— И что теперь нам с этим знанием делать? Предлагаешь нарядиться ковбоями или рыцарями? Или примерить образ богатыря?

— Нет, конечно, я пока не знаю, но последнее не так и плохо. В конце концов, богатырь не обязательно должен быть похож на узнаваемый образ. Алёша Попович вообще был хромым и коня не имел, но Тугарина победил... Правда, в одной сказке он был в роли плохиша и получил заслуженное и справедливое наказание...

— Сделал открытие и не знаешь, что с ним делать - это так на тебя похоже, но дам дельный совет. Никогда не считай себя не таким, каким тебя не считают другие, и тогда другие не сочтут тебя не таким, каким ты хотел бы им казаться.

— Эммм... Да, похоже,- я согласился, а после задал риторический вопрос. — Я ничего не знаю, и не понимаю. В первую очередь, зачем мы едем в Филлидельфию, если почти точно нам придётся оттуда убегать?

— Ну... в нашем мире нужно бежать со всех ног, чтобы оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, нужно бежать вдвое быстрее.

— Это... Это сейчас что было? Ты пошутила?

— Как ни странно, нет, это мораль нашего мира. Пусть она и звучит, как что-то невозможное, но надо лишь поверить.

— В этом нет морали, и нельзя поверить в невозможное.

— Просто ты из другого мира и у тебя мало опыта. Я это поняла ещё задолго до своей гулификации, сразу же после образования министерств. Они творили такие вещи, в которые я тоже не сразу поверила, но вскоре это преодолела - уделяла этому полчаса каждый день. В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака.

— Это глупо и всё равно нет морали.

— Во всём есть своя мораль, даже в том, как мы уничтожим этот мир, - судя по всему, Лира не шутила.

— Если нас не уничтожат раньше, - я тоже был серьёзен.

— Это да. Одна из самых серьезных потерь в битве - это потеря головы, и Стилхувс это наглядно показал.

— Всё-таки стала относиться к смерти серьезно?

— К смерти - точно нет; а вообще, серьезное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.

— Смерть - понятно, а жизнь? Жизнь - это серьезно?

— О да, жизнь это серьезно? Но не очень...

— Похоже, мы стали обсуждать какую-то чепуху, - я выдал справедливое замечание.

— Это ещё нет. Я прожила столетия и видала такую чепуху, по сравнению с которой эта - толковый словарь.

— Не сомневаюсь. Похоже, моё поведение, тоже "чепуха", а ведь по началу, страшно сказать, пытался быть серьезным, всё логически объяснить.

— Лучший способ объяснить - это самому сделать.

— Вот я и делаю.

— Делаешь что-то не то.

— Лира, при всём уважении, но ты плохо знаешь людей. Если бы каждый человек занимался своим делом, то Земля бы вертелась быстрее.

— Это звучало...

— Ёбушки-воробушки, я заразился от тебя сумасшествием! Теперь я такой же ненормальный! Скоро захочу в Париж и стану постоянно хохотать! Мне срочно нужно найти кого-то нормального, чтобы заразиться обратно!

— То есть - разразиться?

— Да, "разразиться"! Где я могу найти кого-то нормального?

— Нигде, - ответила Лира, - нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это по-моему нормально. Например, ты отличаешься своей "пустой головой".

— Понял. Если в голове пусто, то даже самое большое чувство юмора меня не спасёт.

— Именно. Только здравый смысл.

— И поэтому ты сейчас, почувствовав мои "струны души", стала городить всякую хрень?

— Не совсем. Просто дорога долгая, и я хочу убить время.

— Время не очень любит, когда его убивают.

— Зато я дала тебе несколько хороших советов, хотя сама следую им нечасто.

— Это прискорбно.

— Не грусти, - сказала Лира. — Рано или поздно всё станет понятно, всё встанет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как нотный лист. Станет понятно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно.

— Это будет неожиданно.

— Как и всё в нашем мире.

— Что всё?

— Ты разве не понял. Чудеса. Они повсюду.

— И что они делают "повсюду"? - поинтересовался я, чувствуя, как начинаю краснеть.

— Как и положено, - Лира наигранно зевнула. — Случаются...

— Если бы это было так, это бы ещё ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей?

— Да это так. Это на Земле ложь, сказанная миллионы раз, становится правдой. В нашем мире истине достаточно и трёх раз.

— Господи, у меня сейчас башка лопнет! Я должен выбраться из этого мира. Куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? - спросила единорожка.

— Мне всё равно...

— Тогда всё равно, куда и идти, - заметила палкоголовая.

— Тогда... Тогда... - я начал приводить мысли в порядок. — Тогда действуем, как задумано... Согласно плану.

— "Вброс информации, а потом импровизация" - хороший план. План, что и говорить, превосходен. Простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него только один - совершенно непонятно, как привести его в исполнение.

— Говори за себя. Я это недостатком не считаю, для меня недостаток в отсутствии смысла, как в самом плане, так и в нашем сопротивлении, так и вообще в создании Чернильницей этого мира.

— Если в мире всё бессмысленно, - сказала Лира, - что мешает выдумать какой-нибудь смысл?

— Наличие его здравой части. Хватит! Я начал свои похождения в этом мире с койки в психушке, и если мы продолжим общаться в таком же духе, то история повторится. Я не хочу снова примерять смирительную рубашку!

Далее, помотав головой, открыл раздвижную дверь и, покинув тамбур, занял место на свободном сидении. Дойдя до намеченного места, с удивлением заметил, что оно занято, так что занял другое – то, что напротив музыкальной единорожки. Когда она успела?!

Дальнейший путь мы просидели молча. Лира думала о своём, я же пытался забыть этот шизофреничный диалог - не получалось. Лира мне чуть последние мозги не сожгла, хотя… Я не должен осуждать. Ранее я сам такую хрень говорил, а ведь сказанное вполне может быть истиной. Может, и советы Лиры были не такими уж безумными? Нет, всё же – это был бред. Тем не менее, нет худа без добра - нам действительно удалось "убить время". Солнце уже клонилось к закату, а наш поезд начал подъезжать к мрачному промышленному городу.