— Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться хорошим только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить плохие. Справедливо и обратное утверждение, в котором ты являешься плохим, которого ненавидят и пытаются убить хорошие. Вообще мир отнюдь не делится на плохих и хороших. В нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято считать добром, и тем, что считается злом. Всё это субъективно и относительно, и уж любовь тем более. Любовь слишком сложна, чтобы повесить на неё ярлык греха или добродетели. Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы попытаться заставить утихнуть совесть, попытаться спасти свою душу… точнее то, что от неё осталось. Победителей нет. Герои, призраки – все проиграли в этой войне.

— Эмм… где-то я это уже слышал, - ответил я, отчаянно напрягая память, — причём, в собственных мыслях, - действительно, я чётко помнил, что когда-то думал такими же словами, вот только, — вот только любовь там не упоминалась.

— Без этой детали картина будет неполной, - улыбаясь, ответила Гармония, переводя взгляд то на меня, то на Трикси. — Если бы не любовь, то никто бы не остановил Лайфблума, - мне вспомнился тот момент, в котором единорог собирался воткнуть мне в зад самотык под напряжением, — допрос в башне Тенпони не закончился бы твоим побегом, а при встрече с Селестией тебе бы не удалось с ней подружится. Также и со стороны героев, – Гармония перевела взгляд на Отема. — Если бы не любовь Литлпип к Хомейдж, она могла бы и не всадить пулю тебе в голову. Твоя же любовь к Зекоре, - перевела взгляд на пожилого полосатика, — быстро переросла в ненависть, в противном случае ты бы не вызвался добровольцем на откровенно суицидальное задание в Эквестрии. О твоей любви к Бон Бон, - сказала Гармония, переведя взгляд на Лиру, — лучше промолчать; всё слишком очевидно.

— Тем не менее, нас ведь ты считаешь хорошими? – спросил я тоном, будто вопрос был риторический; хотя по факту я был полон сомнений в том, каким будет ответ.

— Да! – неожиданно эмоционально с какой-то злобой ответила фиолетовая пони. — Вы не злые! Каждый из вас достоин своего элемента, а некоторые и элементов друг друга! Ваша дружба проверена кровью, властью, соблазнами и Лорен знает чем ещё! Она крепче танковой брони! Я бы была рада считать вас своими друзьями… Хотя понимаю ваше ко мне недоверие.

— Конечно, будет недоверие, - ответила Лира, а после пояснила момент. — Сложно доверять тому, кто похожа на Твайлайт Спаркл. Сложно верить той, кто читает и контролирует наши мысли, и тем боле той, кто заставляла нас танцевать, пусть и под приятную мелодию. Сложно верить той, кто знала о Лорен, а значит, и о её пророчествах, а значит, и о героях с призраками. Неужели тебе действительно легко далось решение не сопротивляться и позволить принцессам спилить твоё дерево? Неужели, зная, как обернётся ход истории, совесть не мучала?

— Ещё как мучала, но справедливости ради все те столетия, пока Литлпип не активировала башни, прошли как сон без снов, так что мучилась я недолго.

— И после всего этого ты хочешь, чтобы мы тебе доверяли? - сказала Лира.

— Я могу просто переписать ваши мысли, прописав в них доверие ко мне, но как бы плохо вы обо мне ни думали, принуждение – не мой метод.

— И это говорит разум древоподобного излучателя, - справедливо заметила старая единорожка.

— Да – именно он, и я не вру. Элемент честности Трикси просто не позволит мне соврать. Я не принуждала. Я лишь блокировала некоторые особо порочные мысли, неся нашему миру гармонию.

— Гармонию для пони, - добавил Сулик, намекая, что в стране зебр не было своего дерева.

— Вначале, да – лишь для пони, но со временем гармония должна была распространиться по всему нашему миру. В изначальном плане Лорен казалось бы совершенно непохожие друг на друга существа должны были преодолеть пропасть вражды и недоверия. Пони, грифоны, драконы, яки, чейнджлинги, вообще все должны были стать друг другу друзьями.

— Драконы? – спросила Лира. — Чейнджлинги? С пони? Хотела бы я на это взглянуть.

