Писать «Дзержинского» будет Блюмкин... убийца Мирбаха... — Блюмкин Яков Григорьевич (1898—1929) — левый эсер, сотрудник ВЧК. В марте 1921 года Я. Блюмкин сделал следующее сообщение на заседании исторической секции Дома печати (запись секретаря секции): «4 июля 1918 года Блюмкина вызвали на заседание ЦК партии левых с.-р. и потребовали от него сведений о германском посольстве. Из вопросов выяснилось, что ЦК намерен организовать покушение на Мирбаха... Блюмкин предложил в качестве исполнителей акта себя и Н. Андреева... ЦК согласилось с предложением Блюмкина... Утром, в день покушения, Блюмкин посвятил в план покушения Александровича ^{29}, потребовав от него, чтобы тот поставил печать ВЧК на подложном удостоверении Блюмкина, дал автомобиль для поездки в Германское посольство и дежурил у телефона для того, чтобы подтвердить полномочия Блюмкина и Андреева на тот случай, если из германского посольства пожелают проверить мандат Блюмкина. Александрович, противник покушения, из соображений партийной дисциплины подчинился. Разговор проходил в кабинете председателя ВЧК. По окончании его Александрович и Блюмкин заметили, что за ширмами спит Дзержинский. Они испугались, что он слышал разговор; однако выяснилось, что он крепко спал и ничего не слышал» (ОР РГБ, ф. 520, карт. 36, ед. хр. 12).

Олеша показал мне рецензии в «Звезде»... — Имеется в виду рецензия на булгаковскую «Дьяволиаду», помещенная в журнале «Звезда» (1924, № 3, с. 111). «И совсем устарелой по теме (сатира на советскую канцелярию) является „Дьяволиада“ М. Булгакова, повесть- гротеск, правда, написанная живо и с большим юмором», — отмечалось в рецензии.

КУБУВ — Комиссия по улучшению быта учёных врачей, источник: http://dic.academic.ru/ (примечание сканировщика).

Был на приеме у проф. Мартынова... — Мартынов Алексей Васильевич (1868—1934) — крупный русский хирург, создатель собственной научной школы. В дневнике Е.С. Булгаковой 5 февраля 1934 года имеется такая запись: «Умер профессор-хирург Мартынов Алексей Васильевич. Всесторонне образованный человек, очень любил и понимал музыку. М. А. относился к нему с чувством большого уважения .//Девять лет назад Мартынов оперировал М. А. (аппендицит)».

Ничего нельзя понять в истории с Савинковым. Правительственное сообщение сегодня изумительно... — 29 августа «Известия» сообщали, что «в 20-х числах августа сего года на территории Советской России ОГПУ был задержан гражданин Савинков Борис Викторович, один из самых непримиримых и активных врагов рабоче-крестьянской России». Ниже следовала заметка «Суд над Б.В. Савинковым», в которой говорилось, что он решительно отрекся от своей борьбы с советской властью, разоблачил деятельность иностранных интервенционистов и признал, что во всех тех пунктах, которые заставили его поднять борьбу против советской власти, Октябрьская революция оказалась целиком и безоговорочно права. Суд приговорил Б. Савинкова к высшей мере наказания. Однако, «принимая во внимание указанные выше заявления Б. Савинкова, суд постановил ходатайствовать, перед ЦИК СССР о смягчении меры наказания». 29 августа ЦИК заменил высшую меру наказания лишением свободы на десять лет.

Следует отметить, что крайне необычная история с Б. Савинковым совершенно потрясла русские эмигрантские круги. Появились тысячи статей, в которых высказывались самые фантастические предположения. Недавний идол был повержен его же вчерашними единомышленниками. Правда, раздавались трезвые голоса, призывавшие не торопиться с выводами. Но они тонули в море гневного обличения. Между тем в «Новом времени» (6 сентября 1924 года) появилось сообщение о том, что Б. Савинков был с марта 1924 года завербован советской разведкой и работал на нее. В результате были провалены наиболее ценные агенты в России. Переход Б. Савинкова в СССР был осуществлен по приказу новых хозяев. В это время разведка белых уже знала о провокационной роли Савинкова, сопровождала его до границы, намереваясь там его и расстрелять, но Савинкову удалось перебежать в Россию. И еще одно любопытное сообщение было помещено в этой газете: Троцкий посетил Савинкова в тюрьме и вел там в течение часа беседу с глазу на глаз (21 сентября).

