Б и л я л. Не бойся, Сема. Давай.

У с а т ы й. Разве что чуть-чуть. (Нюхает.) Ох, кажется, портвейн…

Ф у а д. Ошиблись. Ну-ка еще.

Б и л я л (замечает под столом пустую бутылку из-под вина, достает ее и незаметно от Фуада показывает ее усатому). Ну, Сема…

Ф у а д (подойдя к Билялу). Спрячь шпаргалку. (Усатому, весело.) Ну что вы растерялись, Семен Иванович? Смелей. Подумайте…

У с а т ы й (нюхает). Ба, да это же «Карданахи»! Как же сразу не сообразил. Я уже захмелел от одного запаха. Давно не пью.

Ф у а д. А вы, Семен Иванович, вот… (подводит к столу) к зелени приложитесь. Лучок, помидоры. Не стесняйтесь, закусывайте.

Б и л я л. Кушай, Сема.

У с а т ы й (ест). Я только что с дороги. Спасибо. Очень вкусно. (Указывает на картину.) До чего додумались художники!

Б и л я л. Все от климата. Каждый третий у нас талант. Воздух особый, вода тоже, трава, лес, мясо, молоко, яйца — все способствует…

Ф у а д (перебивая). Все направлено на воспитание талантов!

У с а т ы й. Да, я слыхал, что у вас здесь все поют и танцуют.

Б и л я л. У нас, Сема, все поет и все танцует. Кавказец на то и кавказец. Я правильно говорю, Фуад?

Ф у а д. Это еще древние говорили. Вот у моего друга Биляла сын Баграт — умница, стихи пишет…

У с а т ы й. Да?

Б и л я л. Сам пишет. Ни я, ни мать не помогаем.

Ф у а д. Учиться бы надо парню. Да вот…

Б и л я л. Боимся.

У с а т ы й. Чего бояться? Пусть приезжает к нам в Москву, поступает и учится. Я слыхал, институт есть такой. Пусть едет.

Ф у а д. Институт в Москве, а мы на Кавказе… Дорога дальняя, да и никто его не ждет там. А парень талантлив. Весь в отца. Видите, какой натюрморт? (Указывает на накрытый стол.)

У с а т ы й. Вы художник, Билял!

Б и л я л. Как сказать…

Ф у а д. В некотором смысле мы все здесь художники. Любит, знаете ли, Билял вот так вот… на досуге заняться искусством.

Б и л я л. Если бы не сын…

У с а т ы й. Вам помогает сын?

Ф у а д. Безусловно. Дети для кавказца — один из мощнейших стимуляторов достижений успеха. (Делает знаки Билялу, чтоб тот подал ему наполненный рог.) Вот эту вещь (берет рог и подает усатому) тоже своими руками сотворил наш Билял. Посмотрите, Семен Иванович, какая резьба.

У с а т ы й (рассматривает рог). Красивая штука.

Б и л я л. Осторожней, Сема. Не пролей…

Ф у а д. Нравится?

У с а т ы й. Замечательная вещь.

Б и л я л. Я дарю тебе ее!

У с а т ы й. Как?

Ф у а д. Мы дарим вам, Семен Иванович. Примите это как память о Кавказе, а содержимое его мы пустим по нашему братскому кругу… У вас дети есть?

У с а т ы й. Трое. Николай, Женечка и Леник.

Ф у а д. За детей! За их здоровье!

Б и л я л. За их будущее! За Баграта… Нет. За всех детей!

Ф у а д. Пусть крепость их здоровья будет во сто раз крепче этого напитка! Семен Иванович, вы не против?

У с а т ы й. Нет. Но…

Б и л я л. За наследников наших. Билял, шаг сделан, а значит, считай, что полпути пройдено! Станет твой сын человеком! Семен Иванович, верно я говорю?

У с а т ы й. Верно… Но только мне нельзя…

Ф у а д. Что он сказал?

Раздается стук в дверь и голос: «Здесь свободно?»

Занято!

У с а т ы й. Понимаете, товарищи, мне пить нельзя.

Б и л я л. А тост? Ты что, Сема?

Ф у а д. За детей, за их чистые души…

Б и л я л (Фуаду). Ты, наверное, уже успел сказать, что сын мой тупой?

Ф у а д. Нет! И вообще, Билял, чего ты волнуешься? Не хочет Семен Иванович пить — пусть не пьет. (Усатому.) Поставьте рог. Потом завернете. Это же подарок.

У с а т ы й (пытается поставить рог, ничего не получается). А как?

Б и л я л. Ты думаешь, почему кавказцы пьют из рогов? Не оттого что посуды не хватает.

Ф у а д. А слово в тосте — священное слово. Не выпьешь — все сказанное сбудется наоборот.

