— Что происходит? — Недоуменно вскинул брови Август. — Что за глупый фарс вы тут устроили отец Ипполит, или вы думаете, что я…

— А ну заткнись! — Неожиданно зло рявкнула застывшая с кружкой Кирихе. — Спина женщины заметно напряглась, кружка в руке задрожала. — Слушай!

— Да что вы себе позволяе… — Осекшись Юноша склонил голову на бок и прислушался. Теперь он тоже это слышал. Шаги. Мерные тяжелые. Приближающиеся. В груди ледяным комом начало расползаться чувство страха. С недоумением посмотрев на ритмично расходящиеся и сходящиеся в полупустой кружке круги волн юноша сглотнул слюну и заполошно оглядев прикрытые тяжелыми ставнями окна прикипел взглядом к закрытой на засов двери. Почему-то именно сейчас покоящийся в массивных железных скобах тяжелый дубовый брус показался ему непозволительно, просто вопиюще, преступно легкомысленно, ненадежным. Перед глазами в такт шагам всплывала картина загнавшего его к обрыву гигантского смешанного.

— Идет… Он… — Осипший голос вдовы прошелестел по комнате порывом осеннего ветра. — Он уже пришел… — Упавшая кружка расплескав содержимое с глухим стуком покатилась по полу, продолжавшее литься из бочонка пиво растекалась по доскам но женщина не обращала на это ровно никакого внимания. — Он здесь… — В голосе колдуньи послышался неприкрытый ужас. — Это все из-за вас. Из-за вас. Из-за вас… Присев на корточки Майя спрятала лицо в ладонях. — Из-за вас… — Плаксиво повторила она и затрясла головой. — Я не хочу не хочу не хочу. Не буду, не буду, я лучше себя убью… — Судорожно вздохнув женщина согнулась в поясе и ее обильно вырвало луковым супом. — Простите. — Произнесла она совершенно ровным, лишенным казалось всяких эмоций голосом. Но мне кажется сейчас мы все умрем. Моя защита слишком слаба. Я не смогу отвернуть… Даже удерживать его слишком долго. Он… Он… — Застонав женщина прижала руки к вискам и затрясла головой.

— Тук… Тук… — Звук прокатился по избе громом. — Тук. Тук.

Ветки, сучки, стебли, и стволы. Ветви-руки, ветви-пальцы, ветви рты. Они цеплялись за его одежду, лезли в глаза, царапали и разрывали кожу. Сдавливали его рвали, крутили, поднимая над землей. Каждый член его тела, каждая мышца, каждая кость, каждая жила были натянуты и перекручены до предела, прикосновение жестких, черных ветвей обжигало огнем, каждый вдох был наполнен такой болью будто в его легкие входил не воздух а расплавленный свинец. Позвоночник трещал от напряжения, словно на него взвалили всю тяжесть мира. В лицо дул колючий, пышуший жаром перегретого кузнечного горна, остро пахнущий пеплом ветер. Ветер ржущий, рвущий, иссушающий. Глаза застилали слезы и пот, отчаянно хотелось их закрыть но веки забыли как это делать. Перед ним стоял он. Августу хотелось закричать но горло было передавлено тысячей жестких деревянных щупалец. Все что ему оставалось это смотреть. Смотреть на Его, казалось царапающие само небо рога, на Его огромные острые копыта, такие черные, тяжелые, желтеющие у края, на мускулистые, наполовину человеческие наполовину оленьи ноги, на мощный покрытый черной как уголь шестью торс, на огромные, заканчивающиеся короткими тупыми когтями руки, на огромный, кипельно белый четырехглазый череп-ллицо. Смотреть на мерцающие в его глубине огненно золотые огоньки и чувствовать как он медленно в них тонет, тонет, тонет…

— Не теряйте веры! Неожиданно раздавшийся в ушах возглас невесть когда оказавшегося на ногах священника словно сорвал с Августа пелену морока. Юноша осознал что упал со стула лежит на полу под столом и судорожно вспоминает как дышать.

— Соберитесь, дети мои! — Сорвав с шеи символ создателя плебан оскалился словно увидевшая матерого медведя гончая. — Мерзость не может зайти в дом истинных сынов веры! Мы дадим ему отпор! Господин Август — к оружию! Долг каждого слуги Создателя есть битва! Битва с мерзостью! Битва с тьмой! Битва со злом и отрыжкой другой стороны!! — В голосе ксендза послышались истерические нотки. — Credo in Creator, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae…[6] Чеканные строки молитвы отразились от стен и ударили в уши погребальным колоколом. Развеивая остатки иллюзии. Барон судорожно вдохнул и отчаянно заморгав затряс головой.

