- Я встану – упрямо пробурчал он.

- Конечно, встанешь – согласился я. – Только вот, ждать этого знаменательного события мне недосуг. На урок пора.

И я ушёл, и ни кто меня останавливать не стал.

А через три дня мы с ним схлестнулись вновь, и тут надо сказать честно, он разделал меня под орех. Этот чёртов Стах, сломал мне челюсть, нос и, надо же так умудриться, ухо. То самое ухо, за которое хватался чернявый Като. Я тоже на месте не стаял, очень надеюсь, что рёбра этого костолома в нескольких местах треснули, а может даже поломались, но всё равно, проиграл вчистую. Этот чертов наследник хоть и дрых на шёлковых простынях, но как оказалось, боль умел терпеть очень хорошо.

Единственным утешением в этом эпическом проигрыше было то, что его никто не видел. При нашей с ним драке не присутствовало никого из нашей школы, на этом настоял сам Стах. Да и вообще, никого не было. Лишь жилистый дядька с узкими глазами и крючковатым носом, что явно намекало на его родство с народом Инго. Ну, и мы со Стахом.

- Он будет моим секундантом – кивнул тогда сынок Владетеля и скинул куртку.

- Меня зовут Тан Жако. – Представился узкоглазый и спросил. – Вас устраивает моя кандидатура?

- Почему нет? – Я пожал плечами.

Тут надо уточнить, что в тот момент я был совершенно уверен в том, что сейчас по-быстрому раскатаю этого высокородного выпендрёжника и пойду домой ужинать. В тот день были бобы с фирменной подливой, которую кроме моей матери во всём Колоске никто так вкусно не готовил, и я боялся к этому пиршеству опоздать. На него постоянно собиралась куча разного народу, словно чуяли, и легко можно было с бобами пролететь.

Но получилось, совсем не так как я планировал. Дрались мы долго и тяжело.

В конце, кстати, когда я уже сидел на земле и никак не мог встать, этот узкоглазый Жако, сильно мне помог. Засунув в съехавший набок нос небольшую мягкую палочку, он одним резким движением выправил его, затем вставил на место челюсть и, вложив мне в рот какую-то непонятную массу напоминающую смолу, зафиксировал её. Выправив на моём лице всё, что можно было выправить, он спросил.

- Кто твой учитель парень?

- Фепка. – прошипел я.

Тан Жако лишь кивнул.

После этого происшествия ничего не изменилось в моей жизни, кроме одного. Со мной начал здороваться сын нашего владетеля. Ни обниматься, ни раскланиваться, ни крепко жать руку – просто короткий кивок в мою сторону и всё. Но, этот кивок, со временем, проложил довольно широкую тропинку между двумя диаметрально противоположными обществами.

Приближаясь к воротам, я вновь кинул взгляд в сторону школы. Ощущения были такие, словно на нашем школьном крыльце, чёрные старатели, решили провести свой субботний митинг.

Ну, тот самый, что они устраивают в таверне Рыжего Спенса по выходным – с громкими лозунгами, с плясками, с пивом и солёными сухариками.

Собравшаяся на крыльце толпа, так же как и черныши, во время своей очередной попойки, бурлила, хохотала, перебрасывалась шуточками и совершала хаотичные передвижение. В общем, всё, как всегда, только в два раза громче.

Подойдя поближе, я понял, кто там бедокурил. Основной движущей силой в этом многоголовом организме, была пятёрка Ромки Чертополоха. Ребята как на подбор высокие, плечистые и шебутные. Так с первого взгляда и не скажешь, что им ещё и шестнадцати нет.

Увидев их пятак, я сначала удивился, но прям сразу и перестал удивляться. Что варежкой-то хлопать? Слухи в нашем районе расходятся быстро, тем более среди подростков. А тут такое событие, которое для Чертополоха, как елей на его истерзанное сердце. А вернее, как кусок окорока на его вечно голодное брюхо. Да, так точнее будет. Меня, как-никак, на плантации отправляют. Вот, видимо, кто-то из моих многочисленных почитателей и поспешил донести до его ушей эту шикарную новость.