— Пожалуйста, - сказала Гармония и материализовала рядом с нами шесть образцов местной разумной фауны; причём, каждый образец был не в детском, но точно в юном-подростковом возрасте.

Род цветных копытных в этой группе представлял светло-зелёный земной пони с меткой трёх морских черепах. Судя по этому знаку судьбы, он либо любит пляжи, либо большой гурман морепродуктов. Рядом с ним стояла… Даже не знаю, как выразится… Горная корова? Помню, что этих покрытых шерстью рогатых называют яками, но как правильно называть самку яка? Ячка? В общем, эта шерстистая, стоя рядом с пони, заметно выделялась размерами, а судя по двусмысленным взглядам, какими пони и ячка смотрели друг на друга, их укусила злая пчела по имени любовь. Боюсь представить, что будет если они действительно ей займутся. Селестия, будучи в человеческом образе, который был не в моей весовой категории, предрекала, что, если бы я с ней этим занялся, то перелом таза был бы обеспечен. В случае с копытными поза сверху будет не столь удобна, но всё же мне было немного жаль зелёного земного пони.

Чуть поодаль от этой влюблённой пары стоял грифон с перьями и шкурой светлого оттенка синего. Судя по его морде (главным образом выражению глаз), пернатый не одобрял такие межвидовые связи, чего не сказать о следующем гибриде животного и птицы.

Насколько помню, помесь птахи и копытного в этом мире называют гиппогрифом. Стоящая позади грифона розовая гиппогриф с отнюдь не орлиным клювом, прямо светилась жизнерадостностью. Чем-то такая улыбчивость напоминала мне о министерке-наркоманке… Или всё дело в расцветке? И эта, и та розового цвета, только пернатая более бледного – жвачкоподобного оттенка. Не знал бы я, что это голограмма, может, подошёл бы, чтобы познакомиться и (в хорошем смысле) выяснить у этой гиппогрифины, что она за зверь такой и с чем её едят. Удивительное существо, но всё же не такое странное как стоящее рядом насекомо-пониподобное нечто.

Гармония мне прямо в мыслях подсказала, что вид данного жука (а точнее самку жука - жучку) называют чейнджлинг. Я вспомнил это название. Лира описывала настоящий облик этих членистоногих как мерзких, клыкастых, усеянных дырами пониподобных существ. То, что стояло перед нами, отнюдь не выглядело мерзким. Странным – безусловно, но не мерзким. Никаких дыр на лапах и клыков, торчащих из пасти, даже зазубренный рог на голове не выглядел как оружие. Перепончатые крылья насекомого будто не помещались под надкрыльями и торчали подобно хвосту, что придавало образу толику нелепости. (Или это и был хвост, пусть и похожий на крыло? Он в полёте роль киля исполняет?) Фасетчатые глаза же будто отображали… застенчивость? Или показалось? Просто существо слегка пригнулось и опустило голову, но точно не готовясь к атаке. Оно, точнее она (черты морды не были грубыми) явно пыталась выглядеть максимально скромно, не желая привлечь ненужное внимание. Честно говоря, на фоне остального зоопарка это бы выглядело просто смешно, если бы в этой «интернациональной» группе не был следующий персонаж - дракон неопределённого пола.

Я, конечно, слышал, что убитый мной дракон Спайк, будучи детёнышем, тоже был прямоходящим (Лира с Трикси мне многое рассказали), но вид стоящего прямо как человек (скорее, как волк в "Ну, погоди!") ящера, да ещё и скрестившего передние лапы на уровне груди и с выражением презрения на вытянутой морде… На фоне этого даже насекомовидная смотрелась вполне нормально. Если же описывать внешность ящера формально, то – оранжевая расцветка чешуи, но как у крокодила белое пузо, да и весь «нижний отдел», глаза классические-рептильи с вертикальным зрачком, из головы в районе ушей торчали некие роговидные наросты, саму же голову венчал небольшой фиолетовый ирокезный гребень, за спиной два небольших будто рудиментарных крыла и толстый хвост со стрелкой (цветом аналогичной гребню) на конце, лапы неестественной для рептилии длины, по отношению к телу скорее человеческих пропорций, каждая оканчивалась пальцами с когтями. Нелепый зверь.