Переговоры же прошли без эксцессов, даром, что говорил в основном полковник Отем, рейнджеры соглашались на наши условия, а я уже, приноровившись к своим эмоционально-магическим особенностям, не злился, не волновался и даже пытался улыбаться; правда, вид моих зубок пугал не только рейнджеров. После завершения переговоров рейнджеры на том же поезде вернулись в Понивилль, заверив, что выполнят все условия, а также предоставят нам доступ к сети радиовещания НКР. Не обманули. Мы действительно получили доступ, а также стали свидетелями того, как табуны копытных, двигаясь стройными колоннами, сваливают в кучу своё вооружение и комплекты силовой брони. Мы также не стали обманывать и, заняв Понивилль, обошлись с каждым сдавшимся в плен по всем пунктам Женевской конвенции. Даже ещё гуманней – по сути, мы не брали пленных, но не в смысле, что убивали всех, а что отпускали с миром всех тех, кто сдал оружие. Абсолютно всех, в том числе и не рейнджеров. Среди сдавшихся было много Последователей, а среди них были аликорны и немногочисленные грифоны с зебрами. От вида последних у меня прямо камень с души свалился. Просто думал, что в Новом Кантерлоте были все оставшиеся в этом мире зебры, и при штурме мы совершили очередной геноцид; мы только детёнышей не убивали. Оказалось, нет. Зебр катастрофически мало, но они ещё не истреблены, да и грифоны, хотя и оказались на грани вымирания, но ещё есть, кого спасать.
Ох уж эта передавшаяся от Селестии сентиментальность, да и воспоминания о покойной Вельвет Ремеди давали о себе знать. Ладно ещё Отем, которого она зашивала, не вынашивал планов, как по-тихому истребить аликорнов, но Сулик, не пытающийся уничтожить оставшихся зебр… Похоже, тот, кто принимает дружбу элемента доброты, сам становится немного добрее. Я точно стал. Удивительно, но вид грифонов не вызывал у меня неприязни, а ведь они все чуть ли не поголовно состояли в рядах ЧВК Когти и в Последователи пошли лишь после того, как я убил Реджи с Гаудиной; до этого они убивали копытных за пробки от бутылок. Как же мы резко изменились. Всё изменилось, и не в худшую сторону, так что, читая обращение к жителям НКР, я делал особый акцент на то, что дальнейшие жертвы будут напрасны. К сожалению или к счастью, опять всё пошло не по плану.
Дело в том что, считая, что важна каждая минута, мы не стали делать запись, которую можно бы было отредактировать, а вышли в прямой эфир, посадив меня у микрофона. Естественно, я, будучи склонным из-за собственной глупости и беспечности попадать в глупые ситуации, и здесь не изменил привычкам. Для наглядности собственных заявлений убрав Солнце и поставив на его место Луну с зонтиком, я, откровенно дурачась, сев к микрофону, начал, голосом и тоном речи изображая Фантомаса, по памяти читать его цитату:
— Здесь всё подготовлено, чтобы взорвать эту планету в тот день, когда я решу перебраться на другую. Но пока в мои намерения не входит гибель этого ничтожного мира. Я из него ещё не всё выжал. За жизнь отныне пони будут мне платить. Теперь вы всецело в моих руках.
— Ты в эфире, - тихо сказал сидящий за аппаратурой Сулик.
Лира от такой новости упала, держась за живот, а вот мне было не смешно. Даже закашлялся от неожиданности и непроизвольно сказал «Что-то разбушевался». То есть весь мир слышал, как я «собираюсь уничтожить мир». Учитывая эмоциональность местных и устроенное мной лунное шоу… Дискорд говорил, что зонтик на Луне привёл к череде самоубийств, как бы череда не продолжилась. Сделав данный вывод, прокашлявшись, говорил уже своим обычным голосом.
