— В этом я уверен. Гарри, род Слизерина и Певерелла связан долгими союзами и дружбой. Между ними, даже, каждое второе поколение заключались брачные контракты. Это ещё больше переплетало и укрепляло родство этих семейств. Потом, как я думал, они прервали своё существование. На самом деле так и было. Но затем… Итак, союз окреп ещё больше, когда наследие Салазара было принято потомком Кадма Певерелла. Это стало благословением, что он поднял знамя Слизерина. Ужасно представить, какие мракобесия мог бы учинить тёмный лорд Певерелл. А ты, наследник Игнотуса, словно древняя звезда в этой небесной связи. Ваша кровная узы стали прочной опорой, соткавшую из глубины истории несокрушимую нить. Именно благодаря этой связи Том не смог лишить тебя жизни в 1980 году, и лишь так в тебе обрел приют его крестраж, ритуал не был проведён, часть души не могла отколоться сама. Но ваша связь последних потомков такого древнего рода. Магия странная вещь, часть души всё же откололась. А затем разразился турнир.

— И Том использовал мою кровь для своего ритуала. А директор, знаете ли вы, чем занимался мой род? Ты сказал, что Том отверг наследие рода Певерелл, и это к лучшему. Почему? — замечаю, как директор дёрнулся, а затем вновь принял вид невозмутимости.

— О том, чем занимался твой род, я не могу сказать. Можешь меня проклинать, но ты стал мне внуком, Гарри. И ты не готов к этому. Пока не готов. А я не желаю быть причиной возрождения Судей, — с печальной искоркой в глазах произнес старик, его улыбка сочетала в себе пронзительность и мягкость.

— Судей?

— Высшая цель, правосудие и справедливость… даже через призму Зла. — Меня охватило бурное возмущение. Какое ещё Зло? Как могут переплетаться высшая цель, зло и справедливость с правосудием? Как вы, директор, любите загадки! Но, увы, настойчивость здесь неуместна. Когда директор не желает говорить, так и будет. Слова не вытащишь.

— Я продолжу. Том не просто взял твою кровь для ритуала; он сотворил своё тело на основе твоей крови, и в его венах течёт твоя жизнь. Это создало невозможное. Вы стали кровными братьями, едины в крови. Человек всегда способен совершенствовать то, что природа оставила недосказанным. Самое удивительное, что Том осуществил не только невозможное, но и величественное. Он связал кровных врагов пророчества, соединив их ещё более мощными узами крови. Братскими…

Шокировано открываю рот, не в силах произнести ни слова, закрываю его, глупо хлопая глазами. Что ты сейчас сказал, Альбус?!

— Именно благодаря этой кровной связи вы чувствовали друг друга и вторгаетесь в разум. Поверь, это из-за кровных уз, а не крестраж. Иначе, если бы Том использовал часть своей души, он бы уничтожил твою душу и вселился в твоё тело. Будем реалистами: твой брат — гений ментальной магии, а ты, даже сейчас, далёк от его уровня, Гарри. — Я, без сил, в шоке оступаюсь и падаю на задницу.

* * *

Теперь я понимаю все слова, произнесенные тогда Альбусом. Старый… гений. Ты знал. Всё знал! Осознавал, что мне предстоит принять это наследие. Знал, что Бузинная палочка не причинит мне вреда, поскольку я последний из своего рода. Том сам погубил себя, напав на меня. Разве он не сумел предугадать угрозу для себя? В прошлом он отверг или не признал наследие Павереллов.

Следовательно, для магии моя жизнь всегда будет в приоритете, как символ её сохранности. По крови и родственным узам я являюсь ближним потомком многих великих магических семей: Блэк, Розье, Лестрейндж, Уизли. И это лишь за последние два поколения.

Стоит заметить, что истинный магический род — это не титул, не удивительная магия, не тайные знания и не золото. Это магия. Это история. Это поколения древних магов, которых смерть не лишает влияния в нашем мире.

Например: Дуэль в конце четвёртого курса. Защита отца, матери и Сириуса от дементоров, когда я шёл избавляться от крестража в Запретный лес. Это именно семья. Семья навеки. Гений. Чёртов старый гений!

— Ученик, ты всё ещё здесь? — из глубин раздумий меня вырвал недовольный голос Старика.