У с а т ы й. Ну хорошо. (Отпивает, передает рог Фуаду.) Пусть сбудется не наоборот.

Ф у а д (Билялу). Вот видишь, а ты говорил, что он детей не любит.

Б и л я л. Любит. Дети у нас хорошие. И Баграт…

Ф у а д. О-о, Баграт… Ты его еще увидишь, Семен Иванович. Таллантлив, ччерт!!!

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да… Это номер-люкс нашего дорогого гостя из столицы Семена Ивановича… Какой Билял? Это Фуад. (Билялу.) Твоя жена…

Б и л я л. Нет меня.

Ф у а д (в трубку). Его нет… Где? За столом?.. Я же сказал, нет! Это не Билял говорит… И не женщина. Нет здесь женщин. Не было. Ты же меня знаешь… Да, порядочный семьянин… Когда?.. То был не я… Нет. Все это сплетни… Не прятался я в шкафу. Все! (Кладет трубку. Билялу.) Что за невоспитанность! Какое ее дело?

Б и л я л (разводит руками). Эмансипация.

Ф у а д. Семен Иванович, дорогой, скажи что-нибудь!

У с а т ы й. Что же, раз надо, я скажу. Дорогие друзья! Обычаи ваши я чту. Народ вы хороший…

Б и л я л. Говори, Сема, говори.

Телефонный звонок.

Б и л я л (берет трубку). Что?.. Я… Нет… Почему ты по гостиницам меня ищешь? Обычаи наши не знаешь?!.. При чем здесь сын?.. Беспокоюсь… Да, это мой отцовский долг… Вот как раз этим и занимаюсь. Не мешай… Сема все устроит. Он обещал. (Усатому.) Сема, скажи «да».

У с а т ы й. Да. А что?

Ф у а д. Да.

Б и л я л (в трубку). Ты слышишь, женщина? Ты еще меня не знаешь, Сему не знаешь, Баграта не знаешь.

Ф у а д. О-о, Баграт! Талантище!

Б и л я л (в трубку). Прекрати! Если бы не сын, разве бы я… Хватит! (Бросает трубку.) Ох, женщина…

У с а т ы й. Друзья, будем снисходительны.

Ф у а д. Не было у нас такого, Семен Иванович. Никогда не было, чтоб жена вот так разговаривала с мужем. Совсем они перестали уважать нас.

У с а т ы й. Везде оно так, братцы. Дед мой рассказывал: придет, бывало, домой…

Б и л я л. Извини, Сема, я вот, бывало, не приду домой — сам знаешь, то дела, то друзья, — а она ни слова не скажет, молчит. Кушать подаст, сядет так напротив и плачет. Тихо так плачет… Я ем и тоже плачу. Мне ее жаль.

Ф у а д. А теперь? Эмансипация.

У с а т ы й. Когда жена плачет… нехорошо, на душе муторно. Плохо.

Б и л я л. Конечно, плохо.

Ф у а д. Женщину надо держать в руках! Вот я…

Б и л я л. А тебя, Фуад, в этой гостинице она поймала, а ты от нее спрятался.

Ф у а д. Я не прятался.

Б и л я л. Чего тогда в шкаф залез?

Ф у а д. Нравится мне в шкафу сидеть, вот и залез. А ее, между прочим, твоя жена навела.

Б и л я л. Откуда она узнала, в каком шкафу ты любишь сидеть?

Ф у а д. Там всего один шкаф и был.

У с а т ы й. У женщин, ребята, особое чутье есть. Душа — как магнит.

Б и л я л. А у моей душа какая… целая Курская аномалия. Вот сейчас сижу, а мне кажется, что она в замочную скважину подсматривает. А вот понять, что я тут делом занят, не может.

Ф у а д. У них одно на уме: если не дома, то с чужой женщиной.

Б и л я л. А мы гостя встречаем. Дело устраиваем.

Ф у а д. За детей наших тосты говорим. Обычаи соблюдаем, как предки наши завещали: гость в доме дороже родного отца!

У с а т ы й. Ох, братцы, дивные у вас обычаи. Верите, сколько ездил по белу свету, а так вот нигде не встречали.

Б и л я л. Ой спасибо, Сема, жизни ради тебя не жалко.

У с а т ы й. Нет, правда, ребята, чего уж тут скрывать, а приходилось мне и в гостиницах сутками просиживать, номера дожидаючись. Перед иным администратором чуть ли не на коленях ползал. Всякое было.

Ф у а д. Что ты говоришь, Семен Иванович? Ты хочешь, чтоб я заплакал? Не надо об этом вспоминать. Мы тоже в чужих городах не всегда гостями были. Тоже всякое было.