К сожалению, далее дух Хаоса не выходил на контакт, звуча своим педофильским голосом лишь у меня в голове, ограничиваясь только приходом во снах. Вот только у нас было мало времени на разговоры. Как пояснила Трикси, в мире подсознания любого живого существа время течёт по-другому. Минута в мире сна может растянуться на час реального времени, и эта пропорция неравномерна. Исходя из этого, времени на разговоры с Раздором у меня были минуты, а по факту и они тратились впустую. Просто, будучи во сне, я не понимал, что это сон, пока мне не говорили об этом открытым текстом или не показывали нечто, что в реальности просто невозможно. Последнее было более частым явлением. Дискорд в своей манере постоянно напоминал, что ему место если не на Луне, то точно в жёлтом доме. Также он не уставал говорить о том, как сильно меня ненавидит. Мне казалось, что те кельтские танцы с песнями при первой встрече были пиком безумия, оказалось, что нет. Дискорд действительно дух хаоса. Только тот, чьи мысли - сплошной хаос, мог творить такие кондитерско-шизофреничные фантазии... Если бы он ограничился только этим...

Я ведь уже перестал рассуждать с использованием терминов страны с жёлто-синим флагом и синим президентом, перестал пожирать личинок, умерил манию и к поеданию свиных жировых тканей, даже собранные на заводах Филлидельфии БТРы с шушпанцерами не сравнивал. Мне казалось, что я забыл эту тему, но ненавидящий меня Дискорд, будучи неспособным воздействовать на меня физически, не упустил возможности задеть мои совесть и остатки самолюбия. Вмешиваясь во сны, он путём создания образов сравнивал произошедшую в Филлидельфии «революцию» с событиями моего времени. В данных образах козломордый проводил очень наглядные и задевающие меня параллели. Всему этому спектаклю Дискорд дал звучное название «Моськи Революции», и я, зная, что к этой «революции» имею прямое отношение, был очень недоволен, благо, моя моська была не первой.

Материализовав образы пони из СНС, Дискорд малость переделал их шевроны – на бело-красном зонтике появился «волчий крюк», а сверху надпись «Азот». Далее козломордый переместил нас к открытому театру на месте руин завода «WATSON UMBRELLA», на сцене которого мистер Кауф в своей обычной форме уборщика, жестикулируя копытом, кричал лишённую смысла речь:

— Дуля в нос, так дуля в нос! У меня с утра понос! Слава бабуинам!

Толпа копытных с кастрюлями на головах прокричала в ответ:

— Придуркам слава!!!

Далее палкоголовый уборщик, растворившись в розовом дыму, уступил место мне. То есть не мне, а моему образу. То есть не моему, а образу Грея Стоуна – земному пони, в шкуре которого я проживал свою новую жизнь. Его речь была даже глупее, чем у предыдущего оратора:

— Бамбарбия кергуду!

Копытные прокричали в ответ на русском:

— Воистину кергуду! Олени герои! Бандитам слава! Отем красава!

Как будто происходящее было недостаточно шизофренично, Дискорд ещё материализовал и образ Беатрикс в теле аликорна, которая ходила между копытными с пакетом в поле магии и раздавала из этого пакета упаковки печенья, которые копытные заряжали как контр-боеприпас в самодельные гранатомёты.

— Печеньки для дикарей! – кричала Беатрикс, а после зарядила одну из упаковок в гранатомёт и выстрелила в «мой образ» на сцене, который говорил про то, как важно смотреть в завтрашний день. Граната разорвала земного пони на сотни маленьких кусочков, чему толпа была очень рада, Беатрикс же продолжила раздавать печенки, но на словах предлагала и нечто большее:

— Чай, кофе, капучино, анал, орал, пончики с крэмом.

