Павлик, вперив в меня взгляд, пару раз хлопнул ресницами.
- Нет, Дуда, мы не спорим. – Прогудел он в ответ. – У нас и так все знают, что самая красивая из нас, это тётушка Бель. А следом за ней идёт Кавка.
И он ткнул пальцем в подошедшую девушку. Я же, очередной раз тяжело вздохнул.
- Туда иди Павлик! – И я вновь указал на ту тропинку, что находилась от нас слева.
- Хорошо Дуда. – Он кивнул. – Если ты считаешь, что лучше идти по этой тропе, то я пойду по ней. Но, напомню, что она в три раза длиннее.
- Иди уже. – Буркнул я.
И обернулся к Рыжей. Та, всё это время, дёргала меня за рукав. Уставившись на неё, я вопросительно приподнял бровь.
- Если эта короче, то зачем мы идём по той, что длиннее? – Спросила она.
Я хмуро посмотрел на это маленькое рыжее недоразумение. Резко захотелось взять и заклеить ей рот пластырем. Тем самым, что она купила у ведьмы.
Но, вот ведь засада, это было бы совсем непедагогично, ведь она всё сделала так, как я и просил. Подёргала за рукав, дождалась, пока я обернусь, и лишь за тем задала вопрос. Оттого заклеивать ей рот пластырем было бы крайне не правильным действием.
- Давай так Кавка. Как выйдем из леса, тогда я тебе всё и объясню.
- Да уж, пожалуйста, объясни. – Прошептала она и выразительно взглянула на свою измазанную в крови и ванючке ладонь.
Я кивнул, соглашаясь, и двинулся вслед за Чудовищем.
Мы прошли по тропинке минут пятнадцать, когда я ощутил смутную тревогу.
Дело в том, что кустарник, что рос рядом с тропой и даже мощные в два обхвата лиственницы, начали, – как бы это сказать? - "поджимать уши".
- Лес – говорил Щепка. – Он всегда тебе подскажет, кто находится впереди, кто находится сбоку, а кто сзади. Лес он всё знает и всё видит. - И мощно втягивая воздух через огромный нос, он очерчивал рукой широкий полукруг. Как бы приглашая всех присутствующих убедиться в правоте своих слов. - И имеющий глаза, легко увидит, насколько этот – "кто-то" – опасен для леса. А имеющий мозги, сделает из этого соответствующие выводы.
И вот сейчас, судя по тому, как напряглись ветви окружающих нас деревьев, навстречу шагал действительно кто-то грозный. Настолько грозный, что лес посчитал нужным выразить ему своё уважение. Заключалось оно в том, что резвившийся в его кронах весёлый ветерок был отправлен ввысь, прятаться в облака,листья на деревцах начали потихоньку скукоживаться, а иголки на соснах на оборот, недобро щетиниться. Притихли и щебетавшие в ветвях птицы.
Таких зверей, при приближении которых, лес опасливо затихал, настораживался и притворялся неживым, можно было по пальцам пересчитать. Их было мало, и они были очень опасны.
Я глянул на перекошенную спину шагавшего впереди Чудовища. Тот, так же как и обступавшие его растения – «прижал уши». Шаг его стал короче, напряженней, копье, которое он использовал как посох, перестало касаться земли. Наконец он остановился, обернулся к нам, расширил глаза, прижал палец к губам и пропал. Натурально пропал. Вот только что, в пяти метрах от нас стояло огромное, перекошенное тело, с широченными плечами и лохматой прямоугольной головой. А вот раз, и нет его.
Я тут же дёрнулся, разворачиваясь к Кавке. Схватил её за плечо, крутанул, поворачивая спиной к себе, и зажав ей ладонью рот, прижал к груди. И вот в таком вот положении, словно мешок с картошкой на базаре спёр, метнулся в кусты. Проскочив по ним несколько метров, привалился к широкой, в два обхвата, сосне.
И лишь тогда, прижав губы к самому Кавкиному уху, тихо прошептал.
- Если хотя бы пикнешь – умрёшь.
Рыжая, напряглась на несколько мгновений, затем выгнулась дугой, вздрогнула и обмякла. Видимо сознание потеряла.
Минут десять ничего не происходило. Затем до меня донеслось фырканье. Следом, отзываясь на шаги многотонного монстра, начала подрагивать земля.
