Глаза плебана расширились от удивления. Толпа снова зашумела, но теперь в ропоте окружающих путешественников мужчин слышался не только гнев но и обида. Открывший было рот чтобы что-то крикнуть толстяк махнул рукой и отвернулся. Великан кузнец заметно покраснев чуть опустил молот. Август с трудом сдержал улыбку.
«Ну что, мышь церковная, не ожидал? Наверняка не ожидал, ведь обычно изучение Писаний и изречений святых это ваша прерогатива. Как хорошо, что у отца в библиотеке нашелся экземпляр. К тому же ты видимо отвык, что кто-то кроме тебя владеет ораторским искусством. Но это не только твое поле, священник.»
Обвинить крестьян в несоблюдении заветов писания было правильным ходом. Несмотря на то что вера в Создателя пришла сюда не так давно, вместе с первыми поселенцами, жители Подзимья, как зачастую, большинство живущих на фронтире цивилизации переселенцев, почитали заветы писания намного более трепетно чем обитатели центральных провинций. А теперь будет мудро уходить. И быстро. Быстрее чем ксендз найдет подходящую цитату и не вывернет фразу цу Вернстрома наизнанку. Плечи великанши чуть заметно расслабились. Гордо выпятив подбородок, Сив бросила юноше полный благодарности взгляд и ухмыльнулась в лицо пастору.
— Ты слышал, Ипполит. Барон дело говорит. Он умный.
— Отец Ипполит… — Скрипучим голосом поправил женщину священник и сгорбившись указал пальцем в сторону стоящего за спиной строения. — Вон, там сидят шестеро вооруженных людей. Очень плохих людей. Я знаю, что вы не с ними и поэтому прошу, очень прошу….
— Барон сказал — нет. — Презрительно фыркнула отворачиваясь от плебана дикарка. — Ты слышал. К тому же мнится мне, что нет у нас желания чужую крапиву своими херами околачивать… А белая книга не ошибается. Эти… как его… злые поступки и все такое…
— Эти заблудшие души приехали сюда за несколько часов до вас. — Не обращая никакого внимания на северянку продолжил пастор. — Сказали, что ищут место для ночлега. Заплатили серебром. Очень щедро. Дэнуц их впустил… Глубоко вздохнув, священник вновь сделал театральную паузу. А теперь они напились пьяные, и выкинули нашего старосту из дома. Но оставили себе его жену и дочку и только Создатель ведает, что с ними сейчас творят…
— И гусей мне всех передавили, — неожиданно плаксиво добавил толстяк.
И без того бледное лицо великанши побледнело. Мощные кулаки с хрустом сжались.
— Нет. — Неприязненно пророкотала она и замотала головой с такой силой что казалось еще вот-вот и она оторвется. — Если бы кто другой, просил… Но не когда ты рядом, Ипполит… Когда ты просишь, это всегда боком выходит… Не хочу… Да и не могу… Устала я сильно. И барон не может…
«Бесы. Она начала сомневаться. Нам действительно надо отсюда уходить. Пока мы не вляпались еще глубже.»
— Послушайте. Эти мерзавцы пришедшие в наш дом. Они воины. Скорее всего дезертиры или наемники. — Смиренно склонив голову, пастор широким жестом махнул в сторону стоящей за его спиной толпы. — Эти добрые люди смелы и конечно тоже могут постоять за себя, но будет много крови…
— Эти люди только что хотели забить нас дубьем и посадить на кол. И крови не боялись. — Перебила ксендза великанша. — А ты, похоже решил просто заболтать нас до смерти. Хочешь обойтись малой кровью — вели им подпереть дверь да подпалить хибару. Окна узкие — пока будут вылазить десять раз приколоть их успеете. А нам с бароном шеи подставлять резона нет.
— Поджечь дом?! — Оттолкнув кузнеца, толстяк шагнув вперед попытался было пихнуть северянку в грудь но остановившись на середине движения отпрыгнул назад и снова скрылся за спинами соседей. — Ты, девка, совсем что ли ополоумела — хозяйство жечь?…
— Сжечь… — Священник оценивающе посмотрел в сторону дома. — А как же невинные женщины, те, что внутри? А что если они еще живы? Одна из них еще совсем ребенок…
— Помнится, пол года назад ты предлагал связать и бросить в воду сразу пол дюжины мужиков, говоря, что Создатель сам разберется. — Криво усмехнулась великанша и качнувшись с носка на пятку задумчиво взвесила дубину в руке. — И собирал таких же землепашцев с топорами и факелами, чтобы отправить меня на костер. Хотя знал, что даже если у них получится, не меньше половины рассвета уже не увидят. Один дом не вся деревня. А две бабы не десяток. Или ты думаешь, им жены да дочки этого пузыря надолго хватит?
