А затем, словно в разгар чуда, Виктор пригласил оставшихся богов к своему двору, чтобы присоединится к нам. Он лег на пол со мной, поверх него, оседлавшая его член и двигая бедрами в поиске больше удовольствия. Больше, больше, больше. Это все, о чем я могла сейчас думать.

Пот стекал по моим изгибам и татуированному телу, когда Аарон прижался близко ко мне сзади, засунув пальцы мне в рот и побуждая пососать и причмокивать, прежде чем переместить их к моей заднице. Он ввел один, затем второй, издавая рванный стон у моего горла, что заставило меня изогнуться и извиваться, сидя на Вике, мои пальцы впились в его грудь.

Что касалась его, то наш король схватился за мои бедра, крепко сжимая, помечая, даже если планировал делиться мной. Даже если планировал делиться своими мальчиками. Потому что, будем честны, это то, что он делал: делил их со мной. Они сначала были его. Он их переманил, заявил на них права, пометил их еще до того, как я стала частью чего-либо из этого. Конечно, я была катализатором, но я не была истинным членом Хавок до тех пор, пока он не надел эту гребанную корону на мою окровавленную голову.

Аарон разогрел мой вход этими двумя пальцами, застонав у моего уха, а затем достаточно резко прикусил его, что я вскрикнула, а моя киска сжалась вокруг Вика, заставляя его ворчать. Мы уже делали это раньше, втроем, с Виком и Аароном, но в обратных позах. Все же, удивление и благоговение в голосе Аарона проникали прямо в мое сердце, словно все это было снова происходило по-новой.

— Я чувствую его внутри тебя, Берни, — прошептал Аарон, и мне вспомнились слова Кэла, подметившего тоже самое, о том, что он мог чувствовать свой член своими пальцами. — Я чувствую его.

— Ты ненавидишь это? — прошептала я, на мгновение движение моих бедер замедлилось, мой взгляд все еще был прикован к глазам Виктора.

Он слышал, что мы говорили, каждое слово. Он терпеливо ждал, ухмылка выросла на его лице, когда его темно-фиолетовые волосы упали ему на лоб и веером рассыпались по пыльным половицам давно забытого дома. Дома, который будет нашим, который будет принадлежать нам.

И не только мне и Вику: всем нам.

— Нет, — выдохнул Аарон, а затем вытащил из меня пальцы и прижался своим все еще скользким стволом к моему входу.

Он положил свою руку поверх руки Вика, сплетая их пальцы, удерживая меня в их плену.

Первый толчок члена Аарона в это узкой, маленькое отверстие было почти чересчур. Мои пальцы еще сильнее впились в грудь Вика, пуская кровь, помещая его. Потому что он — король, но я была королевой. Во вселенной есть только одна особа, которой этот альфа-самец согласится принадлежать, и это особо — я.

Аарон толкнулся немного сильнее, немного глубже, и на этот раз Вик был тем, кто издал рванный стон.

— Блять, — выдавил он, напоминая мне о нашем тройничке в хозяйской спальне. Ощущалось, будто я имела Вика и Аарона одновременно, словно они были двумя половинками одной и той же дыры, и они могли существовать только по отношению друг к другу. Как бы сильно они иногда не презирали друг друга, они любили друг друга сверх меры. Всегда. — Блять, так хорошо.

Еще одним медленным, смакующим движением своих бедер Аарон вошел в меня дальше, до конца. Если я раньше думала, что не могла дышать, когда Каллум был внутри меня, тогда сейчас я на самом деле не могла дышать. Я была максимально растянута, полностью заполнена Хавок, но каким-то образом отчаянно жаждала большего.

— Каллум, — приказал Виктор, и ему не нужно было больше ничего говорить.

Каким-то образом Кэл точно знал, чего хотел его босс. В итоге он встал передо мной, его ступни стояли по обе стороны головы Вика. Мои глаза поднялись наверх и обнаружили, что сапфировые глаза Кэла смотрела на меня сверху вниз. Его рот принца, ставшего злодеем, поднялся вверх по краям, когда он потянулся к моей руке, и я дала ее ему, позволяя согнуть свои пальцы вокруг основания его члена.

На этом он не остановился, нежно схватив меня за волосы и притянув меня вперед, что мой рот поглотил его кончик. Со вздохом болезненного облегчения Кэл толкнулся бердами, заполняя мой рот, скользя свой бархатистой длиной по моему языку.

— Оскар.

Следующая команда из грозного рта Вика была не менее сильна от того, что он находился под обнаженным телом Кэла или был прижат прямо к Аарону внутри меня. Ему было плевать. Он не стыдился.

Наш актер опустился на колени слева от меня, его татуированное тело было обнажено, его член был толстым и снова готовым, несмотря на то что недавно кончил. Мои монстры были ненасытными. Оскар поставил мою руку на его член и, переплетя свои пальцы с моими, побудил меня поглаживать его вверх-вниз. Он контролировал темп, скорость и твердость моей хватки.

— Хаэль.

Эта команда была последней и прозвучала с легкимвздохом извинения, словно Вик действиями пытался сказать что-то, что не мог словами. Присоединись к нам. Прости, что я выставил тебя. Ты тоже принадлежишь мне. Мы больше, чем просто друзья, мы есть и всегда будем семьей.

Хаэль повторил позу Оскара справа от меня, взяв мою руку и положив ее туда, где ей нужно было быть, умоляя меняя сжать, гладить и удовлетворить.

Блять.

На короткое мгновение мы все были сплетены, и я касалась, занималась любовью и чувствовала всех моих мальчиков одновременно. Его задание выполнено, Вик удвоил свои усилия, толкаясь вверх в меня, заставляя меня и Аарона кричать, пока он чувственно трахал нас обоих своими движениями.

Мой клитор набух и болел, а затем Хаэль потянулся и начал дразнить его для меня, пока я продолжала гладить его, чем заставил мое тело содрогнуться и извиваться от отчаянной нужды кончить. Это случилось быстро, и я осталась дрожать, была вялой, мои мышцы напряглись, когда жестокое, дикое наслаждение прорвалось сквозь меня.

Тем не менее мальчики не позволили мне остановиться, используя мою киску и мою задницу, трахая мой рот, удерживая мои пальцы на их членах. Каллум кончил первым, сжимая мои волосы в кулак, позволяя своей красивой голове откинуться назад, его светлые волосы окрасились в золотой от света свечей. Подняв глаза наверх, я увидела все его татуировки, все его шрамы, только что зажившее рассечение на передней части его горла.

Он содрогнулся и заполнил мой рот своим семенем, а потом попятился назад один шагом и упал на колени на пол. Он сморщился от боли в коленях, но это ничуть не убивало из его глаз похотливое удовлетворение и удивление. Он слишком привык к боли, слишком привык быть удерживаемым и обнятым ею. Она была лишь частью его, частью всех нас, и она превратилась в связующее звено.

— Черт, — пробормотал Кэл, его дыхание было прерывистым, его голубые глаза задержались на моих, пока Аарон врезался в меня, соединяя свои толчки с толчками Виктора.

Когда Аарон, наконец, кончил, это было рванным рыком, а затем с резким укусом моего горла, который заставил меня выгнуться и бороться с очередным оргазмом. Не знаю, как много я могла вынести. Мое тело уже чувствовалось разваливавшимся на части. И все же…я пока не закончила.