«Что просиходит?»

— ТУК!

Глаза юноши невольно расширились от страха. Прибитая над дверью увитая цветными лентами и пучками засохших трав медная подкова раскалилась до красна, сухие стебли на глазах чернели и съеживались, остро пахло жженым чертополохом и тряпками.

Скорчившаяся в пивной луже Майя судорожно всхлипнула и тоненько заскулила.

— Вот дерьмо. — Выдавил из Себя Август и кое как выбравшись из-под стола согнулся от скрутившего живот приступа колик. Только что съеденный ужин решительно не желая оставаться в пределах желудка и кишечника настойчиво искал кратчайшие выходы наружу. Сдавивший грудь тисками ужас не давал дышать. Упрямо стоящая перед глазами картина стоящего перед ним гигантского монстра наполняла сердце тоской и безвыходностью.

«Сейчас я умру. Просто умру и все. Это будет… милосердно. Во всяком случае не так больно как если Он до меня доберется.»

— Я так просто не сдамся… Нет. Хватит с меня этого дерьма… — Бесцельно блуждающий взгляд юноши натолкнулся на сваленное в углу трофейное оружие. — Он не помнил кто и когда его принес но это было не важно. Великолепный меч-скьявона, тяжелый клевец, копье, щит клубок каких-то ремней…

«Я так и знал что ты трус. Ты всегда был трусом.»

Раздавшийся в голове, тяжелый, рокочущий словно рушащиеся скалы, голос отца ударил по ушам с такой силой что юноша вздрогнул.

«Ну что так и будешь стаять, как баран приведенный к мяснику, или попытаешься что-нибудь сделать? Боишься невидимого буки? Даже не верится, что в тебе течет моя кровь. Ведешь себя хуже чем суеверный смерд.»

Чувствуя как вспыхнувшая в груди волна злости размывает боль, юноша оскалился и чуть слышно зарычал. Чертова дикарка. Это все из-за нее. Это она затащила его в эту проклятую Создателем деревню. Это из за нее он сначала подставил голову под мечи гармандских наемников, а сейчас готовится драться с неведомой потусторонней дрянью. Все. Хватит с него чудес и магии. Хватит оживших ночных кошмаров, хватит этого бесовского дерьма и мистики. Как только это закончится он во-первых выскажет этой дикарке все что о ней думает, а во-вторых разорвет их договор. Хватит. Есть люди которые приносят одни неприятности и Сив одна из таких. Бесы, да она просто королева неприятностей…

БАМ!!

Изба содрогнулась до основания. Со стропил посыпалась пыль. Жалобно хрупнувшие доски засова прогнулись и ощетинились щепками… Дверь вздулась уродливым горбом разошедшихся досок.

«Мы все умрем.»

— Быстрее, господин Август. Быстрее! Голос священника сорвался. Нам надо освятить ваше оружие! Лицо ксендза расплылось в диком оскале. Глаза сверкали фанатичным блеском. — Sub tuum praesidium confugimus…[7]

БАМ!!

Дубовый брус засова окончательно и перекосился в пазах. Дверь перекорежило и в лицо юноши пахнуло невыносимой стужей. С ужасом глядя как от порога по доскам расходятся морозные узоры цу Вернстром сделал судорожный вздох и шагнул вперед. Шаг. Второй. А потом еще и еще.

«Я сейчас умру. Мы все… мы все… мы все вернемся в прах…»

— Да хватай ты свои железки олух конем траханый!! — Завизжала, успевшая прийти в себя, стоящая на коленях, болезненно содрогающаяся от конвульсий, поспешно чертящая на полу отдаленно напоминающую раздавленного паука фигуру, Майя. — Я не смогу удерживать его так долго! Хватай оружие пока мы все тут не окочурились! Не давай ему ко мне подойти!

«Зачем? Какой в этом смысл?»

— Окаянная ведьма!!! Как ты смеешь сомневаться в силе Создателя!!! — Взвизгнул священник и вскинув руку в отвращающем жесте истерично хохотнув взмахнул четками. По вискам священника катились крупные капли пота. Волосы вздыбились словно их развевало невидимым ветром. — Анафема неверным! Ad profundus!!![8]

«Но ведь я еще жив?»

Сжав зубы юноша бросился к скамье. Меч. Ему нужен меч.