— Я… Я… Да как же так-то… — Испуганно забулькал толстяк. — Отче, да неужто вы этих… этих… этих… людей… послушаете. Запросто так добро жечь… Да как же… Все что пол жизни наживал, и в огонь… да как же… Забормотал он, но почему-то смутившись замолк и уставился себе под ноги.
Лицо священника выражало глубокую задумчивость. Взгляд внимательных не моргающих словно у змеи глаз скользнул по лицам окружающих путешественников людей, на мгновение задержался на вытирающем со лба пленку пота Августе и вернулся к северянке. Повисшая на площади пауза стала почти нестерпимой.
«Эти люди нас ненавидят. Сначала ненавидели за то, что думали что мы с разбойниками, а сейчас за то что уходим. Неужели, теперь вся моя жизнь будет такой? Как я устал.»
Прикрыв глаза Август прислушался к собственному сердцебиению. В голове шумело. К пояснице будто приложили кусок льда. Тело снова начинало дрожать.
«Клятая лихорадка меня убьет»
— Когда мы разговаривали с тобой в прошлый раз, я сказал тебе, что Создатель завещал людям помогать друг другу. — Непонятным тоном протянул наконец пастор и многозначительно кивнул в сторону барона. — Также помнится мне, говорил еще я, что помощь всегда возвращается сторицей. Думаю, я знаю, зачем вы сюда пришли. Я сам помогу господину Августу. А если моих знаний окажется недостаточно, поможет здешний травник. Насколько я понял, здесь живет, Дроменус Роджеллус, самый, что ни на есть, настоящий медикус состоявший в свое время в цехе лекарей Лютеция. Думаю он не откажет мне в столь пустяковой просьбе.
«Лекарь! Здесь есть лекарь! А мы тут болтаем, лясы точим, когда мне срочно нужен человек понимающий в медицине!»
Август неохотно открыл глаза и уставился на священника.
— Нет… Ну нет, ворона ты святая. — Уверенность великанши явно дала трещину. — Сам же видишь, барон на ногах еле стоит, в у меня даже железа нет. Ну кроме ножа, который я у того вруна жаборотого, что про овцу кричал, отняла. Вытянув руку, женщина сунула под нос плебану свою дубинку. Чем мне драться? Этим? А если у них щиты и копья?
— Мы оба знаем, что ты можешь зайти туда даже голая, Сив. — Понизив голос до еле заметного шепота, священник. — И выйдешь оттуда на своих ногах.
«Он точно ее хорошо знает.»
— А потом остаться беззащитной? Рядом с тобой?
— Рядом со мной. — С серьезным видом кивнул ксендз. — Или ты думаешь, что я причиню тебе зло?
— Ты… — Великанша надолго задумалась. — Ты меня сильно не любишь, Ипполит. Очень сильно. Не знаю за что, но я тебе с первой нашей встречи не нравлюсь. И ты ведешь себя словно женщина у которой увели мужа. Тебе не нравится что мне дали свободу. Не нравится что я стала ловчим. Не нравится что меня принимал в своем доме большой жрец. Не нравится, что у меня есть друзья в Ислеве. Не нравится что я дышу воздухом и хожу по земле. Но духи говорит, что мне стоит к тебе прислушаться и что мне надо тебе помочь… Странно… дикарка нахмурилась. — Духи говорит что если я тебе помогу, то у нас с бароном будут большие неприятности, что много людей погибнет, но если не помогу то будет хуже… Не понимаю.
«Боги, она уже торгуется. Неужели не понимает как этот лис в сутане затянул ее в сети? Сначала надавил на милосердие, потом указал на выгоду и вот она уже готова согласится. Надо вмешаться в разговор остановить это пока ксендз не заболтал северянку окончательно. Или..»
Август моргнул.
«Или она пойдет разбираться с бандитами сама, пока ты посидишь здесь. И может быть займешься чем-то более важным. Например вопросами своего выживания и здоровья»
— Насчет оружия. — У нас есть копья. И мы с радостью отдадим их вам. — На худом лице пастора душ расцвела победная улыбка.
