Встать сразу не удалось. Центр тяжести сместился, а тело копытного ощущалось непривычней обычного. В итоге всё же встал и обнаружил, что резко прибавил в росте. До своего прежнего человеческого не дотягивал, но на копытных (что были чуть выше метра), мне придётся смотреть сверху вниз. Всё ещё не понимая, что произошло, спонтанно поднял взгляд и обнаружил, что у меня из головы что-то торчит. Тут же боковым оборачиваюсь назад и замечаю что не только из головы, из спины у меня тоже торчит то, чего раньше не было.
«Неужели это…» Догадку мысленно ещё не успел озвучить, как сработавшие моторные функции расправили огромные кожистые крылья. В сравнении с махалками пони, Селестии и кожистыми крыльями покойного ночного пегаса Лаенхарта, они были действительно огромны. В сложенном состоянии они даже немного выходили за габариты корпуса, но хоть прикрывали южное место. Утешало, что со всеми этими переменами жопометки у меня так и не появилось, а так бы был полный набор. Но крылья особенно впечатлили. Мало того, что они кожистые, так ещё и с крупным когтем, которым я даже мог шевелить. Махалки были как гипертрофированные пальцы с кожистой перепонкой между ними, а коготь как их придаток. «Гениальная конструкция» с сарказмом подумал я. А нахрена нужен этот коготь? Как оружие? Бред какой-то. Аэродинамику он не улучшит. Не для лазанья же? Нет, с виду когти выглядят достаточно крупными и прочными, чтобы мою тушку выдержать, но лазающий копытный… Что за херня?
«Херня». Тут у меня опять сердце ёкнуло. Я ведь изменился, поглотив сознание Селестии – кобылы аликорна. Кобылы, мать её Лорен! Она ведь самка! (Причём, в человеческом образе одновременно красивая и вселяющая страх.) С волнением опускаю голову, чуть не задеваю торчащим из башки отростком пол и вижу, что… Прямо гора с плеч. Всё на месте. Причём, если ранее Трикси говорила, что мой главный калибр по сути мелкашка, то теперь там не гаубица, но точно ствол посерьезней.
Серьезней или нет – значения не имело. Сам факт того, что «главный калибр» на месте, просто гору с плеч сбросил. Смену видовой и подвидовой принадлежности я ещё могу пережить, но не гендерной. Участь стать копытной версией «Верки Сердючки» для меня была бы хуже всего.
Однако, хотя худшего удалось избежать, ощущения говорили - мне долго придётся привыкать к продвижению на новую эволюционную ступень. Что-то подсказывало, что, несмотря на сформированные и рабочие пищеварительную и выделительную системы, мне не придётся пользоваться туалетом. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Впечатления после самоосмотра были смешанными, однако про себя подметил – шок очень быстро прошёл. Просто мне не впервой просыпаться в незнакомой шкуре. Тем не менее, то, что я видел от первого лица, было маловато для окончательного представления. Нужно было зеркало, и я его нашёл.
Литлпип не отличалась чистоплотностью, но, покинув своё «стойло», не утратила привычки держать стены в относительной чистоте. Большинство стен в центре управления заняты либо оборудованием, либо непристойными плакатами, но одна, намеренно была пустой и чистой до зеркального блеска. Подойдя к этой стене, я увидел своё отражение крупного, худощавого, кожистокрылого аликорна серого цвета; цвет шкуры не изменился, да и радужка глаз осталась чёрной. Крылья были сложены, но в расправленном состоянии (манипуляции дополнительной парой конечностей торчащей из спины - ощущение, которое никакими словами не передать) их площадь казалась настолько большой, что даже я не понимал, как они на мне умещаются. Конечно, на Земле даже такая площадь махалок не позволила бы копытному летать, но здесь другой мир.
Также размерами отличался и торчащий из башки отросток со спиральной канавкой. Он тоже был крупным, даже по меркам Литтлпип и Трикси; длинный, толстый у основания и острый на конце. На этом фоне не сразу заметил, что обычно короткая тёмная грива несколько подросла. Обычно я носил короткую стрижку, чтобы противогаз надевать было удобней, но теперь я бы сказал, что ношу волосы средней длины. Ну, хорошо хоть не эфирные и не до пола как у Селестии.
