Почему ворота и как следствие возвышавшаяся над ними башня, назывались Рыбными, для меня было большой загадкой. Впрочем, не только для меня. Ни наш историк Калоша, ни одноногий ветеран Каланча, который считался самым старым жителем Колоска, ни эрудит Щепка, никто из них, не мог внятно объяснить происхождение этого названия. Река-то протекала по другой стороне города, а соответственно и рыбы в нашей местности не густо. В общем, тайна, была покрытая мраком тёмных времён.

Ворота кузни были раскрыты нараспашку впрочем, как и всегда. Перед ними стояли: два длинных дилижанса без колёс, ржавый остов автомобиля без дверей, да и без всего прочего и старенькая полуразвалившаяся бричка.

Сразу за забором, так же хватало разнообразных транспортных средств. Правда, все они относились к гужевому транспорту. Естественно, за исключением остова автомобиля, но и то, сильно подозреваю, что его сюда занесло по ошибке. И скорее всего, занесло Чудовище, найдя где ни будь за городскими воротами уже в таком вот состоянии.

Гордые владельцы автомобилей не сильно рвались в район Колоска, где систематически, можно сказать на постоянной основе происходили прорывы тварей.

А всем известно, что Изначальных зверей, да и, по сути, всех монстров скопом, хлебом не корми, а дай раскурочить какую-нибудь технологичную железяку. Будь то двигатель внутреннего сгорания, дизель или любой другой тарахтящий аппарат. Наверное, их нелюбовь к техники может превзойти только их лютая ненависть к огнестрельному оружию.

Вот и приходится торговцам, чтобы добраться до Томска, например, или до Камня на Оби. Вместо того, чтоб загрузив мешками полуторку ЗиС, которые по допотопным чертежам собирает семья Зегенвальд, и сидя на мягком кожаном сидении и покуривая в окошко, мчаться с ветерком. Грузят свои бобы и горох в телеги. А затем трясутся на козлах с опаской посматривая по сторонам.

- Привет Дуда. -Из ворот вышел старший сын многочисленного Харитоновского семейства, Василий.

Одетый на нём кожаный фартук, был основательно прокопчён, рукава серой рубахи закатаны до локтей, а на ногах короткие кирзачи. Он хоть и был мне ровесником, но выглядел лет так на пять старше. Мало того, что он выглядел старше. Он и вел себя, как взрослый определившийся в жизни мужик, а ни как заканчивающий десятый класс школьник.

- Привет Калач.

Прозвище Калач, он приобрёл за то, что в детстве имел жуткую зависимость от калачей, что продавала в своем кособоком ларечке, усатая тётка Зёйнал. Вплоть до седьмого класса, за румяные, густо посыпанные маковыми семенами и смазанные маслом калачи Василий был готов на всё. Что он только не делал за вожделенную сдобу. И арматуру на спор гнул, и усаживая на свои плечи двух девчонок таскал их вокруг футбольного поля и даже регулярно дрался с затоновскими, отстаивая интересы то одной то другой малолетней банды.

- Слышал я, вы вчера неплохо повеселились? – Прогудел Василий. Вынув из кармана на фартуке замызганную тряпицу, он неторопливо вытер руки и только тогда подал мне ладонь.

Я пожал – заранее её напрягая. Хватка у Калача была стальная.

- Братишка твой отличился. – Вырвав руку из железных клещей, улыбнулся я.

- Говорят, что в основном, Штырь там отличился, а брат лишь помог ему.

- Кто кому там помог, это большой вопрос? Но независимо от этого, думаю, ты должен перед Штырём проставиться. Сам понимаешь, если бы не Нурлан, то ничего бы и не было.

- Проставимся. – Улыбнувшись, кивнул Василий. – На вечерню к алтарю сходим, глянем, чем Привратница наградит. И тогда решим, как Штыря отблагодарить. Харитоновы – добро не забывают.

Тут, конечно, был большой вопрос – насколько Штырь руководствовался желанием доброго по отношению к Чудовищу и соответственно к семье Харитоновых, но пусть будет как будет. Я промолчал.

Василий кивнул непонятно чему и буркнул.

- Там тебя отец ждёт.