Ещё даже не видя зверя, я догадался, кто это – тяжело сопя и периодически вздыхая, - шёл нам на встречу.
Бронированный Тапага, именно так его назвал в своей «энциклопедии монстров» Рихард Шмидке, а француз Жан Бенуа в своей красочной монографии. Больше всего он походил на африканского носорога, у которого этот самый рог спилили, а вместо него присобачили целую расческу из восьми спаянных между собой бивней. Этакий полуметровый гребень, наглухо припаянный к бронированной голове.
А ещё, Шмидке уточнял, что Бронированный Топага, очень могуч и опасен. И если кому-либо не повезло встретиться с ним лоб в лоб, то это однозначно, быстрая и лютая смерть. Потому как этот зверь, очень вспыльчив и раздражителен, а заклинания и прочее, колюще режущее, на него не действуют или действуют очень слабо, нивелируясь его костяными пластинами. Ими зверюга была обвешена так же плотно, как средневековая рыцарская лошадь, живущая во времена войн Алои и Белой розы, была обвешена железными доспехами.
Помню с год назад, у Щепки возникла идея, привалить этого многотонного красавца, а добытый из него камень отдать мне. Ну, чтобы при нашей встрече с Привратницей, я выглядел самым крутым перцем во всей галактике. Но начав разбираться с защитой зверя, он передумал и отказался от этой затеи.
- Понимаешь Дуда – Восторженно кричал он, и тряс перед моим лицом записками сталкера Терёхи Карманова. – Мало того, что эти пластины необычайно прочные и достигают толщины в десять сантиметров. Так они ещё, являются полным набором завязанных между собой энергетических щитов. И каждый из них, как ты сам понимаешь, запросто гасит любой направленный на него импульс. Ты напомнишь про ловушки, но и тут мимо. Из любой, самой замысловатой ловушки, этот чудесный зверь выберется, используя свой шикарнейший навык, который я бы назвал – «Пространственным Рывком». Ты понимаешь Димка, - и, закатывая глаза он чуть в эйфорию не впадал. - Этот ходячий танк, абсолютно не убиваемый. Абсолютно! Вот никак…
И тут, мои воспоминания прервал появившийся в десяти метрах от нас, тот самый - абсолютно не убиваемый, Бронированный Тапага.
Он всхрапнул, вздохнул утробно, и пружинисто попёр по тропе. Всё его литое тело, неспешные плавные движения, выражали такую мощь, такую дикую и нечем неприкрытую агрессию, что я непроизвольно попятился.
Пятиться было некуда, так как сзади меня находилось дерево потому я, пошкрябав пятками о землю, просто замер и постарался не дышать.
Лесовики называли Бронированного Тапага, по свойски Слепой Тап, а ещё Ушастый Тап. И для этого у них были веские причины.
Тапага действительно очень плохо видел, да и обаяние у него было так себе. Но вот слышал он замечательно. Его похожие на праздничные тарелки уши торчали над головой и вертелись на триста шестьдесят градусов словно радары. Они подмечали любой звук на тридцать шагов вокруг, и докладывали хозяину обо всём. Будь это писк птенцов в дупле старого дерева или, едва слышное шуршание, что издаёт скользящий по траве уж.
И если монстру вдруг показалось, что где-то кто-то неправильно дышит или подозрительно сопит, то он тут же срывался с места, и мгновенно превращался в многотонный экскаватор, разгоняющийся до сотни за шесть с половиной секунд.
Ушастый Тап очень грациозно для своего тяжелого тела продефилировал по тропе и остановился как раз напротив нас с Кавкой. Он тяжело вздохнул, и его правое ухо, настороженно повернулась в нашу сторону.
Я замер, постаравшись растворить сознание и успокоить разбушевавшееся сердце.
Непонятно откуда и главное зачем? - в голову заплыли строчки.
Уши вертаться словно локаторы
Уши всё слышат как пеленгаторы.
С трудом отправив их в небытие, я попытался ощутить дерево к которому прижался, слиться с ним, и растворится в нём.
Ушастый Тап, немного постоял, хрюкнул, что-то не понятное, на своём, на таповском, встряхнул огромной головой, всё понимающе вздохнул и двинулся дальше, по своим неотложным делам.