— И как я на люди покажусь? - спросил я у зеркала и тут же заметил, что зубки у меня не изменились. Ровный ряд с небольшими клыками на верхней и нижней челюсти.
Отражение не ответило, так что далее я задал вопрос не открывая рта:
«Как можно быть таким идиотом?! Обломок Дерева Гармонии - самое главное. То, зачем я сюда пришёл! Я не спросил у Селестии, где он!»
Далее непроизвольно хватаю себя крыльями за «садовую голову» (когтем поцарапал ухо), после чего подавляю этот рефлекс и, развернувшись быстро подхожу к консоли управления. Я был весь на нервах, готовый, если нужно, распотрошить эту огромную панель из кнопок, рычагов и мониторов, но найти искомый предмет, однако поиски были недолги. Я вспомнил, как Вельвет показывала испорченный обломок, которому придали вид «покерной фишки». Железную будку, из которой Вельвет его и достала, и центр управления, в котором я нахожусь, проектировал один и тот же копытный, так что форма предмета могла быть похожей. Утверждение подтвердилось. Ища всё, что плоское и круглое, я моментально зацепился взглядом за небольшой круглый закрытый защитной крышкой предмет. Осторожно подняв крышку, увидел маленький плоский диск из серебристого металла с выгравированной на нём нашей зонтикоподобной эмблемой.
«Значит, Селестия была права. Всё происходящее - действительно чей-то долгоиграющий план. Эта «фишка» лежит тут столетия, а на ней изображён наш зонтик – это не может быть совпадением».
Не веря в совпадения, но веря в магию, создал вокруг своего копытца прозрачную ауру и уже собрался взять обломок дерева, но в последний момент остановился. Селестия перед смертью меня кое о чём попросила, и я помнил, о чём.
Решив, что обломок подождет, подошёл к консоли и, тыкая по кнопкам, в итоге нашёл музыкальный архив, о котором говорила белая копытная. Далее выбрал файл, о котором она говорила и, помучавшись с интерфейсом, запустил на всю НКР композицию «The Fall - Last Days of Gaia» - Последние Дни Мира (https://youtu.be/qKTo5nrkDNA). Странные у Селестии музыкальные вкусы, но просьба исполнена. Теперь самое главное, но есть одно но!
«Если я заберу обломок, консоль ведь не прекратит работать?» Не то чтобы меня это волновало, но Селестия явно хотела, чтобы песня доиграла до конца, так что пока низкий голос пел о «последних днях», я думал, чем себя занять.
Взгляд зацепился за тело Литлпип. Подойдя к трупу, я с трудом сдерживался, чтобы не наступить и не расколоть череп мелкой мёртвой копытной. Хотелось опустить копытце на её безрогую дырявую голову, начать медленно давить и хорошо запомнить момент, на котором череп не выдержит и копытце погрузится Литлпип в мозг. (А ведь он там есть, хотя я, разбивший множество черепов копытных, всё ещё удивлялся, что при их-то больших глазах в «Череповце» всё равно находится место для довольно объёмного мозга.) Нехорошо проявлять ненависть к мертвецам, но из-за неё случилось так, что мне пришлось убить Селестию. Снизошла бы Пипка до переговоров - была бы жива, а я не мучился угрызениями совести за то, что убил только что приобретённого друга. Тогда я ненавидел Литлпип больше, чем…
Внезапно моя ненависть к мёртвой копытной обрела энергетическую форму, что, молнией выйдя из отростка на башке, попала в труп. Молния, которую я случайно выпустил, была необычной, иначе не знаю, почему тело, вместо того чтобы сгореть, вдруг «разбрызгалось». И без того грязное помещение теперь было всё в каше из потрохов Литлпип, а я, также будучи весь грязный, стоя в ступоре, не сразу понял, что произошло. Выплюнув попавшие в рот потроха, в итоге сложил два и два.