Официальное сообщение о гибели Б. Савинкова (якобы он написал 7 мая 1925 года письмо Дзержинскому и потребовал немедленного освобождения; после отказа — выбросился из окна тюрьмы) было также встречено разноречивыми откликами. Так, газета российских рабочих США и Канады «Рассвет» поместила заметку под названием «Иуда повесился», в которой сообщалось: «Окончились земные странствия известного авантюриста революции Бориса Савинкова... Очень возможно, что большевики устроили свою обыкновенную расправу с этим человеком. Но очень возможно также, что в этом Иуде, если только он был таковым, проснулся голос совести и он решил искупить своей смертью то нравственное преступление, которое он совершил...» (1925,14 мая).

Против... Сунь-Ят-Сена восстали контрреволюционные силы... — В то время в южной провинции Гуандун (главный город Гуанчжоу, иначе Кантон) у власти находилась партия гоминьдан (национальная партия), возглавляемая Сунь Ят-сеном (1866—1925). Против революционного правительства неоднократно поднимались мятежи. Восстание Чан-Лин-Пака, о котором пишет Булгаков, вскоре было подавлено.

...в Москве появились совершенно голые люди... — Н.А. Семашко по этому поводу заявил в «Известиях» (12 сентября): «...я считаю абсолютно необходимым немедленно прекратить это безобразие, если нужно, то репрессивными мерами».

В Китае гремит гражданская война... — Речь идет о военных действиях между губернаторами провинций, фактически неподконтрольных центральному (пекинскому) правительству. Советские газеты сообщали, что это дело рук империалистических держав, готовящихся к вторжению в Китай.

В повести испорчен конец... — «Роковые яйца» были напечатаны в альманахе «Недра» (1925, VI книга). М. Горький, прочитав «Роковые яйца», писал М.Л. Слонимскому 8 мая 1925 года: «Булгаков очень понравился мне, очень, но он сделал конец рассказа плохо. Поход пресмыкающихся на Москву не использован, а подумайте, какая это чудовищно интересная картина!»

...видел «Севильского цирульника» в новой постановке... — Спектакль, поставленный в стиле «Динамического конструктивизма», вызвал большой интерес у публики и отклики в прессе. Постановщик спектакля И.М. Лапицкий, художник М.Ф. Домрачев.

...раскол в партии, вызванный книгой «Уроки Октября»... — Раскол в партии произошел значительно раньше, но с выходом книги Л.Д. Троцкого «Уроки Октября» он приобрел открытый характер.

...дружное нападение на него всех главарей партии во главе с Зиновьевым... — В центральной прессе появилось множество материалов, занимавших зачастую одну-две газетные полосы, с критикой Троцкого и троцкизма. Назовем для примера некоторые статьи, помещенные в «Известиях»: В.М. Молотов. Об уроках троцкизма (9 декабря); Л.Б. Каменев. Был ли Ленин действительно вождем пролетариата и революции? (10 декабря); Н.И. Бухарин. Новое откровение о советской экономике, или Как можно погубить рабоче-крестьянский блок (12 декабря); И.В. Сталин. Октябрь и теория перманентной революции тов. Троцкого (20 декабря); Н.И. Бухарин. Теория перманентной революции (28 декабря), и др.

