— Зато потом он собрался, став ещё прочнее! – ответил я. — Чтобы победить героев, нужно было стать твёрже камня, и мы это сделали! Литлпип пыталась нас в огненном торнадо изжарить! Ты пыталась меня изжарить, только я попал в это место! Может, хватит играть со спичками? Не любой камешек можно спалить.
— Может, я и выплёскиваю пламенем свою ярость, но в душе спокойна как вода, - ответила Селестия. С чего это её потянуло на философию? — Вода терпелива, она умеет ждать. Она точит камень, горы, целые миры. Она даёт жизнь и всегда побеждает.
Это было сильно. Яростное пламя, но с терпением воды – именно так себя представила Селестия. Уже успев пожалеть о словах классика, выпустил в Селестию поток льда, но та увернулась, так что пришлось броситься врукопашную. Драка между нами была по всем стандартам гонконгских боевиков с поправкой на стрельбу из рук потоками холода и пламени. Да - это свидетельствовало о небогатом воображении, но мы сражались не в угоду зрелищности. В итоге, поняв, что обмен льдом и пламенем ни к чему не приведёт, Селестия после короткой паузы вновь бросилась в классическую рукопашную.
От первых ударов мне удалось уклониться, но она всё же меня достала. Классический прямой боксёрский меня чуть в нокдаун не загнал, но я не растерялся и, вправив челюсть, нанёс классический хулиганский в ухо. Удар достиг цели, вот только противница решила сменить тактику с боксёрской на греко-римскую и, зажав мою руку, далее приблизилась (чуть не поцеловались) и, «обняв» за шею, совершила прыжок, одновременно захватив меня в объятия своих накаченных ножек. Я не смог удержать эту гору мышц и, будучи опрокинутым, отчаянно пытался выбраться из удушающего. Если бы кто-то со стороны меня увидел, то он наверняка бы позавидовал. Учитывая, насколько шикарной была Селестия и насколько тесными были наши «обнимашки», положение действительно можно бы был считать не таким уж и плохим, однако отсутствие воздуха и ощущение давления показывали, что моё положение вовсе не такое хорошее, как кажется на первый взгляд. Серьезно, Селестия была как автомобильный пресс.
Засыпай, на руках у меня засыпай.
Засыпай под пенье дождя.
Далеко, там где неба кончается край,
Ты найдешь - потерянный рай.
Песня, которую напевала Селестия, была не очень удачна (и дело даже не в том, что я был у неё не на руках, а даже наоборот – в ногах) но неудачный выбор с лихвой компенсировался приятным певческим голосом. Однако никакой вокал не компенсировал то, что под него меня пытались придушить, так что я всеми силами старался выбраться из под этого «автомобильного пресса».
Первым делом предпринял попытку встать на ноги, и это даже стало получаться, но Селестия не растерялась и, подгадав момент, освободила мою шею из своих «ножниц», но лишь для того, чтобы, перекинув ножку, вновь опрокинуть меня на землю. Далее она, прижав мне голову, взяла мою руку и сработала на болевой, но тут уже я не растерялся и глубоко укусил (прямо через одежду) соперницу за «окорок». На языке тут же появился медный вкус. Мясо Селестии было на редкость жестким (не говоря уже о материале её одежды), но ей от этого не легче. Громко крича, она ослабила хват, чем я моментально воспользовался, ударив Селестию кулаком в промежность. Далее встал на ноги, попутно нанеся ей «контрольный» коленкой под глаз.
