Творчество Михаила Булгакова, кн. З, С.-Пг., 1995, с. 181―182. Печатается и датируется по первой публикации.

Новый мир, 1987, № 2. Затем: Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 29, л. 15-16).

Обратимся вновь к дневнику Е.С. Булгаковой. Этот бесценный документ непосредственного, прямого отражения событии еще долгие годы будет важнейшим источником и свидетельством для исследователей-булгаковедов. Запись 6 февраля 1936 г.: «Вчера, после многолетних мучении, была первая генеральная „Мольера“. Повышенное оживление на генералке, которое я очень люблю [...] Это не тот спектакль, которого я ждала с 30-го года, но у публики этой генеральной он имел успех. Вероятно, будет иметь и дальше. Меня поражает, с какой точностью Миша предсказал, кто как будет играть. Великолепны Яншин (Бутон) и Болдуман (король) [...] Шумный успех по окончании пьесы. Миша ушел, чтобы не выходить, но его извлекли из вестибюля и вывели на сцену. Выходил кланяться и Немирович (он страшно доволен)». 8 февраля: «Завтра опять генеральная. Успеха и счастья!»

Речь идет о статье одного из самых отъявленных преследователей Булгакова — О. Литовского («Два спектакля», журнал «Советское искусство» от 11 февраля 1936 г.), возглавлявшего Главрспертком.

Имеется в виду комедия «Иван Васильевич», основой которой послужила комедия М. Булгакова «Блаженство».

Имеется в виду пьеса о Пушкине «Последние дни», постановку которой пытался осуществить театр им. Вахтангова. Право первой постановки оспаривал МХАТ, включивший в декабре 1935 г. эту пьесу в свой репертуар.

В письме от 1 февраля Поповы приглашали Булгаковых на отдых в Ясную Поляну. «Дорогой Михаил Афанасьевич, — писала Анна Ильинична, — погода меняется от метели к оттепели, от оттепели к морозу, от мороза к сильнейшему ветру, а мы все в том же мирном настроении, в полном неведении, что делается на белом свете, и только окружены белым снегом, белым музеем, а сидим в комнатах, скромно занимаясь своими делами... В Москву не тянет ни одного, ни другого. Видно, что необходимо посидеть в тишине... Неужели не приедете?»

В коротенькой записке Булгаков отвечал Анне Ильиничне: «Думал, думал — не поехать ли, в самом деле? Но не придется. Забот и хлопот много [...] Конечно, если бы можно было перенестись без всяких усилий в сугробы Ясной, я посидел бы у огня, стараясь забыть и „Мольера“, и „Пушкина“, и комедию. Нет, невозможно. Вам завидую, и желаю отдохнуть, и благодарю за приглашение».

Возвратимся к дневнику Е.С. Булгаковой. 11 февраля 1936 г.: «Смотрел спектакль Поскребышев, секретарь И[осифа] В[иссарионовича]. Очень понравилось ему, как мне сообщила [Бокшанеская]». 15 февраля: «Генеральная прошла чудесно [...] Но зато у критиков, особенно у критиков-драматургов — лица страшные, Марков в антракте рассказывал, что Киршон, Фельдман и Загорский ругали пьесу. Причины понятны». 16 февраля: «Итак, премьера „Мольера“ прошла. Столько лет мы ее ждали! Зал был нашпигован, как говорит Мольер, знатными лицами. Успех громадный. Занавес давали опять не то 21, не то 23 раза. Очень вызывали автора».

Затем, как по команде, пошли резко отрицательные статьи о пьесе. 24 февраля Елена Сергеевна записывает в дневнике: «Участь Миши мне ясна, он будет одинок и затравлен до конца своих дней». Но надежды на лучшее все же не покидали Булгаковых. 4 марта: «Театр полон, в правой ложе видела в полутьме Литовского, который что-то записывал. Занавес давали много раз. Миша выходил кланяться. Сегодня объявлен конкурс на учебник по истории СССР. Миша сказал, что будет писать. Я поражаюсь ему. По-моему, это невыполнимо». 9 марта: «Ставлю большой черный крест [...] В „Правде“ статья „Внешний блеск и фальшивое содержание“ о „Мольере“ [...] Как только прочитали ее, Миша сказал: „„Мольеру“ и „Ивану Васильевичу“ конец“. Днем пошли в театр. „Мольера“ сняли». 10 марта: «[...] Настало для нас очень тяжелое время». 11 марта: «[...] В „Советском искусстве“ сегодня „Мольер“ назван убогой и лживой пьесой. Травят».

Знамя, 1988. № 1. Затем: Письма. Печатается и датируется по второй публикации.

Через несколько дней, 17 марта, Елена Сергеевна отметит в дневнике, что в журнале «Советское искусство» появилась «чудовищная по тону заметка о „Пушкине“. Миша звонил к Вересаеву, предлагал послать письмо в редакцию о том, что пьеса подписана одним Булгаковым, чтобы избавить Вересаева от нападок, но В. В сказал, что это не нужно». Вскоре дальнейшее прояснилось: все работы в театрах над постановкой пьес М. Булгакова прекратились.

Независимая газета, 1996, 25 января. Печатается и датируется по первой публикации.

12 июня записала в дневнике Е.С. Булгакова: «Сегодня приехали из Киева. Утешающее впечатление от города — радостный, веселый. Мы останавливались в „Континентале“ ― очень хороший номер. Портили только дожди.

„Турбиных“ играют без петлюровской сцены

В первый раз их сыграли четвертого ...»

«...Какой-то негодяй распространил слух, что „Турбиных“ снимают, отравив нам этим сутки.

Оказалось — неправдой.

Когда сели в Киеве в поезд — я купила „Театр и драматургию“, где в передовой „Мольера“ называют „низкопробной фальшивкой“, и еще несколько мерзостей, в том числе подлая выходка Мейерхольда по адресу М.А.»

Журнал «Театр и драматургия» (1936, № 4) оперативно по указанию свыше опубликовал материалы под заголовком «Против формализма и натурализма». В передовой статье «Свежий ветер» говорилось о «низкопробной фальшивке» — «Мольере», которая была поставлена во МХАТе. Мейерхольд присоединился к этому хору развязных критиков: «Весь мой творческий путь, вся моя практика есть не что иное, как развернутая самокритика. Я никогда не приступаю к новому своему сочинению, не освободившись от плена последнего своего труда. Биография подлинного художника — это биография человека, беспрерывно раздираемого недовольством самим собой... Мастер всегда строг к себе...»

Вот почему ему приходится бороться с «мейерхольдовщиной», расплодившейся особенно в Ленинграде и в Москве. Нет ничего для него страшнее, чем «плохо понятый Мейерхольд». Вот и Горчаков в «Мольере» «ухитрился протащить мейерхольдовщину, но дал это на идейно порочном материале».

Далее, давая оценку работе театра Сатиры, он заявил: «Этот театр начинает искать таких авторов, которые, с моей точки зрения, ни в какой мере не должны быть в него допущены. Сюда, например, пролез Булгаков».

Письма. Публикуется и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 27, л. 1-2).

Леонтьев Яков Леонтьевич (1899—1948) — театральный деятель. В 1933—1934 гг. — помощник директора МХАТа, с 1934 — заместитель директора Большого театра СССР, близкий друг семьи Булгаковых.

На отдых в Синоп Булгаковы уехали 27 июля 1936 г.