Как всегда, более осведомленные зарубежные газеты сообщали подробности высылки Троцкого из столицы. Так, рижская газета «Сегодня вечером» 11 декабря в статье «Как был устранен Троцкий» писала, что «грузин Сталин» предлагал действовать совершенно открыто и официально снять Троцкого со всех постов, прежде всего отстранить; от управления военными делами. Затем в январе собрать съезд партии для одобрения принятых решений. Однако более внушительная группа партийцев во главе с Л.Б. Каменевым предложила действовать по-иному. Учитывая большое влияние Троцкого в народных массах и в армии, а также почтительное отношение к нему как к военному организатору на Западе (а там затевался новый поход против советской России), не следует его отстранять от командных постов, не порывать с ним формально и дать ему возможность по истечении определенного времени исправить свои грехи и снова оказать услуги партии. Эта точка зрения одержала верх, и решено было объявить Троцкого больным...

...Намек на бюллетень о его здоровье... — В газете «Известия» 10 декабря было помещено следующее сообщение врачей о здоровье Троцкого: «24 ноября 1924 г. мы, нижеподписавшиеся, осматривали Льва Давыдовича Троцкого, причем оказалось, что он страдает лихорадочным заболеванием, продолжающимся уже 10 дней и обусловленным гриппозной инфекцией... Рассматривая настоящее заболевание, как совершенно аналогичное заболеванию, имевшему место в прошлом году... мы считаем необходимым скорейший перевод Льва Давыдовича в один из курортов с теплым мягким климатом.//Д-р Ф.А. Готье, Д-р В.А. Александров, Д-р М.И. Певзнер, Наркомздрав Н.А. Семашко».

Через день Н.А. Семашко вновь выступил в «Известиях» с любопытнейшим сообщением: «Болезнь Троцкого... обусловлена резкой переменой климата... Кроме того, Лев Давыдович допустил одну неосторожность: он выступал в Серпухове на трех собраниях, потный до нитки, в холодном помещении. Как раз после этого у него повысилась температура... Для врачей стало ясно, что здесь... точное повторение прошлогоднего заболёвания. Ясно стало также и лечение: перемена климата... Лев Давыдович согласился с этим мнением и на днях переезжает в теплый климат...»

Из Англии нас поперли с треском. Договор разорвали... — В ноябре 1924 года лейбористское правительство Макдональда сменил консервативный кабинет Стэнли Болдуина (1867—1947). Произошло это путем новых выборов в парламент, на которых консерваторы одержали победу. Взяв власть в свои руки, консервативное правительство тут же поставило в известность советское руководство о своем решении разорвать англо-советский договор, ранее подписанный Макдональдом. Более того, Уинстон Черчилль внес на рассмотрение нового правительства предложение о немедленном разрыве дипломатических отношений с советским правительством и выдворении из Англии советского посла. Но это предложение не нашло поддержки у министра иностранных дел Великобритании Чемберлена.

Знаменитое письмо Зиновьева... — Г. Зиновьев, выступая с речью на губернской конференции военных комиссаров 25 ноября 1924 года, так рассказал об этом письме (передаем его речь тезисно):

Консерваторы пришли к власти путем явного подлога. Во время хода избирательной кампании значительную роль сыграло так называемое «Письмо Зиновьева», отличающееся от всех других моих писем тем, что оно не было никогда мною написано.

Ровно за пять дней до подачи голосов внезапно появляется во всех газетах Англии копия письма, приписываемая мне. В нем подробно рассказывается о том, какими способами английским коммунистам захватить власть.

Меньшевик Макдональд запутался в этом деле и проиграл выборы.

Так называемое «письмо Зиновьева» дало консерваторам по крайней мере один миллион голосов... Оно решило судьбу выборов. Английские консерваторы пришли к власти при помощи фальшивого паспорта и откровенного подлога. Газеты решили исход выборов. Особенно старались воздействовать на женщин, а у старух консерваторы имели особенно большой успех. Их запугивали восстаниями.

Из Москвы немедленно были посланы две телеграммы по двум линиям: одна — ответ наркоминдела, где предлагался третейский суд, чтобы установить подлинность или подложность этого письма; другая исходила от нас, от Коминтерна, к английским профсоюзам. Мы готовы отдать на суд английских профсоюзов вопрос о подлинности этого письма (Известия, 1924, 2 дек.).

