Треснула ветка. Сгустившиеся тени чуть дрогнули и от ствола стоящей у дороги одинокой сосны отделилась ломанная, черная как ночь фигура.

— Что ты такое, бесы тебя дери? — Глаза гармандки расширились от удивления.

— Род-жел-лус. — Лающе прохрипело существо и раскрыв чудовищную усеянную кривыми клыками пасть склонило на бок гротескно напоминающую человеческое лицо морду. — Род-жел-лус. — Повторило оно и захихикало. — Род-жел-лус. Род-жел-лус. Род-жел-лус. Род-жел-лус. Род-жел-лус…

— Так это… правда… С трудом удерживая затанцевавшего под ней Булварка, наемница усилила хватку на теплой, казалось льнущей к руке рукояти арбалета. — Все эти россказни про чудовище… Оборотень…

— Род-жел-лус. — Существо щелкнуло пастью, и как то по паучьи подпрыгнув сократило расстояние между собой и всадницей на добрую дюжину шагов. — Род-жел-лус… Хол-лодно… Гол-лодно-о-о… Род-жел-лус… Род-жел-лус…

— Да что ты за пакость та… — Договорить она не успела. Неожиданно перестав смеяться чудище напружинилась и распластавшись в длинном прыжке метнулось к наемнице. Булварк, завизжал и встал на дыбы. Чувствуя как медленно но неотвратимо вылетает из стремян ноги, Гретта захрипев от ужаса чудовищным усилием воли заставила себя отпустить луку ставшего неожиданно скользким и неудобным седла, дико изогнувшись выдернула арбалет из седельного крюка и повела им снизу вверх. Как ее учил, старый, беззубый закончивший свою никчемную жизнь с болтом в ухе, урод.

--

Точным ударом придав окончательную форму последней заклепке, Стефан проверил ход заново соединенных пластин нагрудника и отложив в доспех в сторону, ссутулив плечи, медленно развернулся к двери.

— Добрый вечерочек, Госпожа. — Растянув губы в подобострастной улыбке здоровяк слегка поклонился и огладив бороду кивнул в сторону лежащей на лавки груды железа. — А я тут с вашим заказом работаю… Сложно, но кажись что-то получается.

— И тебе поздорову. — Неторопливо кивнув, стоящая в проходе великанша с задумчивым видом провела пальцем по закопченным стенам кузницы и склонив голову на бок сделала пару шагов вперед. — А я к тебе в гости решила зайти. — Губы женщины изогнулись и приподнялись, обнажая два ряда крепких, желтоватых зубов.

— У вас кровь… — Несмело указав на набухающие карминовыми каплями царапины на шее дикарки кузнец громко сглотнул слюну. — Вы поранились, госпожа?

— Немного. — Медленно кивнула великанша. — Но сейчас это неважно. Я хочу с тобой… поговорить. Иногда приятно просто поговорить… с сильным мужчиной.

— А-а-а… — Зычный голос кузнеца чуть дрогнул. — А зачем тебе краска на лице, госпожа? Бельтайн[1] две луны назад был, а до дожинок еще далеко. Да и женат я… — Здоровяк несколько замешкался. — Вы госпожа моя, конечно женщина красивая, статная, но не хожу я в лес в новую луну. Не ищу себе пары да услады. Да и моя жена мне голову оторвет ежели узнает. Что мы тут… говорили…

— Голову оторвет… Расчерченное полосами охры лицо великанши чуть заметно дрогнуло. — Не беспокойся, Стефан. Не оторвет. Уже не оторвет. К тому же краска мне для другого нужна.

— И что вы имеете в виду, госпожа? — Бросив короткий взгляд в сторону клубящейся за порогом мастерской темноты кузнец дернул щекой. — Не понимаю. Неясно вы как-то говорите.

— Как работа? — Поинтересовалась проигнорировавшая вопрос здоровяка Сив.

— Секиру я вам сковал, осталось рукоять подобрать да насадить. — Явно немного расслабившийся кузнец, обстоятельно кивнув гордо расправив плечи упер руки в бока. — Весь день трудился, а вот с броней для господина барона придется немного повременить. Ну да это мы обсуждали.

— Хм… А я думаю уже все. — Тяжело вздохнув великанша задрав голову скользнув полным любопытства взглядом по висящему, под потолком мастерской уставленному десятком толстых восковых свечей железному подсвечнику, небрежно ткнула пальцем в лежащую на лавке груду стальных пластин.

В мастерской воцарилась долгая, звенящая тишина.

— Это… да нет. — Произнес наконец здоровяк и подчеркнуто аккуратно поправив лежащий на краю наковальни молот отрицательно покачал головой. — Это еще черновая работа. Грубая подгонка. На глазок. Надо примерять. Исправлять недостатки… Снова примерять. Смотреть, где давит где жмет, где болтается… Еще много чего сделать надо, госпожа. Очень много.

— Не сомневаюсь. — Медленно кивнула дикарка и сжала губы в тонкую линию. — А еще я не сомневаюсь, что половину мастеров-оружейников по эту сторону стены руку бы отдали, чтобы их работа была хоть вполовину лучше того, что лежит там. — Указав подбородком в сторону небрежно сложенных на верстаке частей доспеха женщина оскалилась и покачала головой. — Не всякий мастер отважится даже на черновую подгонку без примерки, Стефан. Знаешь… Там, где я росла, всех кузнецов считают колдунами. Как думаешь, это правда?

Здоровяк вздрогнул словно его ударили по лицу.

