— А ну стоять!

Я по инерции продолжал движение, но решил оглянуться и посмотреть на крикуна. Это оказался десятник наемников Эндри, он стоял в полном боевом облачении, рядом с ним топтались два дружка Криса.

— И, вам, здрасьте! — вежливо ответил я, но решил не останавливаться.

Я знал Эндри, репутация этого гоблина была на довольно низком уровне. Даже для наемника он был слишком туповат, как ему удалось стать десятником никто не понимал. Возможно, его ценили за силу и мастерство?

— Ученик алхимика, я к тебе обращаюсь! Если не остановишься, сочту это оскорблением и брошу тебе вызов! — заорал наемник, выдвигая при этом нижнюю челюсть вперед, полагая, что это придает ему более грозный вид.

Я остановился и посмотрел с удивлением на него.

— Выпиваешь, Эндри? — с жалостью в голосе поинтересовался я, — совсем умом поехал? Кто тебе, мастеру мечнику, даст право на бой с учеником алхимика, да еще и в поселке, подумай своей головой, или ты в нее только пьешь? Говори, чего надо, у меня полно дел.

—Ну, так, это! Значит! Я хотел узнать, как это тебе удалось отправить в лазарет моего лучшего ученика, может эти, — мечник вернул нижнюю челюсть в нормальное положение и небрежно кивнул в сторону, переминающихся рядом с ним двух гоблинов, — все врут? А если не врут, то с тебя двадцать серебряных монет, за лечение, значит!

Меня позабавил рэкет этого фэнтезийного мира, я, ехидно улыбаясь, ответил:

— У меня другое предложение, ты и три твоих ученика скидываетесь мне по двадцать пять серебра, это ровно один золотой. В этом случае твой капитан не узнает, что ученик алхимика побил трех твоих лучших учеников—мечников. Как думаешь, что он сделает с таким великим учителем? И как долго после этого ты будешь десятником?

Увидев, что Эндри застыл на месте, переваривая услышанное, я пошел к таверне и уже на ходу напомнил наемнику:

— Сегодня у меня ужин с друзьями в таверне, очень надеюсь на твой золотой.

В таверне заказал как всегда большую кружку темного пива и огромный ломоть мясного пирога, уселся в темном уголке зала за двухместный столик и снова задумался, впрочем, не забывая запивать свежеиспеченный пирог, холодным ароматным пивом. Для себя я сделал вывод — мне здесь нравится. Скоро получу навыки трех разных магических направлений, буду иметь стабильный доход от гильдии виноделов, плюс постепенно начну внедрять простые технологи моего земного мира в этот мир, такие размышления привели меня в хорошее настроение.

Не заметил, как в сумраке зала ко мне подошел, слегка покачиваясь от выпитого мой учитель, и только после того, как он сел напротив меня и что-то спросил, я вышел из состояния задумчивости, и переспросил:

— Мастер, извини, задумался, не расслышал.

— Да, вот хотел узнать, преуспел ли ты в выполнении задания? — он, не очень трезвым взглядом посмотрел на меня и продолжил, — Очень хочу надеяться на успех. И хотел перед тобой извиниться за то, что от меня нет помощи, и пояснить у меня просто нет таких знаний и навыков, одна надежда на тебя!

Затем мастер медленно поднялся из—за стола, пару раз по—дружески похлопал меня по плечу своей узкой ладонью, и не спеша вернулся за свой столик.