Английский парламент рассмотрел этот вопрос на своем заседании. Выступавший в палате общин министр внутренних дел заявил, что «правительство не предполагает представлять доказательства, на которых основывается его убеждение в подлинности „письма Зиновьева“... Если советское правительство желает жить в дружбе с Англией, то пусть оно начнет с прекращения пропаганды по всему миру. Если оно желает нового договора..., то пусть оно перестанет вмешиваться в дела Британской империи в Индии, Египте и всех стран, над которыми мы имеем контроль и которыми управляем» (Известия, 12 декабря).

Мосье Красин с шиком поднял красный флаг на посольстве... — «Известия» по этому поводу писали: «Флаг был медленно поднят под звуки „Интернационала“. Присутствующие восторженно приветствовали флаг и эмблемы СССР...» И приведены были слова Красина: «Признание со стороны Франции является большой победой советской власти» (16 декабря).

...французского премьера Эррио... Тогда все понятно... — Эррио Эдуард (1872—1957) — видный политический и государственный деятель Франции, лидер партии радикалов, премьер-министр в 1924—1926, 1932 годах, многие десятилетия — мэр Лиона. Политическая фигура, значительный период времени определявшая характер франко-советских государственных отношений.

В октябре 1922 года Эррио, при содействии газеты «Накануне», посетил Россию. Возвратившись во Францию, он поделился своими впечатлениями о поездке. Эррио, в частности, поведал корреспондентам, что увидел Россию в «новом аспекте», что пришел «конец легенде об агонизирующем колоссе», что большевистская Россия «протягивает Франции руки с тою же искренностью, как и в те времена, когда были заложены первые камни союза...». Эррио сожалел, что Россия «потеряла Ревель и Ригу», что «Петроград остается единственным окном в Балтийское море», и в результате происшедших событий Россия «не имеет выхода в Средиземное море». Отмечая миролюбивость Совдепии, он сослался на отказ большевистского правительства «от гегемонии над Константинополем — этой заветной мечты царей». И Эррио выразил убеждение, что если бы французское правительство сделало малейший жест в содействии решения вопроса о черноморских проливах, то «чувство благодарности охватило бы всю Россию» (Накануне, 1922, 22 окт.). В газетах сообщалось также, что во время своего пребывания в Москве Эррио вел теплые беседы с Л.Д. Троцким, Г.В. Чичериным и другими видными большевиками. Итогом поездки стала его книга «Новая Россия», о которой самый спокойный и корректный сотрудник «Нового времени» П. Боткин писал так: «Г. Эррио тяготеет к советской России и преклоняется перед воротилами большевизма. Для него „старая Россия“ умерла навсегда...»

Эррио и ранее был известной личностью, но после визита в Россию популярность его резко возросла. Приход же его к власти в мае 1924 года буквально привел в восторг европейскую «демократию». Ее пресса помещала систематически обширные материалы о нем. Даже такая периферийная газета, как рижская «Русская жизнь», восторженно писала: «Эррио, Эррио, Эррио... это слово теперь ежедневно произносится сотни раз. На него устремлены взоры всей Европы. От него ждут чудес... Он буквально кажется центром, осью, вокруг которого вертится вся жизнь. Он всем нужен, все его ищут, все делается его именем» (1924,15 июня).

Не скрывала своей радости по поводу победы во Франции левого блока и «русская демократия», центром которой стал Париж. Марк Алданов так писал по этому поводу в милюковских «Последних новостях» 13 июня: «Если верить газете „Котидиен“, с приходом к власти Эррио начинается чуть ли не новая эра в политической истории мира. До сих пор политика была безнравственна, теперь она станет символом нравственности... Эррио спасет Францию!.. Как европейцы, мы можем только порадоваться приходу к власти левого блока... Мы не имеем решительно никаких оснований сожалеть о поражении Национального блока... Но приветствия русской демократии в почтовом ящике Эррио встретились бы с телеграммой Г. Чичерина...» Забегая вперед, заметим, что после признания правительством Эррио Советской России, в почтовом ящике французского премьера действительно оказалась телеграмма Г. Чичерина, начинавшаяся словами: «Я счастлив, что наша старая персональная дружба много способствовала столь желанным результатам...»