Далее Дискорд, щёлкнув птичьей лапой, переместил нас на площадь «Филадельфии» (на ту, на которой ранее стояла статуя Селестии), половина которой была заполнена митингующими жителями города. Вторая часть находилась под оцеплением уборщиков. Судя по выкрикам из толпы и её синхронному топоту, митинг был несанкционированный.

— Бей мусоров! Слава быдло-гопоте! Даёшь пони ИГИЛ! – запрещённая в России организация. — Це Европа, бля!

Мне казалось, что после сказанного Дискорд покажет, как эта толпа будет «бить мусоров», точнее уборщиков, вот только Козломордый не любил жестокость, чего не сказать об около политическом юморе.

— Привет, папуасы! – обратился к толпе воспаривший позади уборщиков образ пегаса Отема Лифа. — Я привёз вам волыны для мочилова бескрылых!

Бескрылые же ответили:

— Нас москаль поработил! Мы велики эквестрийцы! Заслышав песни, можем хоть маму убить!

Снова щелчок лапы Дискорда, и мы оказываемся на территории сталелитейного завода, на стене которого теперь висело огромное полотнище бело-красного зонтика. Вообще-то после захвата города оно висело не только в мире снов, но что-то не помню на данной символике надписи «БРАВЫЙ СЕКТОР». Как будто этого мало, Дискорд прямо под этой надписью материализовал образ полосатого гуля, что кричал толпе копытных странные указания:

— Поджигай мир, нах! – кричал Сулик. — Чтоб никому не досталось, ёпть! Динамо рулит! Та ото ж!

Самое мерзкое в показанном было то, что Дискорд попал в образ. Сулик действительно был бы рад уничтожить иной для меня мир, и первый шаг он уже сделал – придумал план и уничтожил «Сады Эквестрии». Образ был удачен, но дух хаоса не был бы сам собой, если бы ограничился лишь показом одной стороны. Ещё щелчок, и мы уже… В центре управления Проектом Одного Пегаса?! Лежащие на железном полу упаковки из-под ментатов и (пардон) самотыки, монитор с физиономией Селестии, Литлпип, сидящая перед этим монитором, явно показывали, что мы именно там, правда, услышанная речь вряд ли звучала в реальности.

— Принцесса Селестия, - говорила мелкая палкоголовая белой физиономии в мониторе. — Я разработала план «Барбариса».

— Ты всерьёз собралась воевать с русским? – спросил образ образа белого аликорна.

— Каждый раз мы почти побеждали! - ответила Дарительница Света.

— Ты просто мелкая долбоёбка! – образ белой вскипешился. — Ты не знаешь, насколько опасны призраки! Если они просто чихнут - Кантерлот сдует ветром, а остатки Последователей будут находить по всей пустоши!

— Какие ещё призраки?! Он один и в шкуре земного пони.

— Это так, но моя мать советовала не недооценивать одержимых, особенно тех, кто говорит на русском.

— Так ведь Фаусткорн покинула наш мир, и вы отказались от её идей.

— Знаешь, чем мне нравятся евреи? – устало спросила Селестия, но после сама ответила на свой вопрос. — Они хитрые, особенно такая жидовка как моя мать. Только её воспалённый ум мог создать наш мир, и только он мог устроить для меня столь необычное наказание. Будь уверена! Может, Лорен и ушла, но её планы всё ещё в действии. Я решила нарушить «план А»... И где я теперь? Нравится ли тебе быть её «планом В»?

Что сказать – Дискорд определённо был знаком с событиями на планете Земля, причём, в мелочах и деталях, о которых даже я не знал. Из его полушизофреничных образов я понял, что далее власть в желто-синей стране получил какой-то комик, косящий под Зорро; в смысле, что повсюду оставлял букву Z. Понятия не имею, кто это мог быть, а Дискорд не хотел или не мог (а может и то, и то) просто сказать, ему обязательно нужно было изобразить что-то «хаоситское». Лишь когда речь заходила о современной Эквестрии, он пытался сдерживаться и вести себя нормально, и меня это настораживало. Козломордый это заметил: