Конечно, не всё так просто. Нужно места знать, где вода ещё в топь не превратилась, чтоб этот самый маленький Большой Боу смог к берегу подгрести. Опять же дерево должно быть рядом. И не просто деревце, а прочный такой ствол, иначе маленький Большой Боу вырвет его с корнями и потеряется вместе с ним на бескрайних водных просторах.

Место опять же, должно быть не сильно далеко от деревни, чтоб этого Боу, можно было дотащить до неё и вытянуть на пологий берег, но и не сильно близко. Иначе, вечно голодные внучата Блохи сожрут в тихаря лягуху и даже косточек не оставят.

Они тут всё жрут, что только можно найти на бескрайних просторах болот.

Уже с пяти лет, рассекая на своих утлых лодочках по топям, они тащат в пасть всё, до чего только могут дотянуться своими загребущими маленькими ручонками - клюква, осока, корни камыша, рогоза, лягухи, мелкая рыбёшка, змеи, ондатры. В ход шло всё, что могли куснуть их белые, необычайно острые зубы и переварить маленькие, но вечно голодные, животы.

Ну, а сейчас и вовсе, на болотном горизонте маячил поистине царский обед. Шестиметровая дура, с очень вкусным мясом и пастью, которая может легко проглотить телёнка.

- Чудовище, внучок! – Завопила Блоха, повернувшись к нему.

Тот как раз, уселся на землю в трёх метрах от нас. Рядом с ним откинулась на рюкзак Кавка. Сразу за ними, уселся на корточки Костыль.

- Что, бабушка Блоха? – Прогудел Павлик и растянул перекошенный рот до ушей.

Я, с толикой праведного негодования поглядел, сначала на Чудовище, следом на Блоху. Я-то, по своей наивности полагал, что один городской «внучок» у этой старой карги, а тут, вон оно значит как?

В школе, всем было известно, что Чудовище, шляется по Плантациям как у себя по огороду. А удивлённые сталкеры, порой рассказывали, что встречали его и на бастионах, и даже на дальних Пирамидах. Одного, без провизии и оружия. Но я как-то не связывал эти его экспедиции с деревней болотников. А оказывается, он и сюда забредал.

- Ты это, что расселся-то, башка твоя деревянная? – Всплеснула руками бабка. – Не видишь, что ли? Ребятишки мои из сил выбиваются? Или ты не любишь, зажаренного на углях маленького Большого Боу?

- Люблю бабушка? – Ещё шире растянул губы Чудовище.

- Ну, тогда поднимай свою ленивую задницу и быстро ребяткам помогать. – И Блоха клюкой, словно указкой, задала ему направление. – А то, чую, такими темпами, мы его до ночи не вытащим.

На берегу тем временем, местное населения схватившись за трос, пыталось выдернуть из воды маленького Большого Боу. Впрочем, они больше мешали друг другу, чем целенаправленно тащили.

Здоровых мужиков в деревне было всего шестеро; два уже известных охотника, Герасим с Адыбасом. Два узкоглазых сталкера, что промышляли у ближайших пирамид, их звали Челим и Ваня Рогатка. Малость прибабахнутый Скунс – который был главным собирателем ингредиентов для Блохи и оттого, вечно где-то шлялся. И седой как лунь мужик по прозвищу Копыто, про которого рассказывали, что он сбежал из городской тюрьмы, а здесь, у болотников, толи прятался от стражи, толи просто жил.

В данный момент, покрякивая от усердия, тянули трос трое из них – охотники и Ваня Рогатка. Копыто же – много суетясь и покрикивая – «Эх, взяли», больше изображал бурную деятельность, чем что-либо делал.

За тремя мужиками, пристроилось с десяток баб разной степени беременности, а за ними с пригорка, наблюдало ещё с десяток. Те были уж совсем с большими животами, оттого строгая Блоха их к тросу не подпускала.

Так же, шныряя между взрослых, по берегу носилась огромная орда грязных и босоногих пацанов, следом за которыми, носилась не менее огромная орда грязных и босоногих девчонок.

Чем-то всё это безумие мне напоминало наш городской базар, тот же гомон, драки, крики и сладостное предчувствие скорой поживы.

Бодро вскочив, Чудовище, побежал в конец уцепившейся за трос очереди и схватив его, потянул. Ничего не произошло. Он удивился и оглянулся на нас с Блохой.

