Валун с друидом, подпитывали; один – земляные валы, сжимающие вяло дёргавшегося монстра, а другой – ядовитые растения, оказавшиеся не такими уж и долгожителями. Тоненькие стебельки, присасываясь к огромным и уже чернеющим ногам, быстро впрыскивали под кожу яд и умирали. А следивший за ними Хабал, неспешно подкидывал следующую порцию. Было видно, что ему было жаль тратить на это свои стекляшки. Но деваться было некуда.

Гробовщик по-прежнему изображал умирающую от скуки статую, а четвёртый сталкер, тот, что был без озвученного Смяткиной имени, тот самый, что похож на, - до тошноты аккуратного восьмиклассника. Он и вовсе, забрался на перекинутое через яму бревно и, усевшись на него, болтал ногами. А ещё, он без интереса наблюдал за стражниками, которые под предводительством злого как чёрт и прихрамывающего Хрумкина, пытались навести порядок с другой стороны футбольного поля.

Щепка в таких случаях говорил. – Запомни Дуда. Если ты вдруг увидишь, что твои силы в десять раз больше, чем у противника. Если ты увидишь, что ты умнее его, хитрее его, и твоя снаряга по сравнению с его ветошью шедевр Тульских оружейников. И если, на этом основании ты вдруг решил, что победа уже у тебя в кармане и ты гордо поставил свой сапог на его упавшее тело, то огорчу тебя, ты полный идиот.

В бою, а если ты сделал два шага за стены города, то ты уже находишься в состоянии боя, ты не считаешься победителем, пока твой враг дышит. Пока его сердце не вырвано из его груди и не лежит в банке со спиртовым раствором у тебя в рюкзаке. Пока его грудная клетка не вскрыта, а из брюха не извлечена селезенка. Потому, расслабляются рядом с не освежёванным врагом, шкура которого не снята и находится на нём самом, только полные кретины.

Но видимо у Гробовщика, который в данный момент лениво сплюнул на ярко зелёный газон футбольного поля, не было такого замечательного учителя как Щепка.

Ведь если бы он был, и чёрный сталкер серьезно относился к его словам то, скорее всего не случилось бы того, что случилось в дальнейшем.

А произошло вот что. Задыхающийся «Крокодил», в предсмертных конвульсиях взбрыкивающий своей крокодильей головой, невероятно изогнулся и скребанул правой частью морды по земляному валу. Уж не знаю, что там в этой земле было – или кусок гранита лежал или железяка какая-то попалась? Но факт остаётся фактом. Взбрыкнув башкой, уже еле живая тварь содрала наброшенную на неё плёнку. Поток живительного воздуха, хлынул к ней в пасть и она, задрав голову чуть ли не до своего спинного гребня, со свистом втянула его в себя.

Снующие по полю малолетки как по команде кинулись прочь, а скучающий Гробовщик презрительно оскалился и не спеша выдернул из земли свою трость.

Видимо потоки кислорода подхлестнули угасающие мозги к действию и «Крокодил», собрав последние силы, одним мощным рывком вырвался из удерживающего её капкана и скакнул метров на пять вперёд.

И выглядел он в этот момент совершенно трешово.

Половина его головы было облеплено остатками кровавой плёнки, к ногам присосались ядовитые лианы, тварь штормило, её ноги подкашивались. Но все равно, она из последних сил хрипела и пыталась кинуться в бой.

Гробовщик, не меняя скучающего выражения на своём вытянутом лице медленно поднял трость и направил её на пошатывающегося монстра.

И вот именно в этот момент, от края поля раздался резкий хлопок, вспышка, в небо взвилось белое облачко дыма и, чёрный снаряд просвистел совсем рядом с котелком, что был напялен на тыквообразную голову Гробовщика. Тот от неожиданности присел.

-Зачем? – Непроизвольно прошептал я. Совершенно не понимая, для чего было нужно палить из этой допотопной пушечки?

- Дебил! – Поддержала меня Смяткина. – Святые Крестоносцы, какой же он дебил!