- Эй Дуда! – Звонкий Ромкин голос, разве что не дрожал от переполнявшего его возбуждения. Его широкое, рубленое лицо, с прямоугольным растянутым до ушей ртом, словно маслом обмазали. К тому же, ещё и подсветили изнутри ярким электрическим фонариком. Так бы и притушил этот свет – желательно сковородкой и желательно чугунной. – Говорят, что Свистун отменил твою бронь? Что теперь будешь делать-то? Как все смертные, по плантациям бегать…? С осиновой дубинкой и голой жопой?

- Кто тебе такое сказал? – Я сделал удивлённое лицо. Давать ему повод порадоваться совершенно не хотелось.

- Сорока на хвосте принесла. – Хохотнул Ромка. Затем выпятил грудь и выставил левую ногу вперёд.

Это позу он у Наполеона передрал. Не у настоящего конечно, а у того, что нарисован на картине, что висит в кабинете истории. Треуголки только не хватало и пронзительно-надменного взгляда. Так себе у Ромки был взгляд, средненький, можно даже сказать простецкий. Ни тебе величия, ни внутреннего превосходства, ни стального блеска в глазах – одна сплошная щенячья радость и малая толика злорадства.

По сути, его и вовсе здесь не должно было быть. Ромка бросил школу ещё четыре года назад по весне. Как смог бати на ферме помогать, так и пошёл коровам хвосты крутить. А вернее отец Чертополоха перестал за него платить, вот его и выперли.

До третьего-то класса, всех учат бесплатно, так как за всё платит наш щедрый и заботливый Владетель Вагир. А затем, будь добр, плату за обучение вноси сам. Всеобъемлющая забота Хитрого, по какой-то непонятной для меня причине, не распространялась на тригонометрию и поэзию тёмных веков. Не весть какая сумма выходила, пять рублей в год, но был бы толк. А у Ромки как раз толка не было, тяжело ему учёба давалась, с трудом.

Подраться, помахать пудовыми кулачищами за школьным сараем, затем самым в котором тяпки храниться – это да. Это Чертополох с большим удовольствием и усердием исполнял, это ему сильно нравилось. В этом он видел и перспективу, и немалый прибыток. А вот какие-то непонятные буковки в тетрадке писать и заучивать спряжение глаголов, это он не любил. Не укладывалось у него в голове, зачем эти глаголы ему могут в жизни пригодиться? Толи дело хорошо поставленный кросс и умение держать удар.

У него даже мечта такая была, да и сейчас, наверное, есть, – так здорово наловчится руками махать, чтоб его заметили дельцы из восьмиугольника и к себе в лигу забрали.

И заживёт тогда Ромка пуще прежнего – будет круглыми сутками бездельничать, жрать шоколадные печенья, что в кондитерской мадам Яшкиной по пятьдесят копеек пачка продают, и джем абрикосовый вёдрами. А в перерывах между круглосуточным обжорством и ничегонеделаньем, будет бить соперникам морды в крытом цирке, что на Статском проспекте находится и купаться в лучах всенародной славы.

Но пока не сбылась сладенькая Ромкина фантазия. То приходилось будущему чемпиону – отцу на ферме помогать, да заколачивать копейки на плантациях, с Моргенштерном в одной руке и деревянным щитом в другой.

И видимо, по этой самой причине, был Ромка всегда озлоблен и крайне агрессивен.

- Ты бы Чертополох, поменьше с сороками разговаривал. – Посоветовал я ему. – Впрочем…, - махнув рукой, я сочувственно вздохнул. – Разговаривай… Тебе это, уже не повредит.

- Чё эт, не повредит то…? – Удивился Ромка, но услышав за спиной ехидные смешки, догадался, что лучше бы сменить тему. – Шутник типа, да…? Шути, шути Дуда. А мы вот, посмотрим, как ты на следующей неделе, на плантациях пошутишь? В отбросах то не сладко придётся, а если ещё и мы с ребятами подскочим, да поможем в нужный момент, то и вовсе, хана тебе Дуда ...

И Чертополох, явив миру свои огромные жёлтые зубы, заржал в голос. Его дружно поддержала его кодла и ещё парочка прихлебателей. А вот стоящий невдалеке Стах не засмеялся, а скорее наоборот. Его лицо окаменело, желваки дернулись, а глаза налились холодным недобрым блеском.