— Власти и жители НКР, а также все, кто меня слышит, к вам обращается майор Грей Стоун «Силы Народного Сопротивления». Сообщаю, что слухи о моей второй смерти были не преувеличены, однако я жив и именно я ответственен за недавние смены времени суток и символ на Луне. Не бойтесь, а воспринимайте это как знамение – война окончена. Отныне в вашем мире будут действовать те же правила, что и на остальной территории сопротивления. Дарительница Света мертва. Теперь я дарю вам свет. Достижения министерств уничтожены, а герои пустоши побеждены, но, видит Селестия – я не хотел её смерти, а также гибели Вельвет Ремеди и Флатершай. Сохраните память о них как о хороших пони, оказавшихся не на той стороне. Не повторите их печальной судьбы. Не оказывайте бессмысленного сопротивления. Каждый, кто окажет сопротивление СНС и ОФОТ, будет объявлен преступником, препятствующим установлению порядка, и будет наказан по законам военного положения. Попытка оказать преступникам помощь будет расценена как соучастие. Будьте лояльны к СНС и ОФОТ, в противном случае это приведёт к непоправимому. Однако даю обещание, что со всеми без исключения сдавшимися будут надлежаще обращаться и по возможности проявлять снисхождение. Повторюсь – со всеми. Аликорны и грифоны тоже могут быть уверены – СНС и ОФОТ больше не ставят целью их физическое уничтожение, и они получат равные пони права. В случае, если кто-то из бойцов СНС и ОФОТ пренебрежет конвенцией, будут приняты меры. Каждый случай будет расследоваться, каждому виновному будет объявлен приговор. И обещаю – приговор будет исполнен.
Непросто далась мне эта речь. Не то чтобы она отличалась красноречием (как раз наоборот), просто было моральное давление из-за прямого эфира и возможных последствий. Тем не менее, мне казалось, что речь удалась. Я обозначил нашу позицию, мотивы, возможности, и главное – желание обойтись без насилия. Если в НКР не отнесутся к заявлению предвзято и не поймут курьёз в начале слишком буквально, то всё будет хорошо… а может, и не будет. Дело в том, что Лира, отсмеявшись и выслушав мою речь, не дала полосатику выключить микрофон. Подвинув его (микрофон) к себе, Лира начала магией наигрывать какую-то органную мелодию, после чего тихо запела:
Пелена укроет Солнце
И планету жизнь покинет,
Песня резко оборвётся,
А печаль в глазах застынет.
Тут я в нетипичной для себя манере сам применил магию и, вырвав микрофон начал бить им Лиру по чайнику. Та, уворачиваясь от летящего предмета, поспешила покинуть помещение, но, судя по её смеху, единорожка про себя думала: «Это того стоило».
Результат выступления в совокупности с устроенным лунным шоу превзошёл все ожидания. Последователи Апокалипсиса, все как один с зонтиками и белыми флагами, начали сдаваться подразделениям ОФОТ. Некоторые, выходя на связь, сообщали, что смогли переманить на свою сторону группировки рейнджеров и изъявляли желание сдаться мне лично. Я не отказывал в просьбе и, прибывая на борту СВВП в заданные точки, наблюдал толпы склонившихся в трепетном поклоне. Шутки про закатившуюся запонку и «Мелочь что ли потеряли?» они игнорировали.
Со стороны это наверняка выглядело очень странно – копытные всех подвидов (даже аликорны), будучи хорошо вооружены и экипированы (даже силовой бронёй), преклоняются перед крупным серым аликорном в балахоне из мешковины, танкистском шлемом на голове и с кустарным «Автоматом Калашникова» наперевес. Они меня боялись, и парадокс – я их тоже.
Конечно, я помнил, как, выйдя из центра управления, непроизвольно наколдовал защитное заклинание, которое кумулятивная струя пробить не смогла, и был готов снова его создать, но всё равно у меня только коленки не дрожали от вида вооруженной толпы. С другой стороны, я каким-то шестым чувством чувствовал - они мне не угроза. Никто из уткнувшихся мордой в землю копытных и не помышлял на меня напасть. Дело не только в страхе, но у копытных действительно гораздо больше причин меня бояться, чем мне боятся их.
