Часть рассказа, в которой я бился с Селестией, была самой короткой. Для меня это воспоминание было самым неоднозначным, так что был скуп на подробности. Отметил, что Селестия предстала передо мной в человеческом образе, и он был шикарен; не реалистичен, но шикарен… и одновременно страшен. Большинство копытных удовлетворила такая характеристика (хотя они немало поразились, до какой отметки доходил человеческий рост), однако Трикси скривила морду, показывая, что я был неправ, считая образ той, кто пыталась меня убить, прекрасным. Лира же попросила подробностей. Ей было интересно все, что касалось людей, и человеческий образ Селестии не стал исключением. Я в двух словах описал ей образ этой культуристки, однако Лира подумала, что у меня совсем с головой плохо. Ну не верилось ей, что Селестия представила себя двух с лишним метровой рельефной громадиной с выдающимися достоинствами. То есть в достоинства она поверила, но не в рост и телосложение. Просто по сравнению с обычными пони Селестия действительно была высокой, но якобы ей не нравилось смотреть на своих подданных свысока. Создавая себе образ, она была бы скромнее. Да и телосложение… в реальности Селестия была худощава. Тем не менее, я сказал, что не вру. Селестия мне все рёбра пересчитала именно в рассказанным мной образе (очень сильном и при этом ловком) и даже пояснила, почему он был именно таким.
Дальнейшие воспоминания были для меня особенно тяжелыми, так что момент, в котором я подружился с Селестией, а после её убил, рассказал двумя предложениями. На просьбы рассказать подробности столь важного события ответил категорическим отказом, сопровождавшимся непроизвольными разрядами вокруг копыт. Закончил рассказ тем, что Селестия желала для рода пони только добра. Что уничтожение Дерева Гармонии, призывы призраков, создание министерств и прочее она считала вынужденной необходимостью, чтобы род пони, перестав быть зависимым от принцесс аликорнов, также прекратил следовать пророчествам Чернильницы, после чего был бы волен сам творить свою судьбу. Как мы все понимаем - план с треском провалился. Чернильница предвидела такой вариант, расставив для Селестии множество исторических ловушек. Мой призыв тоже является одним из её контрпланов. По крайней мере, так решила Селестия, когда я рассказал ей о плане Вельвет, после чего павшая принцесса сдалась.
Далее чуть подробней, но тоже в двух словах рассказал, как очнулся в таком виде, как разбрызгал труп Литлпип, как просмотрел её шар памяти и разбил бутылку с неким белым наркотическим порошком. Лира тут меня прервала и, уняв хохот, появившийся после упоминания случая с шаром, поправила – в бутылке были не наркотики. Там был пепел жеребёнка из Арбы, которую в Городе Дружбы лазером распылил солдат Анклава. Разбив эту бутылку, я вскрыл захоронение и, вляпавшись в пепел, по сути растоптал останки невинно убиенной. После такого открытия я уже не хотел говорить и просто указал на взятые с собой «велосипедные сумки» и сказал открывать их очень осторожно. Там, помимо КПК и рога Мелкопипки, находится и один маленький, но чрезвычайно важный предмет, ради которого я убил Литлпип с Селестией, погиб сам и вернулся, переродившись, – обломок Дерева Гармонии.
С максимальной осторожностью и даже неким трепетом Лира магией раскрыла сумки и, вынув немногочисленное содержимое, добралась до злополучной «фишки». Сколько внимания тогда уделили этому мелкому предмету. Даже пони от медицины, что занимались моим осмотром и склеиванием перепонок на крыле, отвлеклись на созерцание фишки из серебристого металла; хоть они и не понимали, почему она была так важна.