В его руках, сверкая на солнце, уютно устроились два простых одноручных меча. В его взгляде мелькало нечто пугающее и хищное.

— Смотри внимательно; этот уровень лишь ступень на нашем пути. Ты должен превзойти меня.

Неожиданно мастер присел, испустив утробный рык, и в одно мгновение распрямился. Я не успел разглядеть движения его рук — они были невообразимо быстры. И клинки восходили в лучах осеннего солнца, как всполохи молний, их блистательная поверхность отбрасывала солнечный свет, как будто сам воздух вокруг пронизан свирепой энергией.

Мир вокруг замер, и только звук, подобный резкому удару грома, разорвал тишину, когда он впервые ударил по воздуху. В этом мгновении я осознал одно: моя судьба уже написана в танце его мечей.

В следующую секунду воздух вокруг «старика» наполнился пронзительным свистом и ярким блеском бешено вращающейся стали. Кисти старого некроманта метались из стороны в сторону, но его руки оставались почти неподвижны; приблизиться к нему было невозможно. Он шагнул вперёд, и, как будто натянутая праща, его правая рука стремительно метнулась в мою сторону, подобно змеиному броску на добычу. Голубая молния клинка вспыхнула в моментальном ударе, а затем вновь вернулась назад, защищая его тело, описывая круги.

Вскоре он начал с дикой скоростью носиться по полю, время от времени сокрушая молодые ели ударами своего клинка. Я в полном восторге ощущал, как оружие Мастера разрезает мою одежду, филигранно скользя по коже не оставляя даже порезов.

Ошарашенный, я смотрел на это невероятное зрелище; хоть некромант и был погружён в медитацию, его движения и удары были столь отточены. Что я едва успевал уловить его действия: лишь тень, еле уловимая, и веерообразные волны от движений оружия. Удивительно! Мастер.

— Ну как? — скупо улыбаясь, спросил остановившийся Мастер.

— Здорово! — не скрывая восхищения, смотрел на Учителя. — я тоже так смогу, Мастер?

— А как иначе, — жутковато усмехнувшись, Мастер откинул один из мечей, и в его руках, словно из ниоткуда, появилась катана, а в другой — ножны. Пусть я и не знаток, но эта катана явно была необычной. Длиной свыше метра, с длинной рукояткой и слегка изогнутым лезвием, оно плавно переходило в рукоятку, совершенно без гарды.

— Это так называемый меч-посох, или ширасайя. Преимущество этого оружия в том, что с его помощью можно применять три стиля боя. Ниторю — использование двух катан, в нашем же случае, используется катана и ножны в качестве второго оружия. Иторю — подразумевает практику с одним мечом. И то, чему обучать тебя я не буду, у этого стиля нет аналогов, и сам я им не владею. Стиль боя посоха и меча. Технику ты должен определить сам. А школа боя будет кэндзюцу. Некогда обучать тебя защитным техникам или техникам одного удара.

Кэндзюцу — это школа наступательного характера, в которой основной акцент сделан на мощные удары для массовых сражений, стремительные атаки в одиночном бою, скользящие блоки и колоссальную скорость передвижения. Я освоил эту школу боя. Как ни странно, что британец применяет восточные техники боя, но они самые смертоносные и отточенные, что делает их идеальными для мага в боевой медитации. Тебе всё ясно? Лови!

— Да, мастер, все понятно, — машинально перехватил катану, к счастью, за рукоять. Однако в этом потоке наставлений я уловил лишь суть: я должен быть стремителен, использовать катану как с ножнами, так и без них, и… и всё. Остальные слова ускользнули от моего сознания.

— А теперь начнём работать.

Шаг. Удар. Блок. Отскок. Блок. Удар от плеча до пояса. Отскок. Блок. Прыжок. Перекат. Круговой удар. Удар в колено. Блок. Уворот…

Движения сливаются в едином танце, каждое — отражение мгновения, каждое — дыхание жизни. Я погружаюсь в ритм, где каждая атака наполняется силой, а каждое уклонение становится искусством. Это не просто тренировка — это симфония тела и духа, игра на грани света и тьмы, где каждый шаг ведет к прозрению, а каждый удар отзывается в бесконечности.