Та благосклонно улыбнулась, и они ушли.

В отсутствии зрителей, братья быстро успокоились и перестали смеяться.

- Пока Дуда, - махнул рукой Симон Варганов и скрылся вслед за остальными.

За ним двинулся Витольд. Возле самого выхода он остановился и, обернувшись ко мне, спросил.

- Дуда, ну хоть ты-то согласен? Классная же была шутка?

Но почему-то, не дожидавшись ответа, нырнул в полутьму лестницы.

Незаметно кивнув Очкарику чтоб он, захватив Ольгу, уматывал куда подальше, я направился к одиноко стоящей Софье.

- Я совершенно и безостановочно на Вас зла мистер Дудин. – Заявила она, как только я подошёл ближе. – И предупреждаю – на это раз Вам не удастся погасить мою злость вашей низкопробной лестью.

Когда Софья сердилась, она зачем-то, начинала называть меня мистер Дудин и переходила на «Вы». Правда, было это всего три раза. Но всё равно – «тенденция, блин» – как говорил Щепка.

Первый раз это случилось, когда мы с Крамской устроили перепалку на катке. Второй, был в кинотеатре. Там один упертый шкет никак не хотел покидать своё место на последнем ряду и мне пришлось объяснить ему более доходчиво, что эти места нам гораздо нужней. И вот третий, сейчас.

- Какое-то это неправильное выражение – «безостановочно на вас зла» - я попытался взять её за руку, но она её вырвала. Я не успокаивался. – Нельзя злиться на кого-либо, безостановочно, никто не достоин такого ужасного наказания.

- А я вот злюсь. – Заявила Софья и, отвернувшись, стала смотреть в сторону возвышавшейся вдалеке башни.

Той самой, что стояла возле метро и охраняла нас от рвущихся оттуда монстров. Хотя вот сегодня, не смогла уберечь.

- Ты очень красивая. – Улыбнулся я, по привычке шагнув на проторенную дорожку.

- Не принимайте меня за глупышку мистер Дудин. – Фыркнула она. – Этот номер у вас гарантировано не пройдёт.

- Хорошо. – Кивнув, я выставил указательный палец вверх. – Тогда я требую объяснений. Почему это, самая красивая девушка на свете, безостановочно на меня злиться? Чем же я смог вызвать гнев самой шикарной девушки этого города?

- Ах! Вы не знаете мистер Дудин!? – Софья задохнулась от возмущения. Сжав кулачки, она, от переполнявших её эмоций невысоко подпрыгнула, потом, симпатично сморщив носик, фыркнула. А затем, выгнув дугой грудь и, выставив вперёд челюсть, зашептала. – Так я вам объясню мистер Дудин! Я вам сейчас всё, очень популярно объясню!

И она начала объяснять.

Щеки её порозовели, непослушная прядка волос сползала на лоб и, ей приходилось её систематически поправлять. Удивительные глаза её, горевшие праведным гневом, были настолько хороши что, погрузившись в них, я на некоторое время совершенно выпал из окружающей реальности. Они были как космос. Как отдельная, живущая вселенная. Как яростная вселенная – полыхающая холодной синевой, плотно переплетённой с узорами стали и непрестанно выплёскивающимися протуберанцы праведного гнева.

Я молчал, наслаждаясь этим восхитительном лицедейством и даже не делал попыток перебивать или как-то оправдываться. Я в полной мере положился на наставления моей матери – «Если ты хочешь, чтобы девушка тебя простила, дай ей выговориться. Не перебивай. Запомни это сынок, а лучше запиши. Кому-кому, а уж тебе то, это обязательно пригодится».

- Так, что ты скажись в своё оправдание мистер Дудин?

Хорошо, что я вернулся из своего созерцательного состояния именно в этот момент.

- Мне нечего сказать, я полностью перед тобой виноват. – Скорбно выдохнул я.

Именно эту фразу заставил меня заучить Щепка, когда понял, что у нас с Софьей всё серьёзно.