- Рыба. – Уважительно хмыкнул он. – Сильная.

Затем, поплевал на лапища и, перехватившись поувереннее, вновь потянул. Его ноги по щиколотку вошли в землю, мышцы на огромных руках налились и трос поддался. Вся людская змейка, не ожидавшая такого рывка, завалилась назад и уселась на землю. Лишь Герасим с Адыбасом успели переступить и остались стоять на ногах.

- Давай, встаем. Не спим. – Орал хитрый Копыто бегая вокруг и поднимая баб.

- Чудовище, внучок! Деревянная твоя башка. - Вклинилась в руководство Блоха. – Перекинь трос через плечо, словно санки за собой тянешь, и чеши в сторону деревни.

Чудовище так и сделал. Трос натянулся, и парень медленно пошёл в направлении ближайшей хаты, ему помогали охотники с Ваней Рогаткой и Копыто. Тот, впрочем, больше суетился и орал, чем тянул.

- Давай навались! Хорошо пошла! Эх, раз, взяли! Да два раза, взяли! – Блажил Копыто. Он словно наш городской дирижёр Яков Карузо, яростно жестикулировал, натужно хрипел, скакал вокруг потных болотников и под конец устал.

Процессия бурлаков, тянущих трос, шаг за шагом удалялась от берега.

- Ты, что внучок, туда таблетку засунул? – Блоха отвлеклась от рыбалки и ткнула своим крючковатым пальцем в мою рану.

- Ну, да. – Удивился я.

Ведьма покачала головой и протянула Аришке медицинские щипцы.

- Ну-ка глянь девочка, осталось там что?

Та взяла щипцы и аккуратно приоткрыла рану. Взглянув на Блоху, кивнула.

- Половина ещё.

- Вытащи оттуда эту гадость и промой, как следует. – Приказала та.

У Блохи всегда так. Всё, что сделано не из болотной тины и варёных лягушек, всё называется гадость.

Аришка начала промывать рану и мне, чтоб не провалится в бессознательную пустоту, пришлось отстраниться от боли. Я закрыл глаза и прокрутил сет Знойного ветра из второго круга медитативной практики.

Вынырнув из эфира, я взглянул на рану. Аришка уже заканчивала, наложив на рану два шва и закрыв её, их местным болотницким пластырем. Это такая, зелёная мерзость сильно похожая на высушенную тину. Которую не сильно заморачиваясь, скрепили свежей лягушачий кровью густо перемешанной со слизью гигантских мокриц и полили болотной жижей.

Минус этого пластыря был в том, что он, как и все местные медикаменты жутко вонял тухлой рыбой и почему-то ацетоном, а плюс, что его не нужно было менять. Он через сутки сам растворялся, оставляя вместо себя чистую, бледно розовую, кожицу.

Выдохнув, я взглянул на ведьму.

- Бабуль, а можешь глянуть вон того паренька? – И я, кивнул головой в сторону Костыля.

- А чё ж не глянуть-то – Хмыкнула она и взмахнула своей клюкой. – Ну-ка, болезненный, подь сюда.

Костыль вскочил и подбежал к старухе.

- Ох, тыж! Как вы все, эту чернильную мерзость-то любите. – Проворчала она и кивнула на бугорок, с другой стороны, от своего чурбака. – Седай прям сюда, на травку, вот. Как звать-то тебя, чудо чудесное?

- Костыль, – прошептал Костыль. Но наткнувшись, своим бегающем глазом, на недовольно оскалившуюся старуху, тут же добавил. – Саша.

- Чем платить будешь, Саша? – Спросила ведьма. – Мои услуги не дёшево стоят.

- А глаз можете восстановить? – С надеждой в голосе спросил Сашка.

- Полста золотых рублей. – Жёстко прокаркала Блоха.

Костыль, опустив голову, загрустил. Я думал, он заплачет, но он сдержался.

- В городе с тебя все двести сдерут и то не факт, что помогут. Выражение, время – деньги, к твоей дурной ситуации, как нельзя лучше подходит. – Хмыкнула Блоха. – Эт, я бабка добрая, себе в убыток лечу, а другие с тебя семь шкур сдерут.

- Нет у меня таких деньжищ. – Всхлипнул Костыль и принялся скрипеть зубами. Сильно ему не хотелось, одноглазым ходить.

- Ну, так всегда можно договор заключить, мал по малу, отработаешь. – Вкрадчиво прошептала ведьма.