Спустя минуту я прервал тишину, сказав, что «чудо-клей» начинает подсыхать, а обломок лучше отнести в «безопасное место». Копытные в халатах тут же вернулись ко мне, а Лира, взяв обломок, вместе с полковником и полосатиком отправились в комнату-сейф, но не сразу. Перед уходом Лира высказала своё недовольство тем, что, спросив у Селестии про уничтожение призраков из «Роты Террора» и войну с зебрами, я позабыл про агентство, в котором состояли Лира, её подруга Бон Бон и ещё много других хороших пони. Агентство десятилетиями оберегало покой травоядных от многочисленных угроз. В нём состояли хорошие преданные Селестии пони, так что Лира была справедливо возмущена, когда они стали преданны ещё и в другом смысле. Ей хотелось более подробно узнать, почему Селестия предала агентство, сдав состоявших в нём пони «Министерству Морали», в застенках которого вечериночные пони Пинки Пай накачивали агентов наркотическими препаратами. Естественно, я признал, что был неправ, забыв о столь важной детали. Лира, скрипя зубами, приняла мои извинения, после чего удалилась.
Трикси же осталась со мной и, наблюдая, как меня склеивают, места себе не находила, желая помочь. Я же, смотря в большие глаза Беатрикс, придумал, чем она может быть полезна, и, напомнив той, что когда-то она работала ткачихой, попросил сшить мне каких-нибудь шмоток. Вообще-то махалки, будучи в сложенном виде, у меня и так силуэт скрывали, но всё же я привык носить одежду, а теперь с моими размерами с этим будут проблемы. Трикси всё поняла и уточнила, какие шмотки имею в виду. Я ответил - что угодно, хоть балахон из мешковины (Трикси при нашей первой встрече сама такой носила), но всё же привык к комбинезонам. Далее снятие мерок, отметки, где должны быть прорези под махалки, и Трикси, говоря, что энтузиазм с магией творят настоящие чудеса, пообещав скорое выполнение, исчезает в телепортационной вспышке. Я же, дождавшись, когда меня окончательно склеят, спрашиваю у копытных, где здесь душевая, так как хотел, наконец, смыть потроха Литлпип. Но Дестини, как доктор, строго запретила водные процедуры. «Чудо-клей» хотя и считается влагостойким, но лучше не рисковать, так что мне ещё пришлось проваляться на койке, пока пони губками и щётками счищали с меня остатки Литлпип. Это было унизительно. Нет, я понимаю, что на Земле шкуру у лошадей тоже вычесывают, но всё равно унизительно. Под такие мысли я дождался, когда чистка подойдёт к концу, и, поблагодарив копытных, попросил меня оставить. Далее, устроившись поудобней, спокойно заснул.
***
Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на траве посреди каменных строений непонятной архитектуры ярким светлым днём. Встав на ноги и убедившись, что руки на месте, осматриваюсь вокруг. Опознаю место, в котором оказался, как довоенный Кантерлот, или Кантерлот альтернативного будущего, в котором не было войны. Милое место, пусть даже местная архитектура выглядит, будто кукольные домики, смущало только то, что вокруг было пусто.
Как бы то ни было, но мне не впервой быть в осознанном сне. Я бы даже сказал, что стал постоянным посетителем данного «злачного» места, так что в этот раз быстро догадался, почему был так рад видеть свои ковырялки и почему стойка на двух ногах казалась немного непривычной. Далее вспомнил, что в осознанных снах я никогда не был один, а значит, где-то здесь бродит Трикси или Дискорд.
— Эй! Здесь кто-нибудь есть?! Ау! – кричал я, по пустым улицам направляясь к дворцу двух сестёр. В ответ тишина, но если здесь кто-то меня ждет, то он наверняка засел во дворце; больше негде.
Именно туда я и направлялся и, пройдя по уютным каменным улицам, дошел, наконец, до злополучного дворца. Двери не были заперты, но в противном случае они бы всё равно не стали препятствием. Я проверил утверждение, что моё сознание может создавать материальные образы. Пистолет, что я создал, двери бы не выбил, но с ним было спокойней, а в случае чего можно было бы вообразить и чего-нибудь потяжелее. К сожалению или к счастью, на пути так никто и не повстречался, так что пистолет в кобуре был бесполезен. Образы пони, что я встречал, были либо каменными статуями, либо гобеленами на стенах, либо витражами. На последние я вдоволь насмотрелся, идя по огромному длинному коридору, ведущему в тронный зал.