Выпушенный пушкой снаряд, пролетев над головой Гробовщика, шаркнул по ляжке «Крокодила» разбрасывая налепившиеся на неё лианы и умчавшись дальше врезался в скалу выбив из неё облачко гранитной крошки.

Гробовщик обернулся и найдя взглядом стоящего у повозки Хрумкина, посмотрел на него не по-доброму. Зря он это сделал. Невезучий начальник стражников все равно его пламенный взор не оценил. Он был занят тем, что орал на двух своих подчинённых, которые слишком медленно заряжали пушечку.

Получилась, что он и Хрумкина не напугал и проворонил серьёзные изменения, которые в это время происходили за его спиной.

А за спиной происходило во что. Полудохлый монстр ровно на две секунды замер, превратившись в четырёхметровую окаменевшую статую. Затем по его телу пробежала крупная дрожь и глаза его потемнели. Реально, чёрные как ночь стали – их, словно чернилами залили.

- Ой-ёй, мамочка. – Прошептала откуда-то снизу Смяткина.

А между маленькими, нелепыми передними лапками монстра образовался потрескивающий электрическими разрядами шар. И только я подумал, что не к добру эта грёбаная иллюминация, как шар сорвался с нелепых лапок и буквально выстрелил в Гробовщика. Черному человеку повезло в том, что в этот момент он уже оборачивался. От того, он успел поднять руку с тростью и даже скастовать какой-то отливающий красным щит, а потом бабахнуло так, что меня снесло к чертям собачьим.

Подвела меня в этот раз, моя замечательная способность замирать в опасных ситуациях.

Вон совсем не шустрый Очкарик, вовремя исполнил команду - «Лежать», и сейчас в ус не дует – благополучно наслаждаясь обществом Саяпиной, которую он накрыл своим телом.

А мне вот очень плохо. Взрывная волна откинула меня от края крыши и остановился я, только тогда, когда своей спиной выбил дверь на лестницу через которую мы сюда поднялись.

- Придурок. Какой же он придурок. – Ошарашено прошептал я, и тяжело перевалившись на бок, а затем и на живот, приподнялся и встав на карачки, пополз назад.

Так на полусогнутых, часто останавливаясь и встряхивая головой, я словно собака, попавшая под копыто тяглового мерина, кое как добрался до края крыши и выглянул из-за парапета.

События на поле разворачивались со всем не так, как, наверное, планировал косячный Хрумкин и самонадеянный Гробовщик.

В то самое мгновение, когда я приподнял свою голову над парапетом, получивший свое второе рождение «Крокодил», уже перекусил так и оставшегося безымянным сталкера, и сейчас пытался заглотить его ноги.

Стильный Гробовщик валялся изломанной куклой на краю поля и неуклюже пытался подняться. Дурной Хрумкин стоял у перевёрнутой повозки, и чтобы не упасть, опирался о неё левой рукой. В правой, он сжимал саблю.

Круглое лицо его, с забавными ямочками на щеках, было переполнено фатализмом, густо замешенном на желании героической гибели прям здесь и сейчас, а ещё оно было переполнено страхом.

Я мельком подумал о том, - «что у столько натворившего начальника стражи и ходов то других не было. Как кинуться прямо сейчас в самоубийственную атаку, со своей узкой сабелькой наперевес и эпически сдохнуть, застряв в огромной челюсти монстра где-то между зубом мудрости и тридцатисантиметровыми клыками».

А если он не кинется и не помрёт, то участь его будет не завидной. Затейливые на такие дела, сталкеры, придумают стражнику такую лютую смерть, что и врагу не пожелаешь.

Мне его даже жалко стало. Хотя и не сильно – чуть-чуть.

Меньше всего от взрыва сферы пострадали Валун и Хабал. Взрывная волна протащила их метров десять по зелёной травке и, не причинив явных увечий, бросила на краю футбольного поля. От того, оба уже были на ногах и решительно двигались к доедавшему их товарища монстру.

Зверюга оглянулась, заметила приближающихся сталкеров, мотнула башкой откидывая останки их беззаботного напарника и коротко рыкнув, кинулся им на встречу.