупость, но я все равно это делаю.

Он так пристально наблюдает за мной, что я начинаю сомневаться, не из тех ли я людей, которые рассказывают историю с помощью выражения своего лица, потому что, когда моё имя слетает с его губ, это звучит как мольба.

Рука, которая до этого гладила моё бедро, возобновляет своё действие, только на этот раз она поднимается все выше и выше, поднимая моё платье.

Сейчас он готов. Он хочет этого так же сильно, как и я.

Я знаю, что именно я настаивала на том, чтобы это произошло раньше, но внезапно меня охватывает чувство вины.

Он может потерять работу из-за того, что ввязался в отношения со мной.

Я знаю, что мы уже перешли черту, но это другое. Это нельзя забыть или замять, как поцелуй.

Если мы сделаем это, то перешагнем эту последнюю черту и уже не сможем вернуться назад.

— Ты уверен, что я того стою? — шепчу я неуверенно.

— Стоишь чего? — бормочет он, когда его рука достигает нижней части моей задницы.

— Риска твоей карьерой?

Его взгляд смягчается.

— Ты стоишь того, чтобы рискнуть всем.

Бабочки порхают в моем животе.

— А ты уверена, что я стою того, чтобы рисковать твоим будущим? — говорит он, целуя губами кожу на нижней части моей челюсти.

— Несомненно, — выдыхаю я.

Без вопросов.

Он смеётся и в мгновение ока оказывается на мне, опираясь на локти и вжимая меня в бархатный диван.

— Для протокола хочу отметить, что я пытался сопротивляться тебе, я чертовски сильно пытался.

Я тихо хихикаю и отбрасываю упавшие ему на глаза волосы.

— Возможно, я не знаю всего, Лиам, но я знаю достаточно, чтобы желать этого каждой частичкой себя.