Постепенно зал стал наполняться посетителями, и я решил занять одно из лучших мест у самой сцены. Надо сказать, это сделал вовремя. Большая группа хуманов, шумно ввалилась в зал, они заняли рядом со мной два больших стола. Это были купцы и их охрана, стало очевидно, что прибыл новый караван и скорее всего они останутся в поселке до утра. Один молодой наемник в кольчужном доспехе, сияющим как новая серебряная монета, сделал попытку уговорить меня пересесть за другой стол, но в этом не преуспел и с недовольным видом, вернулся к своему отряду за соседний стол. В городе, скорее всего это привело бы к конфликту или драке, боец был здоровым, наглым и видно, что у него зудели, и чесались кулаки, но он сдержался. Все вновь прибывшие были извещены о том, что разборки, драки и вызовы на бой чести, только за пределами поселка. Такое решение принял наш вождь и главный шаман после того, как лет семь назад в таверне схлестнулась охрана хуманов, с эльфами, которые оскорбили людей своим высокомерным поведением и насмешками. Закончилось все тем, что очень, много воинов с одной и, с другой стороны, попали на перерождение к своим богам, а таверна была полностью разрушена боевыми магами. Кроме огромного штрафа, на золото от которого в последствии была построена эта таверна «Под Дубом», наш главный шаман поставил метки в аурах всех, кто был причастен к этой резне, не обошел стороной так же купцов и обслугу караванов, привязав их метки с аур к главному магическому камню — оберегу нашего поселка. И теперь любой обладатель этой метки, будь то, хоть самый последний погонщик мулов, караванщик или благородный эльф, не мог зайти в наше поселение, не попав под заклятье Гнев предков, с последующим и скорым отбытием на перерождение к своим богам.

Пока на меня бросал гневные взгляды наемник, ко мне подбежала одна из подавальщиц в зале, чтобы принять заказ, я заказал по максимуму и на своих друзей тоже, и не став мелочиться, оплатил сразу все вместе с малым бочонком темного пива, отдав золотой. Пока я ждал свой заказ на сцену не твердой походкой вышел менестрель, прибывший с новым караваном. Он сел на высокий табурет достал из кожаного дорожного мешка инструмент похожий на нашу земную лютню гитарного типа вандерфогель, и начал его настраивать. После пяти минут настройки музыкант хриплым голосом запел фривольную песенку про пастушка и пастушку. Память мне подсказала, что почти у всех менестрелей, был практически одинаковый репертуар, и появление новой песни всегда было событием. Но сегодня, похоже, ничего нового не ожидается, и хорошо, если менестрель сможет продержаться еще хотя бы пару часов. Вскоре пришли мои друзья, и нам принесли мой заказ, который их очень сильно удивил и порадовал. Музыкант после каждой баллады выпивал по большой кружке темного пива, и уже через час ушел, как он сказал, на большой перерыв. Публика недовольно загудела, все хотели хлеба и зрелищ. Обстановка в зале стала накаляться. Но вот помост вышел купец хуман в богатой одежде, массивная золотая цепь на шее показывала о его высоком положении в гильдии купцов, он поднял руку, в зале стало тихо.

— Уважаемые! Наш караван после длинного перехода из Серых земель, который длился почти две луны, наконец, в родных землях, завтра к вечеру мы уже будем дома и все мы хотели повеселиться сегодня и отдохнуть.

Затем он подошел к табурету, на который менестрель положил лютню, взял ее и продолжил:

— Этот магический инструмент я специально купил для нашего менестреля, что бы он во время похода балладами поднимал настроение и боевой дух отряда, но признаюсь, он не оправдал наших ожиданий. Как менестрель он не преуспел, зато преуспел как виночерпий не забывая поднимать настроение себе чаркой да не одной.

В зале послышался смех, но тут же стих, так как купец встал на самый край помоста, протянул руку с лютней в зал и громко сказал:

— Если найдется в таверне менестрель, да такой что бы всем был по душе, выходи тогда и играй, до той поры, пока мы все в зале веселимся, по окончании будет подарок от меня — эта лютня, слово даю!

В зале все стали переглядываться. Наш местный менестрель Лютик был уже не в состоянии держать инструмент, он и в трезвом виде не очень радовал своим мастерством, и держали его в таверне только потому, что в нашем поселке хорошие менестрели не задерживались, вот и приходилось мириться с тем, что было. Года два назад у меня было желание научиться играть на лютне, довольно долго я ходил к Лютику, но получалось плохо, то ли у меня были руки—крюки, то ли учитель больше пил чем учил, в итоге мне пришлось прекратить занятия.

Я оглянулся, за стойкой выдачи стояла Гелла с растерянным видом, и как мне показалось, в ее глазах блестели слезы, готовые вот—вот скатиться по зелененьким щечкам. Молча поднявшись из—за стола, под удивленные взгляды моих друзей, я шагнул на помост. Осторожно взял инструмент одной рукой, другой подвинул табурет ближе к залу.