Но не оказалось в почтовом ящике Эррио поздравлений от русского национального блока. Приход к власти во Франции левых партий был воспринят русскими монархистами-патриотами мрачно. 18 мая «Новое время» поместило по этому поводу следующие строки: «Мы потеряли Родину. О чем мы можем еще жалеть, какие еще потери могут нас трогать? И все же уход Пуанкаре нас глубоко трогает... Уход Пуанкаре — это уход одного из последних могикан от погружения в социалистическую тьму Европы...» Но подлинный взрыв негодования произошел в эмигрантских правых кругах после официального признания французским правительством большевистской России. В передовой статье «Нового времени» (1 ноября) говорилось: «Октябрь продолжает благоволить большевикам... 29 октября Франция, в лице г. Эррио, признала советскую власть над русским народом, который, если верить г. Эррио, признает авторитет се „как наследника бывших русских правительств“. Если же верить русскому народу, то, как известно всем, а в том числе и г. Эррио, что со дни воцарения этой власти в России и до настоящего дня признания ее Францией не прекращалась, не прекращается и, конечно, не прекратится борьба не только русского, но и всех народов, населяющих русское государство, кроме одного-единственного — еврейского, с этой подлою властью завоевателей. Ведь только что в потоках крови потонул восставший грузинский народ. Только что в таких же потоках крови захлебнулось восставшее крестьянство Харьковской губернии, доведенное до отчаяния этой властью... Зачем же надо было лгать на русский народ?.. Ведь этот плевок в лицо русского народа... останется запечатленным навеки».

Затем в газете «Новое время» стали появляться материалы, вскрывающие подоплеку происходивших событий. Уже 2 ноября в статье «За кулисами франко-советских переговоров» сообщалось, что главными действующими лицами в этой драме были сенатор Де Монзи (известнейший масон) и «его приятель, известный аферист и бывший австрийский шпион Дмитрий Рубинштейн». Это при их содействии группа французских биржевиков скупила у большевиков крупные партии российских ценных бумаг. Эти бумаги, после надлежащего оформления, получили доступ на французскую биржу. Но резкий подъем российских ценных бумаг на французской бирже возможен был лишь после официального признания Советов и заключения соответствующего торгового договора. Поэтому Де Монзи и Митька Рубинштейн активно способствовали заключению франко-советского соглашения. 16 ноября в статье «Как Франция идет к своей гибели» раскрывалась враждебная по отношению к французскому и русскому национальным блокам деятельность масонских лож — «Великого Востока» и прочих. Убедительно доказывалось, что решение о признании СССР было принято в ложах, и Эррио пошел туда, куда влекла его «неведомая сила масонов». Впрочем, вся деятельность левого правительства Эррио вытекала, по мнению газеты, «из его обязательств масонству», а последнее вырабатывало единый путь и для III Интернационала, и для еврейского большевизма. В статье отмечалось также, что «среди французских масонов есть и русские люди, так называемые „демократы“, которые остались, как и были с 1908 года... масонами; не довольствуясь тем, что они разрушили Россию, они обещают не щадить своих благородных усилий, чтобы посодействовать гибели Франции. А эта гибель ей... предуготовлена по тому же рецепту, как и гибель России. Из одной... сатанинской кухни выходят те и другие яды». В таком же духе были выдержаны и многие другие статьи.

Как мы видим, взгляды русских монархистов во многом перекликались с мыслями Булгакова, и их опасения, как показали последующие исторические события, оказались не напрасными.

По иронии судьбы именно Эррио, находясь в 1933 году в СССР и посетив Художественный театр, выразил Булгакову свое восхищение после просмотра «Дней Турбиных» и любезно пригласил драматурга посетить Францию.