Дождавшись, когда от его шагов перестанет трястись земля, я втянул в себя воздух. Кавка очнулась минут через десять.
Вышли мы из леса, как раз в трех километрах от той тропинки, по которой предлагал идти Чудовище. Акурат к клочку старой железной дороги, рельсы которой ухватистые лесовики который год переплавляли на ножи и тяпки.
Дальше, за насыпью, торчали остовы двух десятков высотных зданий, где-то до середины укрытые вьюном. Этот район являлся обителью хохлатых коршунов и многочисленной колонии ворон, что вели меду собой непрекращающуюся битву. Порой в их размеренную войнушку вносил изменения местный кот переросток, что считал всю эту местность своей вотчиной и потому всеми силами пытался освободить её от столь крикливых соседей. Туда-то мы и направились.
Пару лет назад, когда мы со Щепкой охотились на оленей, в бору что начинался чуть левее, сразу за тремя проржавевшими насквозь ангарами. Мы оборудовали вон в том, сложенном из бетонных блоков здании, неплохое убежище. Вычистили его, отремонтировали дверь, натыкали где только можно крысоловок и, пробив в стене дыру, вывели дымоход внутрь соседнего здания. Там толи цех какой-то раньше был, толи склад.
- Заходите гости дорогие, располагайтесь как дома. - Вытащив из неприметной щели ключ, я отомкнул дверь и подёргал за ручку. Дверь не поддавалась. Я вздохнул и посмотрел на Павлика - Давай Чудовище помогай. Должен же от тебя быть хоть какой-то профит?
Чудовище схватился за ручку и она, хоть и со скрипом, но приоткрылась. Я проскользнул внутрь и зажёг огрызок толстой свечи стоящей на блюдечки.
Комнатка была небольшая, два топчана, стол, да маленькая печурка.
Скинув рюкзак, я вручил Чудовищу ведро и отправил за водой. Кавка убежала в туалет. Я же тщательно обследовал убежище, на предмет проникновения непрошенных гостей. Не обнаружив посторонних лазов и подозрительных дыр, я проверил запасной выход и, выглянув на улицу глянул на звёзды. Небо было ясное, с пыльной россыпью притягательно ярких звёзд.
И меня сразу накрыло. На чистое ночное небо я мог смотреть часами. Затягивало оно меня. Изъян у меня такая был. Увидел, молочные брызги Млечного Пути или Туманности Андромеды и всё, завис. Смотрю на это переплетение запредельных энергий, ярких красок и неподдельного величия, и оторваться не могу. Хоть час так могу простоять, а хоть и два.
Щепка даже предлагал заплатить менталу, чтоб он воткнул мне какой-нибудь барьер, типа запрета на поднимание головы к ночному небу, но мать категорически воспротивилась. Она утверждала, что это и не изъян вовсе, а генетически заложенная тяга к прекрасному. Мол, вся мамкина родня, уходящая корнями чуть ли не к пианисту Павлу Мольбевичу, были натурами тонкими, трепетными и, к прекрасному неравнодушными. Вот, мол, от них мне эта хрень и передалась. И она (мамка) никому не позволит, лезть в наследие предков своими приземлёнными, меркантильными ручонками в наследие предков.
- Звёзды, ночь, прохладный ветерок. – Пропела, вынырнувшая из-за угла Кавка. - Не находишь, что обстановка как раз соответствует тому, чтоб рассказать зачем ты мне пытался руку оттяпать…? И с кем там у меня теперь договор?
- Хотел бы оттяпать, оттяпал бы. - Буркнул я, с трудом выныривая из круговорота звёздной карусели. - Сейчас поужинаем и, как раз, время для страшных сказок появится.
Через полчаса, натрескавшись сала и, запив его сладким чаем, я завалился на топчан и подсунул под голову рюкзак. Рядом хотел примоститься Чудовище, но я его прогнал, отправив на топчан к сестре. Та по возмущалась немного, но быстро проиграла спор.
Колыхавшееся пламя свечи рисовало на стенах затейливые фигуры, глаза начали слипаться.
- Дуда, ты помнишь, что обещал мне рассказ. - Тихо прошептала Кавка,
- Конечно, помню, - сонно возмутился я и, перевернувшись на другой бок уснул.