Промежность у баб не так чувствительна, как у мужиков, но всё равно остаётся уязвимым местом; бить Селестию по «стиральной доске» было бы глупым решением. Немного стрёмно было туда (в промежность) бить, но если Литлпип меня чему-то и научила, так это тому, что в бою не существует запрещённых приёмов. Ударив меня в «слабое место», Дарительница спасла себя от неизбежного поражения, после чего меня «убила». Было бы глупо игнорировать этот горький опыт, тем более что моё положение тоже было безнадёжно. Однако, в отличие от Литлпип, у меня было понятие «честного боя», так что, освободившись от захвата, я не бросился в атаку, а, встав в боевую стойку, дождался, когда Селестия тоже встанет на ноги. Далее между нами возникла немая пауза, в течение которой мы любовались на окровавленных оппонентов. (Даже в нематериальном мире я не избежал участи быть измазанным кровью, да ещё и Селестию привёл в такой же вид; что у меня за карма такая?) Парадокс, но я действительно любовался. Селестия даже с разбитой физиономией была удивительно прекрасна; просто ни стихом описать, ни в сказке сказать. Увы, но любование подошло к концу, когда Селестия бросилась в атаку. От первого прямого удара я уклонился наклоном назад, от второго кругового уходом вниз (с учётом высокого роста Селестии, это было логичней всего) после чего, прошмыгнув под её большой грудью, зашёл оппонентке за спину (как же она хорошо смотрится с сзади) и нанёс той сильный удар в затылок. Хотел ударить в зад, но он точно был твёрдый как орех; кулак всё равно бы болел, уж лучше в голову.
— Долго бодаться та будем?! – спросил я, после чего сплюнул кровь.
Селестия ответила мне сокрушительным хуком справа (Тайсон позавидует), после чего нанесла круговой удар ногой; судя по тому, как она задрала ножку, у неё не должно быть проблем с посадкой на шпагат. К несчастью для неё, после хука я не потерял сознание (в мире снов это невозможно) и, поняв, что она собирается сделать, схватил её накаченную ножку. Пока Селестия на одной ноге, подпрыгивая, держала центр тяжести, свободной рукой нанёс два удара бабе по физиономии, после чего оттолкнул эту тушу; до чего же она тяжёлая! В этот раз тайм аута не было, Селестия сразу бросилась в атаку, но я перехватил её прямой удар и уже сам нанёс той удар лбом по физиономии.
Звук удара прозвучал, как влажный шлепок, но я не обращал внимания на такие мелочи, аликорн в человеческом облике тоже. Она поняла, что, проведя десятки боёв в шкуре копытного, сражаясь с толпой пегасов на крыше погодной фабрики, с самой Ксенит и Литлпип, я приобрёл навыки, которые можно получить только в настоящем бою. То, как я дрался, со стороны, может, и не выглядело красиво, но это было эффективно. Так драться не учат, это приходит само. Селестия поняла эту очевидность – что её многочисленные тренировки в человеческом образе не победят приобретённый через пот и кровь опыт. (Моё «кунг-фу» оказалось сильнее её «понь-фу».) Однако она справедливо не считала себя проигравшей. Может, на моей стороне был опыт, но тренировалась она тоже не зря, к тому же на её стороне была грубая сила. На последнее она и сделала ставку, взяв меня за горло.
У Селестии не только ножки как гидравлика автомобильного пресса, её «миловидные» ручки тоже хорошо накачаны; шею движением пальчиков бы не свернула, но придушить вполне могла. Не хочется приводить такое сравнение, но меня будто схватила чемпионка по тяжёлой атлетике. Освободиться от такого в моём положении было невозможно, так что я сымпровизировал, ногой ударив Селестию в «окорок», в ту часть, от которой ранее кусочек откусил. Удар на болевой сработал, так что далее, воспользовавшись замешательством, поставил бабе подножку, опрокинув нас обоих. Принцесса оказалась сверху. Не знаю, сколько она весила, но меня будто лошадь придавила. Как будто этого мало, она начала свободной рукой наносить удары локтем мне по грудной клетке. Рёбра затрещали подобно сухим веткам, дышать стало тяжело, но это был шанс, который я не упустил.
Между ударами Селестии сам нанёс ей удар в шею и, пользуясь замешательством, обеими руками схватил руку, что держала меня за горло. Далее отвёл её (руку) от шеи, заломив на сто восемьдесят градусов и, выбрав два длинных, но толстых женских пальчика, с безумной улыбкой выломал их в разные стороны. Звук ломающихся пальцев был неожиданно громким; его продолжил крик Селестии. Не дожидаясь, пока она затихнет, сгруппировался и обеими ногами ударил её прямо в большую (а судя по ощущениям от удара ещё и упругую) грудь. Получив сильный толчок, соперница упала на свою тугожопку, но, еще будучи под воздействием болевого шока, не предприняла попытку встать.