- Это волшебное словосочетание Дуда. – Заверил он меня как-то вечером, за кружкой душистого чая. – Оно как ментальное заклинание пятого уровня. Действует всегда и на всех без исключения девушек. Так сказать, безоговорочно. А ещё, против него невозможно поставить щит. Пользуйся Дуда и помни мою безмерную доброту.

- Тогда объясни мне, почему? Почему ты отказался от моего предложения? – Она чуть ли не всхлипнула. – Ты просто не понимаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы уговорить отца записать тебя в клановую пятёрку.

Я некоторое время молчал, обдумывая ответ. Потом, поднял руки на уровне груди и перевернул их ладонями вверх.

— Вот представь Софья. На одной ладошке лежит разрешение твоего отца, на принятие меня в ваш клан. – Я поднял левую руку чуть вверх. – А на другой – наше совместное будущее. Будет оно безоблачным и счастливым, или мы расстанемся через два месяца, сейчас это не важно. А важно то, что у нас оно ест. Возможно это совсем мизерный шанс, совсем-совсем крошечный, но он есть. А если я выберу эту ладошку – и я вновь поднял чуть выше левую руку – то его не будет. Совсем не будет. Понимаешь?

- Как это, не важно, расстанемся мы через два месяца или нет? Это очень важно. – Вновь всхлипнула Софья и, уткнувшись лбом мне в плечо, тихо прошептала. – Дурак ты Дуда. Тебя убьют. Крамская говорит, что тебя обязательно там, на плантациях, прирежут.

И она заплакала.

- Чёрта с два, они меня убьют. – Пообещал я.

Потом мы сидели на парапете и молча, смотрели, как прикатившие на полуторке «потрошители» принялись разделывать «Крокодила».

Солнце выглянуло из-за хмурых туч и баловало нас ласковыми лучами. Было очень романтично.

А где-то через час, на крышу взобрался дед Хабибулин, старшина Софьиных телохранителей и пробурчал – «что они, дескать, волнуются, что, мол, все остальные высокородные уже разъехались по домам, а её всё нет и нет». И Софье пришлось уйти. А я ещё долго сидел на парапете и бездумно наблюдал за Солнцем, медленно падавшем на старые крыши перекошенных домов.

Из школы мы вышли со Штырём и Диким.

При этом, начиная с самой первой минуты нашей встречи в классной комнате, Штырь, не закрывая не на мгновение рта, безостановочно хвастал.

- Я ему прям в нёбо засветил. Ну, ты видел, ты видел? – И он словно малолетний пацан, сотый раз подряд, показывал, как ловко он кинул ледоруб и как он красиво полетел и как точно залетел прям «Крокодилу» в рот. Что, несомненно, стало решающим моментом в битве на школьном стадионе. – А вы видели, как он заревел? А потом как бабахнет.

А прошло, с этого знаменательного события, между прочим, уже пять часов. Никак не меньше. Мы с Диким ещё три часа назад попросили его прекратить наши мучения, но Штырь не унимался.

- Задолбал ты со своим «Крокодилом». – Очередной раз возмутился Дикий.

Ему все эти россказни, были как серпом по живому. Он сегодня опоздал в школу и успел лишь в самый последний момент, когда зверюга была уже полностью обездвижена. От того надеется получить от Привратницы, что-то либо стоящее, смысла не было.

- Дьявол! И надо же было мелкому именно сегодня заболеть. – Злился он.

У Дикого, была совершенно немыслимая куча всяких малолетних братьев и сестёр. И так как он был в семье самый старший, ему приходилось постоянно с ними возиться. Оттого он постоянно опаздывал в школу, да и везде, в общем-то, опаздывал.

- Завидуй, молча – засмеялся Штырь.

Мы подошли к школьным воротам и стали прощаться. Дикий жил в противоположной стороне улице, а мы со Штырём ближе к площади Маркса. Тут, из кустов, неожиданно и совершенно бесшумно, вылез Чудовище. Небрежно отряхнувшись, он преградил нам дорогу. Впрочем, страшно не было. А первая моя мысль была – «как он там, такой огромный, умудрялся прятаться»?

- Что хотел Чудовище? – Недовольно фыркнул Дикий.