Булгаков Николай Афанасьевич (1898—1966) — брат писателя, вел обширную переписку с родственниками. Сохранилось письмо Николая Афанасьевича к матери (от 16 января 1922 г.) из Загреба, которое она получила незадолго до смерти. На наш взгляд, это письмо представляет большой интерес. Приводим письмо с некоторыми сокращениями:

«Милая моя, дорогая мамочка, и все близкие моему сердцу братья и сестры!

Вчера я пережил незабываемые драгоценные минуты: нежданно-негаданно пришло твое письмо, когда я только что вернулся из университета. Слезы клубком подошли к горлу и руки тряслись, когда я вскрывал это драгоценное письмо. Я рыдал, в полном смысле этого слова, до того я истосковался и наволновался: столько времени ни о ком ни полслова!

Боже милосердный, неужели это правда! [...]

Сколько бодрости и радости принесло мне известие, что вы все живы и здоровы. Теперь расскажу кое-что о себе: я, слава Богу, здоров и, вероятно, страшно переменился за эти годы: ведь мне уже 24-ый год. Посылаю вам одну из последних карточек.

После довольно бедственного года, проведенного мною в борьбе за существование, я окончательно поправил свои легкие и решил снова начать учебную жизнь. Но не так легко это было сделать: понадобился целый год службы в одном из госпиталей, чтобы окончательно стать на ноги... Это была очень тяжелая и упорная работа: так, например, я просидел взаперти 22 суток один-одинешенек с оспенными больными крестьянами, доставленными из пораженного эпидемией уезда. Работал в тифозном отделении с 50 больными, и Бог вынес меня целым и невредимым. Все это смягчалось сознанием, что близка намеченная цель...

Теперь я освобожден от платы за право учения, получаю от университета ^{21} стипендию, равную 20—25 рублям мирного времени. Половину этого отнимает квартира, отопление и освещение, а остальное на прочие потребности жизни: еду и остальное! Жить приходится более чем скромно, но меня спасает то, что за время службы в госпитале я купил себе теплое пальто, 2 пары ботинок, кой-какой костюмчик [...] Есть даже какая-то посуда. Живу я на окраине города, в комнате с самой необходимой студенту обстановкой... Воду дают хозяева, которые очень хорошо ко мне относятся; ведь я не пью, не курю, не скандалю — тихий квартирант и платит аккуратно! Готовлю обычно сам, но иногда обедаю в столовках, что подешевле [...] Конечно не приходится думать о покупке нужных и дорогих пособий [...] А больше всего работаю в университетской библиотеке, в которой очень много хороших книг на немецком языке, который я изучил еще до поступления в университет, живя в госпитале [...]

Теперь буду писать очень часто и побольше, а вы все с своей стороны обязаны писать мне (можно коллективные письма, а то это удовольствие не по карманам) [...] Может быть, прислать бумаги и конвертов: у меня есть. Может быть, Михаилу это понадобится. Если будешь писать ему, напиши обо мне, пожелай от меня здоровья и благополучия, передай поцелуй ему с Тасей и обязательно сообщи его адрес [...]

Ну пора кончать (только что кончил варить обед на завтра и послезавтра; пока писал — он кипел, а теперь готов).

Целую всех крепко, крепко. Боже благослови вас — милых.

Да скажи О[тцу] Николаю, что я его помню и очень люблю, пусть помолится за меня.

Пишите, если будет возможно, почаще. Даст Бог увидимся.

Коля.

Не забывайте, что я совершенно один и не могу переносить одиночества, а бывать не у кого; кругом все чужие».

Вопросы литературы, 1984, № 11. Письма. Публикуется и датируется (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 23, л. 9-10).

Мария Даниловна — жена Бориса Михайловича Земского.

Боб — Борис Михайлович Земский писал в письме от 9 апреля 1922 г. в Киев брату и Надежде Афанасьевне: «Булгаковых мы очень полюбили и видимся почти каждый день. Миша меня поражает своей энергией, работоспособностью, предприимчивостью и бодростью духа. Мы с ним большие друзья и неразлучные собеседники. Он служит в газете и у меня в Научно-Технич. Комитете. Можно с уверенностью сказать, что он поймает свою судьбу, — она от него не уйдет... Мы долго грустили и печалились с Булгаковыми по Варваре Михайл. и радовались, что Коля и Ваня живы и здоровы...

Вовочка ^{22} значительно вырос... Они большие приятели с „дядей Мишей“ — играют в свои игры — „бой подушками“, „гуляние по потолку“ и т. д.».

Вопросы литературы, 1984, № 11. Письма. Печатается и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 3, л. 4).

Письма. Публикуется и датируется по ксерокопии с автографа (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 3, л. 4)

Прапор ― знамя (укр).

Катюша ― сестра А.М. Земского.

Булгаков Михаил. Дневник. Письма. 1914―1940. Москва, СП, 1997. Составление и комментарии В.И. Лосева. Печатается и датируется по черновому автографу (ОР РГБ, ф. 416, к. 6, ед. хр. 31).

Садыкер Павел Абрамович — издатель, в 1923 году — директор Акционерного общества «Накануне» в Берлине, имевшего свою контору и в Москве.

П.А. Садыкер внимательно следивший за публикациями в газете «Накануне», предложил М.А. Булгакову издать «быстро и красиво» «Записки на манжетах». Булгаков согласился с этим предложением.

Получив 19 апреля 1933 года проект договора, Булгаков обратил внимание на пункт 10, в котором говорилось, что издательство оставляет за собой право сокращать текст книги по требованию цензуры.

Вопросы литературы, 1984, № 11. Письма. Печатается и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к. 19. ед. хр. 24, л. 1-2).

Судя по последней фразе, — «Целую Чижку», — письмо, написано летом 1923 г., так как «Чижка» (дочь Н.А. Земской) родилась в марте.

В «Записках писателя» Ю. Слезкина есть такая фраза: «Булгаков... купил будуарную мебель, заказал брюки почему-то на шелковой подкладке. Об этом он рассказывал всем не без гордости». А до этого Ю. Слезкин написал: «Вскоре появилась в Москве сменовеховская газета „Накануне“ и открылось ее отделение в Гнездниковском переулке. Мы с Булгаковым начали сотрудничать там, приглашенные туда Дроздовым. Здесь Булгаков развернулся, как фельетонист. На него обратили внимание, изд. „Накануне“ купило его „Записки на манжетах“, да так и не выпустило. Булгаков стал попивать красное винцо...»

Н.А. Булгакова-Земская так объясняет эту шутку: «„Портрет“ — это смешная физиономия на книжках издательства „Смехач“ и „ЗиФ“. В этом издательстве были изданы рассказы Михаила Афан[асьевича], и я сказала, что книжка с портретом автора».