— Время позднее госпожа, а я устал, да и голова снова разболелась. — Осипнув на середине фразы Стефан закашлялся и болезненно поморщившись коснулся обмотанной бинтами макушки. — Хотите выпить? В дом не зову — Иниша, жена моя, чужих дичится. Но у меня тут кувшинчик пива есть, да и закуски, думаю какой-никакой сооружу…

— Хочешь я расскажу тебе историю? — Перебила кузнеца, Сив и поправив пряжку поясного ремня с завороженным видом уставилась на мерно гудящее в горне пламя.

— Ежели по чести, не очень госпожа. — Проворчал кузнец и коротко глянув на висящий на поясе дикарки нож дернул себя за косичку усов. — Да и не люблю я байки. Давайте лучше выпьем. Как по мне холодное пивко к концу дня самое то.

— Моя история короткая. — Отрицательно покачала головой великанша. — Думаю, тебе будет интересно.

— Ну… ежели так уж надо. — Гигант неопределенно пожал плечами. — Как угодно госпоже. Только не ждите, что мне история понравится.

— Уроки прошлого мало кому нравятся, — сделав еще пару шагов к кузнецу, северянка в очередной раз пошарила взглядом по сторонам и видимо не найдя ничего более подходящего, примостилась на край верстака и положив ногу на ногу с усталым видом покачала головой. — Может давно, а может и нет, в далеком-далеком одале, на юге Расколотого хребна жил один юноша. — Произнесла она таким тоном будто рассказывала сказку ребенку. — Жил он в долине у подножья гор, на богатой и жирной земле. Был он красивый, сильный и умный. Да вот беда — сирота. Отец погиб под лавиной, а мать, вольноотпущенная рабыня-южанка, не выдержав горя сама взошла на погребальный костер. Правда у мальчишки остался надел и хозяйство, так что он не совсем уж бедствовал. Жил как все, пахал, сеял, пас овец, но больше всего юноша любил работать с железом. Да так у него ладно получалось, что никто и не удивился, когда не имеющий своих сыновей старый кузнец взял его себе в подмастерья. Соседи есть соседи, а на севере принято друг другу помогать. Да и землица тому ковалю отошла. За обучение. А учится юноша быстро. Чтобы превзойти своего покровителя ему потребовался всего год. А еще через год к нему начали приезжать из других одалей. Ведь он умел делать удивительные вещи. Гвозди, которые не ломаются даже если забивать хоть в скалу. Стальные бороны и плуги, которыми можно вспахать самую каменистую почву. Ножи и топоры, что почти не тупятся, кольчуги которые не берет ржа, хоть в морской воде кипяти, копья столь острые, что пробивают любой, даже самый крепкий щит, словно пуховую перину, шлемы, что могут выдержать удар боевого молота. Говорят он был настолько искусен, что мог перековать имперский меч голубой стали в боевую секиру, копье или засапожный нож, не испортив клейма. Злые языки даже поговаривали, что он обменял свою душу на мастерство цвергов[2]. Слава о чудесном мастере все ширилась и тогда старый кузнец решил женить юношу на своей дочери. К чему хозяйство делить? Да и дочка была не против. Ведь юноша действительно был красив, умен и удачлив. Ну и что, что полукровка и сын трелльки-южанки? Свадьбу решили весной сыграть. Позвали гостей — соседей как водится, ну и ярла Креса — Широкие объятья, пригласили. Принято ведь приглашать. Ну и что, что не приедет, главное уважение проявить. — Облизав пересохшие губы, великанша склонив голову на бок принялась сверлить побледневшего будто мел кузнеца тяжелым взглядом. — А он взял и приехал. Ярл. Больно уж ему меч понравился, что вместе с весточкой в дар передали. Захотел на мастера посмотреть, что такой клинок выковал. Ну и посмотрел. — Сив удрученно покачала головой. — И на невесту его посмотрел. Знаешь, за что Кресс свое прозвище получил? За то, что собственному братцу из за бочонка тухлой ворвани глотку перерезал. Не поделили, они его говорят и поссорились. Вот так-то. Жадный Крес. Очень жадный. Хоть и ярл… Был. Жадный и подлый. Никогда бы его тинг конунгом не выбрал, если бы не южане. Великанша брезгливо сморщилась. — Имперцы давали ему золото. Много золота. А там где звенят монеты всегда есть власть… — Раздраженно качнув носком сапога северянка ненадолго задумалась. — Сказывают пришел он с пятью дюжинами хирдманов свиты. — Голос дикарки заледенел словно дующий с гор ветер. — Более чем достаточно, чтобы вырезать десяток семей и несколько треллей. Только кузнец и спасся. Сбежал как последний трус. Хотя, как по мне… Трусом его только глупец, что своей крови никогда не видел назвать может. Но, так или иначе, тот юноша сбежал. И поклялся отомстить. Сам он конечно ничего сделать не мог. Но если человек что-то очень-очень хочет… — Бросив очередной острый взгляд на то сжимающего то разжимающего могучие кулаки кузнеца, северянка неторопливо размяла плечи и скрестила руки на груди. — Хороший коваль большая редкость. Особенно в Подзимье. А уж такой, как тот юноша… Такой мастер ценится на вес серебра. Даже если за ними идет слава труса. Молодой кузнец не пошел к соседям. Знал, что не помогут. Он пошел в горы. И нашел себе защитника. Сильного защитника. Уже через пару месяцев одали Креса горели, его хирдманы висели распятые на дубах, а самого ярла раздавили камнями. Или волочили за лошадью пока все мясо с костей не содрали… — Дикарка жестоко оскалилась. — Эту часть сказки я точно не помню. В любом случае это был хороший урок для разжиревших на имперских подачках бондов. Очень хороший урок. Напоминание что настоящая власть это не мягкое золото, а огонь и острое железо. Правда, Рогатый топор ничего не делает просто так. Ты мне я тебе.