Если войти, в выкрашенные зелёной краской ворота, то сразу упираешься в длинное двухэтажное здание, которое принадлежало семье Харитоновых.

Говорят, что когда-то давно, на заре цивилизации, лет так семьдесят пять назад, этим домом и огромной кузней, расположившейся слева, владело три больших семьи – Харитоновы, Семеновы и Штильцы. Но целая череда загадочных, а порой и мистических обстоятельств, удивительным образом выкосила мужчин из семей Семеновы и Штильцы практически под ноль. Оставив единоличными владельцами огромного, скорее похожего на гостиницу дома, и прилегающей к нему кузни, лишь братьев Харитоновых.

Опираясь на эти события, вредные и падкие да сплетен колосковские бабки, которые и являются наиглавнейшими генераторами районных слухов. Быстро увязали гибель Харитоновских компаньонов и рождение в их семье Чудовища в один большущий клубок. Мотивируя это тем, что Господь наш Вседержитель, он конечно добр и долготерпелив, но злодеев никогда без наказания не оставляет. Помнит тварей.

- Подожди в беседке, я батю кликну. – Прогудел Василий и махнул рукой в сторону широченного сколоченного из цельных струганных досок стола.

Сверху, над столом, возвышалась не менее монументальное перекрытие, собранное по-простому, из распиленных надвое сосновых стволов. Почему это корявое сооружение Калач называет воздушным словом «беседка» для меня осталось загадкой, но разгадывать её, приставая с расспросами к Василию, я не стал.

Через несколько минут, из широких ворот кузни вместе с паром и едким запахом калёного железа вышел Прохор. Выглядел он, как обросшая жирком, но от того ещё более внушительная, копия Василия – грудь, словно бочку в рёбра запихнули, подпаленная лопатообразная борода была густа и грозно топорщилась когда он задирал квадратный подбородок вверху. Чёрные с проседью волосы были спрятаны под брезентовую треуголку, а покатые, литые плечи больше подошли бы какому-нибудь медведю, а не, хоть и огромному, но всё же, человеку. Массивный, в общем, был мужик, весь словно из дерева выструганный.

- Здоров будь Димка – прогудел он.

И так же, как сын, вытерев тряпицей руки, протянул мне правую ладонь. У меня тут же промелькнула мысль, – что если его сейчас вдруг переклинит и он жеманёт мне кисть, то я реально увижу мясной фарш, выдавленный из моей ладони и просочившийся сквозь его заскорузлые пальцы. Но вопреки моим опасением, пожатие, хоть и было твердым, но вполне терпимым.

- Васька? – Бросил он через плечо. – Почему наш гость не потчеванный сидит?

- Уже батя. – крикнул в ответ Калач. – Бабы суетятся.

- Пусть Кавка квасу принесёт. – Так же, не оборачиваясь, прогудел он. И положив руки на стол, посмотрел на меня. – Ну, что Дмитрий как вы там? Мать ревет, небось?

- Ревёт. – Кивнул я.

- Крепись Дмитрий. – Он кивнул лохматой головой. – Я, конечно, не верю, что Щепка помер, сильно уж хитёр, но… – Он нахмурил брови и зачем-то поскрёб чёрными ногтями доску. – Теперь как не крути, а ты за старшего.

- Креплюсь – я кивнул, и чтобы уйти с этой темы, спросил. – Зачем звали дядя Прохор?

- Не спеши Дмитрий, серьёзный разговор он спешки не приемлет. – Прохор оглянулся и трубно гаркнул. – Васька, пошевели там баб.

А я подумал. – «Ого. Серьёзный разговор? Между пятнадцатилетним мной и семидесятилетним Прохором? Интересно-то как».

Первой, в так называемую беседку прибежала Кавка.

Я встречал её в школе. Рыжая худая девчонка, с наглючей усыпанной веснушками мордочкой. Вся из себя правильная и аккуратная. К тому же «заучка», что постоянно тёрлась в обществе Калоши и его лучшего друга, учителя физики, по прозвищу Лупа. Вокруг них, на постоянной основе крутилась стайка ботанов, что поставили своей целью выяснить все тайны вселенной ещё до окончания школы. Так вот, Кавка, была у них вроде заводилы.