Вскочив ещё до зари, я выбежал на улицу, быстро огляделся, сделал стандартную разминку и умылся, использовав как купель большой пластиковый бак. Потом, захватив завтрак и три лёгких дротика, из нашего старого тайника, двинулся в сторону одного из зданий.
Оно выглядело хоть и хуже остальных, но на самом деле было прочней, так как имело в основе своей, надёжную железобетонную конструкцию. Оттого шанс, что оно рухнет и придавит меня, был гораздо ниже, чем у всех остальных.
Но не пройдя и пяти минут, я почувствовал, что кто-то идёт следом. Заскочив в первое попавшееся здание, я забежал на второй этаж и потихоньку выглянул в окно. Ну, а кто ещё это мог быть?
Перебираясь через завалы кирпича, за мной шла Кавка. Следом за ней шагал Павлик.
Я спустился и вышел из здания
- По-моему, вас сюда никто не звал? – Хмуро сказал я и направил остриё копья в сторону Рыжей.
- Знаешь Дуда, сидеть в твоём бункере и пялица на огрызок свечи, которая вот-вот потухнет, так себе удовольствие. - Заявила она и, решительно добавила. - Я с тобой пойду. Тем более ты мне ещё не объяснил, зачем ты мне пальцы пытался отрезать.
Я лишь махнул рукой.
Через полчаса сделав петлю, мы вышли к выбранному мной дому и забрались на пятый этаж. Присев возле окна, что открывало вид на лес, я достал бинокль.
- Ого, Дуда, вот это раритет. - Удивилась Кавка и тут же попросила, - Дашь посмотреть?
- Почему нет? Но попозже. - И достав его из футляра, я тщательно осмотрел ту тропинку, по которой мы вышли из леса.
Если Сковородка, со своими подручными шла именно за нами, то выйти она должна была именно здесь. Конечно, была вероятность, что она сдохла, угодив в подготовленную мной ловушку. А может и вовсе, я себя просто накручиваю и, она совершенно случайно выбрала именно ту дорогу, по которой ушли из деревни болотников и мы. Но я в такие подарки судьбы верю слабо.
Тропинка была пуста. И я оглядел окрестности.
За тремя стоявшими в ряд ангарами, паслось стадо оленей. Оно было небольшое, голов этак в десять, может пятнадцать, с огромным красавцем самцом во главе и двумя старшими самками у которых очень подозрительно искрились маленькие рожки. За ними из-за крайнего здания наблюдал здоровенный, больше похожий на леопарда кот. Котяра был местный, и носил прозвище Керосин. Это из-за огромной рыжей подпалины у него на боку.
Керосин был умный и злой, к тому же страшный собственник. По этой причине, он яростно охранял свою территорию и тут же вступал в бой с любым, кто имел наглость на ней появится. Впрочем, мы со Щепкой в своё время, сумели найти с ним общий язык и нас он не трогал. Щепка даже договорился с ним, чтоб тот помогал охранять от крыс наше жилище, когда мы отсутствовали. Впрочем, это как раз, было нетрудно. Керосин, так же как и я, на дух их не переносил.
Возле старой дамбы семейка гигантских выдр, валялась на полянке. Они так явно наслаждались первыми лучами выглянувшего из-за горизонта солнца, что я им позавидовал.
Понаблюдав немного, как резвятся маленькие, чёрные как смоль, котята, я двинул биноклем вправо. Там в бывшем двухэтажном здании, что когда-то служило парковкой для расположенного рядом торгового центра, устроили своё гнездо крысы. Ненавижу крыс. Мерзкие твари. Мерзкие, хитрые и подлые. Больше чем крыс, я ненавижу только слизней, что обитают на третьем подземном этаже северной пирамиды и учителя химии Колбу. Этот прилизанный гад ещё хуже крыс.
Вокруг парковки, словно это была настоящая, выстроенная по всем фортификационным правилам крепость, извивался глубокий ров. Это и была территория хвостатых тварей. Упадёшь туда и всё, считай, попрощался с ласковым солнышком и вкусными пирожными эклер. Больше никогда не увидишь, ни того ни другого.
Щепка утверждал, что когда-то давно, здесь лежал ровный асфальт, и гуляли улыбающиеся люди. Но это было так давно, что даже не верилось. Сейчас же здесь был ров по дну которого, сновали крысы с крысятами, а стены были изрыты норами настолько плотно, что больше напоминали решето.
